Дышать духовностью Тунки…

Тункинский район Бурятии известен всем – как минимум из-за курорта Аршан, а максимум – как единственный район, на протяжении от границы и до границы являющий собой территорию национального парка. В этом национальном парке, за традиционной оградой – как для бегливых бурятских коней и коров, что скачут подобно горным козлам – живет моя душа. Живет уже давно, и иногда я езжу ее проведать, а она радуется, что вот, мол, вечно занятая хозяйка заглянула, здрасьте.

Увы, на сей раз цель моей поездки в Тункинскую долину была отнюдь не праздной: я собралась наконец-то поведать миру об абсурдной по смыслу и долгой по времени судебной тяжбе между традиционными буддийскими дацанами и Традиционной же Буддийской Сангхой России. Честно говоря, когда я впервые пару лет назад услышала об этой истории, мне долго не верилось, что вот здесь, в этих волшебных местах, в самой по себе бурят-монгольской конфессии буддизма – школе гелугпа («школа добродетели») – возможны судебные дрязги. Да ладно, с другой стороны, Далай-лама 14 тоже принадлежит к школе гелугпа, и у него не скажешь, чтобы все было хорошо…

Учение Будды достигло предгорий Восточных Саян в начале 19-го века, и первый буддийский храм, следовавший традициям северного буддизма – тибетско-монгольской ветви, был построен около поселка Кырен, ныне административного центра Тункинского района республики Бурятия. Итак, Кыренский дацан Тушита был построен в 1817 году. Другой монастырь Тунки, Хойморский (Хандагайтайский) дацан Бодхидхарма, построен ровно через сто лет, в 1917 году. Отдыхающим он хорошо известен как Аршанский дацан. Увы, в тридцатые годы прошлого века храмовые комплексы постигла трагическая участь, подобно христианским храмам их уничтожили, а лам репрессировали, некоторых же расстреляли. И также – в 90-х годах - началось духовное возрождение Тунки, воскресли монастыри, причем в буквальном смысле. Дело в том, что монастырь Бодхидхарма, а точнее, его главное молитвенное здание – это чудом уцелевший личный дом цанид-хамбо-ламы Агвана Доржиева, реформатора российского буддизма, профессора буддийской философии, основателя Санкт-Петербургского дацана. Интересно, что Агван Доржиев был еще и тонким дипломатом – будучи в хороших отношениях с Николаем II, он вел переговоры об усилении влияния России на Тибете в противовес Англии и Китаю… И тем не менее, Китай уже почти повсюду… а здесь, в Аршане, открывается восстановленный монастырь – в 1991 году ему дают статус памятника истории и культуры, и в том же году его освящает настоятель Санкт-Петербургского дацана Данзан-Хайбзун Самаев. Кыренский монастырь Тушита восстановливают всем районом – он открывает свои двери и регистрируется как местная религиозная организация в 1990 году. 53 ламы, чудом уцелевших и вернувшихся из ссылки, передают свои знания новому поколению, и если весь временной промежуток от окончания Великой Отечественной войны до перестроечных времен они вели прием жителей на дому и проводили обряды втайне, то теперь история, повернув колесо, вернула жителям Тунки их традиции вполне официально. Интересно то, что на территории Тункинского района добрососедствуют три религии: буддизм (как раз на уровне религии), шаманизм и дошаманская вера – вера предков, хадаши. Неправильно, говоря о Тунке, предполагать, что в этих краях был бон, нет, именно хадаши, они пришли сюда с Чингисханом и их традиции и обряды до сих пор сохранились в предгорьях Восточных Саян. Ошор Занданов, настоятель Кыренского монастыря Тушита, рассуждает о религиозном синкретизме долины:

- Верующие Тунки – это почти все бурятское население, причем, несмотря на своеобразную «законсервированность» традиционной буддийской школы в силу исторических катаклизмов, в районе сильно влияние шаманизма, люди обращаются и к ламам, и к шаманам. Одно другому не противоречит, и даже старая религия – хадаши, суть которой - поклонение духам, не вносит раздора, поскольку все три веры в своей основе имеют один центральный принцип: человек и природа - единое целое, нет отдельно ничего, невозможно одно без другого, и человек – он, скажем, мизинец на теле природы. Если ты негативно относишься к чему-либо или кому-либо вокруг себя, ты негативно относишься к себе, нарушая баланс элементов, из которых состоишь сам и состоит все вокруг.

