Сколько летчиков, начинавших с Покрышкиным войну, встретили Великую Победу?

Я снова обращаюсь к судьбам людей, которые в годы Великой Отечественной войны заслужили нам право жить. Жить под мирным небом, встречая каждое утро не в окопах. О тех, кто еще жив, или ушел, но остался в нашей памяти, сегодня очередной рассказ.

...В начале октября 1991 года мне, корреспонденту отдела ВВС окружной газеты Прибалтийского военного округа «За Родину» выписали командировочное удостоверение. Признаться, я расстроился – путь предстоял неблизкий, в небольшой поселок под Калининградом, а мы располагались в Риге. Начальник отдела подполковник Леонтий Исаков загадочно улыбнулся: «Ты же никогда не был там? Тогда тебя ожидает приятный сюрприз. На месте увидишь…»

Сюрприз и в самом деле оказался неожиданным. Именно в этом поселке с послевоенного времени базировался знаменитый авиационный полк, в котором начинал войну и закончил ее спустя почти четыре года трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. Сегодня, более 16 лет спустя, я достал свой потрепанный журналистский блокнот с уже слегка выцветшими записями, и пытаюсь восстановить то, с чем соприкоснулся тогда.

…Вечером 21 июня 1941 года полк прощался с младшим лейтенантом И. Ханиным. Отважный летчик вместе со своим ведущим в воздухе контролировали свою зону ответственности, когда из-за туч вывалилась четверка самолетов со свастикой на хвосте. Завязался воздушный бой. Асам Геринга удалось подбить самолет Ханина, но ценой собственной жизни 19-летнему советскому пилоту удалось расстроить планы гитлеровцев – разведку им провести так и не удалось.

Кроме того, в полку была объявлена боевая тревога. Летчики ночевали едва ли не в самолетах. И как только из-за реки послышался гул фашистских бомбардировщиков, полк поднялся в воздух. Фашисты никак не ожидали такого исхода событий – ни одной бомбы на наш аэродром так и не упало…

Когда нам говорят, что в войну погибло 20 млн. советских людей, я не очень-то верю в эту пропагандистскую цифру – потерь было гораздо больше. Об этом можно судить хотя бы по потерям этого авиационного полка. 22 июня, в первый день войны, полк потерял сразу четверых своих «соколов». Младший лейтенант Константин Миронов во время своего первого воздушного боя сбил фашистский самолет-разведчик, но четверка подоспевших «мессеров» подбила тихоходный «И-16». «Ишак», как называли эти типы самолетов летчики, дотянул-таки до своего аэродрома. Тяжелораненому Миронову удалось посадить машину. Но, к сожалению, самого летчика спасти не удалось, спустя несколько часов он скончался в госпитале. И еще трое его боевых товарища погибли в этот день: младший лейтенант А. Суров, младший сержант Ф. Вахтеров, воентехник второго ранга Д. Камаев.

А 23 июня одержана новая боевая победа. Командир 1-й эскадрильи Федор Атрашкевич сбил командира вражеской группы. Гитлеровский летчик покинул горящий самолет и приземлился на территории, контролируемой советской пехотой. Как оказалось, это был матерый ас, его грудь украшал железный крест, полученный им из рук самого фюрера за воздушные победы в небе Бельгии и Франции.

К сожалению, Федору так и не удалось получить из рук командира заслуженную награду. Спустя 6 дней, во время воздушного боя, Атрашкевич был тяжело ранен, а его самолет загорелся. Он вполне мог дотянуть до своих, но комэска принял другое решение – направил горящую машину в гущу фашистских самолетов, которые готовились к вылету с занятого ими аэродрома. Это был один из первых подобных подвигов в истории Великой Отечественной войны.

28 июня четверка советских истребителей обнаружила 12 вражеских бомбардировщиков, которые пытались прорваться к г. Котовск. Вел группу капитан Карманов, вторым ведущим был старший лейтенант Покрышкин. В ходе воздушного боя нашей четверке удалось «завалить» 8 бомбардировщиков, три из которых записал на свой счет Карманов. А Покрышкин сбил своего первого «мессера» еще 23 июня.

Невероятно трудными были эти первые дни и месяцы войны. Фашисты имели в воздухе большое численное превосходство. Но летчики полка дрались отчаянно, не жалея своих жизней. За первые 10 дней войны погибло 11 однополчан Покрышкина, за июль – 17, в августе и сентябре, когда полк перебазировали – 6, в октябре – 8. Только вдумайтесь в эти цифры! Войну начинали 68 летчиков полка, а к началу 1942 года боевые потери составили 46 человек! Спроецируйте эти цифры хотя бы на самый правдивый фильм о войне – «В бой идут одни старики» и тогда вам станет понятно, как тяжело терять боевых товарищей. И это при том, что многим из них в то время было не больше 20-22 лет, как моим сыновьям. И я сделаю все, чтобы им не пришлось уходить в бой…

Но асы Геринга уже почувствовали на себе мощь ударов этого полка. За первые полгода войны проведено около 400 воздушных боев, сбито 82 самолета противника. А наши техники «колдовали» над каждой «израненной» машиной. За это время проведено 19 капитальных ремонта, 78 средних и 185 полевых…

Показателен в этом отношении пример самого Покрышкина. Однажды в паре со Степаном Комлевым Александр вылетел на разведку. Обнаружили скопление вражеской силы и техники, и хотели возвращаться на аэродром. Но тут на них сверху навалилась целая группа «мессеров». В ходе боя Покрышкину удалось сбить одного «мессера», но и его машина серьезно пострадала, а летчик был ранен. Но он не покинул горящий самолет, а перетянул через линию фронта, где приземлился в расположении отступающей пехоты. Командир батальона приказал летчику оставить самолет, мол, не до него: немцы наседают. Но Александр упросил-таки, привязать самолет к одному из грузовиков и транспортировать в таком положении. Несколько раз и летчик, и самолет попадали под минометный огонь. На родной аэродром Покрышкин вернулся только на четвертые сутки, когда его уже считали погибшим…

Мало кто знает, что рядом со своим мужем воевала и Мария Покрышкина. Уже после майского победного салюта 1945 года Мария Кузьминична вспоминала: «Из летчиков Сашиного полка, которые начинали войну вместе с ним, в живых осталось только трое: Паша Крюков, Валя Фигичев и он».

В живых осталось только трое…

И даже не из 18 ребят, из 68…

О каждом бы написать повесть. Но не судьба. И я предлагаю сегодня, 5 февраля, в шесть часов вечера по Москве, помянуть всех этих не вернувшихся ребят. Кто как может. Но обязательно минутой молчания…