Наглядный пример гармоничности верующих тункинцев – это их доброжелательность и чистота природных ландшафтов. Когда вы едете по дороге сквозь долину, вам часто приходится маневрировать меж гуляющих коров и того полезного для картошки удобрения, которое они щедро оставляют на дорогах. Но если по пути вы встречаете бытовой мусор – будьте уверены – здесь был турист.

К сожалению, тем на сегодняшний день гармония и заканчивается. Да, жителям Тунки сегодня живется трудно – а кому легко? Но хуже всего то, что дисгармония настигла духовную жизнь, а точнее, официальную структуру буддийского духовенства. Увы, когда вы читаете поздравления администрации Президента главному буддисту России, вы даже не подозреваете, что этот буддист – вовсе не главный, и не подозревает об этом администрация Президента, да и сам Президент. Впрочем, ему наверняка все равно – главный буддист или не очень, главное – отчетность о деятельности «Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации».

История раскола буддийского духовенства началась после выхода федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Представьте, со времен указа императрицы Елизаветы, датированного 1741-годом, о признании буддийской веры одной из традиционных религий россиян, серьезных расколов в буддийском духовенстве не было. По крайней мере, всегда существовала Сангха (объединение традиционных монастырей), и она действительно объединяла все традиционные дацаны. Когда же в 1997 году вступил в силу новый закон «О свободе совести…», все религиозные организации России обязаны были пройти перерегистрацию, что и собрались сделать буддийские монастыри с нескрываемым удовольствием – все должно быть по закону. В ту пору Хамбо-ламой, действительно главным буддистом России, был Дамба Аюшеев, назначенный на эту должность в 1996 году. Неважно, как и почему назначили именно этого человека – традиционно на сугунды (собрании большинства лам всех традиционных монастырей) может быть избран любой из лам. Но после выхода в свет нового закона возникла необходимость оформить все существующие традиционные дацаны, и, что было бы вполне закономерно, создать централизованную организацию – Традиционную Сангху России, избрав очередного Хамбо-ламу. На тот момент в России действовал 31 традиционный буддийский монастырь, и интрига заключалась в том, что Хамбо-лама Аюшеев был в неважных отношениях как с настоятелями монастырей, так и с официальной властью – тому послужила знаменитая история с экскурсионным вывозом за границу Атласа тибетской медицины «Голубой берилл». Ошор-лама считает, что развитию проблемы послужило именно это.

- Уже было много открытых дацанов, и Аюшеев просто боялся, что на новом сугунды его не переизберут Хамбо-ламой. Из тридцати дацанов достаточно двадцать, чтобы был кворум. Он начал искать выход из создавшейся ситуации, и нашел: по новому закону минимум три дацана – это уже организация, а максимум, тот самый логичный максимум – все монастыри. Министерство юстиции РФ регистрировало организации, подавшие сведения, в которых было указано об их существовании на данный момент. И Дамба Аюшеев зарегистрировал организацию, дав ей исконное имя – Традиционная Сангха России, в которую включил всего три монастыря – Агинский, Иволгинский и дацан в Верхней Березовке. К слову, только Агинский дацан можно считать традиционным. Причем он сделал это, не посвящая в свои планы сугунды 1997 года – на том собрании обсуждались только вопросы перерегистрации и текущие моменты. А Минюст России зарегистрировал Сангху, никаких ошибок здесь не было, все документы правильные, все по закону. Вот только получается, что Дамба Аюшеев ввел в заблуждение и Министерство юстиции, и самого Президента страны, введшего в совет по взаимодействию с религиозными объединениями человека, являющегося всего лишь руководителем небольшой религиозной организации, отнюдь не отражающей чаяния буддистов всей страны.

Мы заходим с Ошор-ламой в храм. По пути он объясняет мне, что, если считать какую-либо свою просьбу слишком претенциозной – она таковой и сделается, а если нет, то это будет всего лишь просьба, которую надо выполнить. В прохладе храма сетует, что прихожане, которые по-прежнему приходят сюда в горе и в радости, все же часто стали говорить о проблемах, о сложностях, о грусти. Рассказывает с гордостью, что его средний сын, хуварак Зорикто, стал проявлять наклонности художника – вот, посмотри, жертвенник отреставрировал и тигров-защитников покрасил, а теперь разукрашивает. Один тигр уже готов.

- Ошор-лама, это мне кажется, или тигр задорный такой получился, веселый?
- Правда, все замечают, что тигр веселый. Это хорошо, - настоятель и сам заулыбался. Мы стоим около отреставрированного жертвенника, Ошор-лама рассказывает мне о своей жизни, о своем взгляде на национализм в Бурятии, а точнее, о его отсутствии, в смысле – национализма. Я смотрю на него и думаю о том, каким мужеством и крепостью духа, нет, упрямством духа, нужно обладать, чтобы практически получить второе высшее образование – юриста – и отстоять свою точку зрения, более того, бороться за правду ради самой правды, поскольку прихожанам подчас слишком долго объяснять, где правильный дацан, а где нет, а уж чиновникам «третьего звена», к которым спускают призывы о восстановлении истины в конфессии – тем более. Ошор-лама меж тем возвращается к основной теме нашей беседы:

- Вот и получается, что новая организация, причем, вполне законная, есть. Но она никак не может быть правопреемницей Традиционной Сангхи, поскольку соответствующего сугунды не было. Организацию можно назвать как угодно, но она не в праве представлять весь российский буддизм. Ведь вместо того, чтобы официально оформить конфессию, включив в нее все традиционные монастыри, Аюшеев породил то, что у нас есть сегодня – множество мелких религиозных организаций, традиционных и современных, течения и основные школы; навести бы порядок, да Аюшеев заявляет, что и так все в порядке, а потому ни президент Бурятии, ни власти рангом пониже не реагируют на наши вопросы и просьбы.

Цитата из очередного письма настоятеля Кыренского дацана: «Обращаемся к Президенту и правительству Бурятии, депутатам Народного Хурала республики, управлению Минюста России по Бурятии, главам районных администраций республики, судебным органам, интеллигенции, ламам, верующим, ко всем, кому небезразлична дальнейшая судьба буддийской конфессии России и Бурятии. Нужно ваше вмешательство, чтобы решить этот вопрос на государственном уровне. Чтобы регистрация бурятских дацанов была проведена в строгом соответствии с историческим прошлым и законом, и они принадлежали не горстке людей, а народу». Реакции на эту цитату, как нетрудно догадаться, не последовало никакой. Более того, на протяжении последних шести лет на традиционные монастыри Тунки началось серьезное давление со стороны «Традиционной Сангхи России». Когда я спрашиваю, почему почти из тридцати дацанов страны Аюшеев сотоварищи выбрали именно тункинские, Ошор-лама поясняет:

- Дело совсем не в том, что мы – одна из единственных организаций, правильно оценивших ситуацию – дело в том, что в Тункинском районе живет большое количество бурят – традиционно верующих – их здесь 67 процентов (к примеру, в Заиграевском районе всего два процента). К тому же, мы не входим в Сангху и активно сопротивляемся, когда нас пытаются сделать филиалом этой организации.

С 1999 года Ошор Занданов борется с «Традиционной Сангхой». Сначала его монастырь перенес захват, в буквальном смысле слова, помощниками Дамбы Аюшева, после чего тот выступил на местном ТВ, очернив настоятеля дацана. Ламе очень не хотелось «выносить сор из избы», ведь речь идет о буддизме…. Тем не менее, настоятель все же подал в суд заявление о защите чести и достоинства, и этот суд выиграл – Аюшеев должен был публично извиниться, но лично лама извинений не слышал. Дальше – хуже: организация Аюшева начинает преследование монастырей как «незаконно зарегистрировавшихся» и «обязанных стать филиалами Сангхи». Суд гражданский, суд Советского района Улан-Удэ, Министерство юстиции Бурятии, жалобы в верховный суд России, Верховный суд Бурятии, иски о восстановлении процесса после окончательного решения во всех инстанциях… Ошор-лама очень ценит юридическую цифирь закона – она не подвела. Мытарства были долгими, но никто так и не смог доказать правомерность притязаний «Сангхи». Отчасти, благодаря скурпулезности и бдительности Ошор-ламы. На последнем заседании суда 6 июня этого года Верховный суд Бурятии окончательно отказал «Сангхе» в возобновлении судебного процесса по этому делу. Вот таким трудом обычный настоятель маленького монастыря доказал буддистам всей Российской Федерации, что сама по себе организация «Традиционная Сангха России» и так называемый Хамбо-лама не имеют никакого отношения к истинному руководству духовенством буддистов Бурятии и России в целом.

А за эти шесть лет можно было худо-бедно реставрировать и обновлять дацаны. Можно было обучать молодых хувараков – будущих лам. Можно было проводить встречи с тункинцами – кому-то помогать, кого-то утешать. Пусть администрация района не поддерживает монастыри – «своим миром справимся». Теперь Ошор-лама надеется все это наверстать, и над молитвенными барабанами Тушиты уже почти выкрашены крыши – к Майдарин-хуралу, празднику Будды Грядущего. В свойственной ему манере неторопливого философствования Ошор-лама резюмирует: «Для того чтобы местные власти могли нам помочь, они должны хотя бы иметь финансовую базу, а сегодня ее нет. Нет, мысли обратиться за помощью к Далай-ламе не было – ему самому помогать впору. К тому же, когда зовешь в дом гостей, даже если в доме есть проблемы, нужно сначала этот дом побелить и покрасить».

Настоятель Кыренского монастыря, скажем так, хорошо информированный оптимист. Именно – оптимист. Он считает, что все беды и печали, доставшиеся бурятскому народу и буддийским священнослужителям – со времен манчжурских набегов и до странной сумятицы дня сегодняшнего – это та новая ступень, на которую народ все же сумел подняться. А значит, следующая ступень – это качественно новый уровень, и будет он выше, лучше, духовнее. Один мой знакомый рассказывал про китайца, который повторял по любому поводу: «Все происходит». Замечу, был абсолютно прав. Несмотря на лихие заявления Дамбы Аюшева о том, что «бурятский народ никогда не будет жить богато в силу хотя бы геоклиматических условий», люди верят в свое будущее. Если вам покажется, что в Тунке тут и сям валяются под забором пьяные местные жители – гляньте на улицы своего города. Просто там их виднее – простор больше. Духовный наставник Тункинской долины, багши Данзан-Хайбзун Самаев, мечтает о том, что скоро Тунка станет российским Давосом – здесь для этого есть все, и даже больше. Ламы и местные жители соглашаются, и вспоминают местного предсказателя, который еще задолго до революции 1917 года говорил о «железных огромных птицах», «живых картинах» и о том, что в Тункинской долине будет «Белого царя летник». А пока багши силами трех дацанов потихоньку строит буддийскую академию возле поселка Жемчуг, у знаменитых минеральных источников. В июне прошлого года состоялось освящение ритуального сооружения у Академии – Ступы Просветления, очищающей пространство от всяческой скверны и наполняющей его положительной энергетикой. Ступа выполнена строго по канонам, которым наставник обучался в индийском Гоман-дацане, внутри нее находятся мощи буддийских святых и личные вещи Агвана Доржиева, чудом уцелевшие стараниями тункинских лам.

А положительной энергии Данзан-Хайбзун Самаева хватает и на учеников, и на строительство, и на восхождение на Мунку-Сардык для совершения обрядов. Он всегда внимателен к прихожанам, что, тихонечко семеня, приходят в Академию, боясь отвлечь багши от подвижничества, но все же: лама точно поможет в любой беде. Почти как источники и гейзеры Тункинской долины - по словам Ошор-ламы они «лечат все болезни, не требующие скальпеля хирурга».

В ведении Ошор-ламы находится и уникальный исторический памятник – храмовый комплекс «Бурхан-баабэ Шаргай ноен» («Бог-отец, скачущий на коне»). В двух километрах от Ниловой пустыни в сторону Хойтогола, у красивейшего песчаного холма, расположились храмовые здания и старинный жалсан (высокий штандарт, символ Учения), построенный в 1923 году. Его длина –80 локтей, и на сегодняшний день это старейшее сооружение такого смысла в России. Там же находилось уникальное обо, возраст которого составлял около тысячи лет, но, увы, деятели современной Сангхи разрушили его, водрузив на этом месте современное культовое сооружение. На вопрос – зачем? - внятного ответа нет – вандализм, да и только. Зато по всей окружности комплекса, вдоль дорожки, по которой верующие совершают обхождение, тепло и лениво цветут Венерины башмачки, занесенные в Красную книгу. Комплекс подтверждает собой тот самый удивительный синкретизм – Бог-отец на коне со своими пятью воинами (это их кони погрызли гору, оттого она и песчаная) – хозяин местности, а буддийский храм – это данность, необходимая жителям всей Бурятии – сюда ездят целыми селами, чтобы провести обряды. Ламы стараются как могут - успевать помочь всем и сохранить то, что осталось. На вопрос о том, как буддийские ламы Тунки относятся к идее объединения Читинской, Иркутской областей с Усть-Ордой, Агинским округом и республикой Бурятия, отвечают неожиданно:

- Мы должны исходить даже не из исторического формирования области, а из того, что живем вокруг самого удивительного озера планеты. Мы обязаны сохранить его для потомков, для всего земного шара, а значит, вся территория вокруг Байкала должна быть одним регионом. Разные законы разных областей и округов негативно отражаются на озере, на долине, да и нельзя же забывать о сакральной и географической связи с озером Хубсугул и Мунку-Сардыком…

Все происходит… Возможно, при формировании области нового масштаба наконец-то найдутся власть имущие, заинтересованные в том, чтобы одна из четырех традиционных религий России являла собой централизованную конфессию, как и должно быть, как и было исторически - объединяющую все традиционные буддийские монастыри. И хозяин не местности, который дух, но удивительной земли, рачительный и умный хозяин, поймет, как много могут дать источники и гейзеры Тункинской долины не только здоровья, но и сытой, уверенной жизни людям. И тогда настанет тот удивительный покой, о котором настойчиво просит фантастическая Тунка своим воздухом, степными ландшафтами и чарующими Саянами. Об этом постоянно говорят буддийские ламы – служители самой наукообразной религии, по словам Эйнштейна.

Все происходит… Находясь в Долине, постарайтесь перевести часы на тункинское время, ступайте осторожно по камням у горных речек и следуйте традициям этих равнин и этих гор. Иначе вы рискуете наступить на хвост нагу, что мирно дремлет у речки. То ли змей, то ли дракон – не разберешь, мифическое чудище такое, да еще среди камней. Я наступила правой ногой – в итоге меня укусил с виду слепень, но то был наг: нога долго болела. Такая вот милая аналогия, приведшая к тому, что педаль тормоза стала самой любимой, а газа – наоборот. Но я возвращаюсь. Душа остается за конячьей оградой, и нельзя сказать, чтобы она была спокойна. Но, с другой стороны, так всегда бывает при расставании…