Настоящий британский публичный дом: умиротворяющий полумрак, бокал пива или чашечка чая, задушевные...
Знаете ли Вы, что всемирно известный писатель Лион Фейхтвангер, дороживший больше всего на свете свободой, «разделявший ужас каждого нормального человека перед тюрьмами и судебными ошибками», издал в 1937 г. в Амстердаме книгу «Москва 1937. Отчёт о поездке для моих друзей», в которой восхвалял диктатуру, оправдывал жестокость Сталина и бесправие народа при режиме однопартийной тирании, и которая сослужила отрицательную роль в осуждении бесчеловечного режима первого социалистического государства?
Он родился в 1884 году в Мюнхене в семье состоятельного еврейского фабриканта и получил довольно приличное образование: серьёзно изучал философию, германистику, антропологию, переводил трагедии Эсхила, комедии Аристофана, сочинял пьесы. Основной темой его произведений стала историческая художественная литература. Прожил автор «Еврея Зюсса» и других популярных исторических романов семьдесят четыре года, из которых тридцать пять лет наслаждался успехом своих литературных историй, начиная с «Безобразной герцогини», изданной в 1923 г.
Определяющими событиями в своей литературной судьбе немецкий писатель Лион Фейхтвангер назовёт впечатления от империалистических войн и от построения социалистического общества в СССР. Он приедет в декабре 1936 г. в Москву по приглашению «Общества культурных связей с заграницей» и лично товарища Сталина, чтобы написать книгу про Страну Советов. Его правда останется за полями рукописи, в тайных договорённостях по изданию исторических романов массовыми тиражами и в секретных отчётах архива общества.
Он будет несколько часов беседовать с «Хозяином», и они обо всём договорятся. Прежде всего о тиражах! Романы писателя были талантливы и популярны – риска с массовыми тиражами не предвиделось. Он напишет по просьбе Сталина статью, опровергающую утверждения французского писателя Андрэ Жида, будто в стране советов установился жестокий режим культа личности Сталина. В Европе не верили в виновность пятнадцати убеждённых революционеров, арестованных по делу «Параллельного троцкистского центра». Лион Фейхтвангер должен был рассказать о них «правду», для этого и пригласили его на грандиозный спектакль – процесс Пятакова, Радека, Серебрякова и других «старых большевиков» ...
Писатель исторического жанра будет присутствовать с 23 по 30 января 1937 г. на судилище бывших троцкистов, блестяще подготовленном триллере, где главными обвиняемыми были Юрий Пятаков, Карл Радек, Леонид Серебряков - соратники Троцкого, давно раскаявшиеся, что отметила ещё «Малая энциклопедия» 1931 г. выпуска. Участники процесса так беспощадно, самозабвенно разоблачали себя, что немецкий писатель напишет в своей книге «Москва. 1937. Отчёт о поездке для моих друзей»: «Если бы этот суд поручили инсценировать режиссёру, то ему, вероятно, понадобилось бы немало лет…», «Если всё было вымышлено и подстроено, то я не знаю, что такое правда».
Не догадался всемирно известный писатель, что ради него так старались бывшие троцкисты, обвиняя себя, и газетки выглядывали у них из карманов тоже для него, и к расстрелу не всех приговорили поэтому. Им жизни посулили, не тиражи – вот они и обличали себя! А может он и не хотел догадываться? «Целесообразность», видно, в тиражах заключалась и сулила в ближайшем будущем неплохой доход гостившему писателю…
Фейхтвангер осудит чрезмерные славословия в адрес партии и «вождя всех народов», писательскую цензуру, но с пафосом будет утверждать: «Никогда Советскому Союзу не удалось бы достичь того, чего он достиг, если бы он допустил у себя парламентскую демократию западноевропейского толка. Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм», «Народ благодарен Сталину за хлеб, мясо, порядок, образование и за создание армии...».
Услышат в Европе громогласный пафос и поверят писателю антифашисту. А в отчётах «Общества культурных связей», засекреченных, появятся строки, что писатель раздражался по поводу невозможности высказывать свои мысли, жаловался на плохое обслуживание в гостинице, говорил: «…как ни прекрасно в Советском Союзе, я всё же предпочитаю жить в Европе», яростно возмущался, что его заставляют изменить написанное о культе вождя». Однако подумал и всё изменил, как требовали – тиражи, тиражи, тиражи…
Вероятно, Сталин любезно пригласил писателя жить в СССР, но тот также любезно отказался: «Как ни прекрасно жить в Советском Союзе…».
Его книгу немедленно переведут и опубликуют в Стране Советов. Торопилась опричнина Сталина, сильно торопилась - очень важно было показать оставшимся в живых старым большевикам и всему миру, что известные писатели за рубежом не сомневаются в правдивости политических процессов. И останется непонятным: «Почему далеко не бедный писатель, объявивший на весь мир о грядущей войне с приходом к власти Гитлера и осудивший нацизм, восхвалял диктатуру партии большевиков и тиранию Сталина»?
Его вполне одобрительное отношение к политическим процессам 1936 – 1938 гг., полемика с французским писателем Андре Жидом, осудившим сталинскую тиранию в своей книге «Возвращение из СССР», оставят вопросы в истории, и самый главный из них – был ли он обманут Сталиным и его окружением? Не опасался Сталин почему-то с его стороны неприятия тирании, пригласил на политический процесс бывших троцкистов, закончившийся расстрелом большинства соратников Ленина – Пятакова, Муралова, Серебрякова и других.
Но подвергнет через полтора года судьба писателя, славившего режим однопартийной тирании, жестоким испытаниям бесчеловечности властей. Немецкий еврей Лион Фейхтвангер, осудивший приход Гитлера к власти в Германии, будет интернирован французскими властями из своего шикарного особняка на побережье Средиземного моря в Санари, где он чувствовал себя комфортно в окружении кошек. Его разлучат с женой и отправят в концентрационный лагерь вместе с другими евреями и немцами, не имевшими французского гражданства.
О своём бесправном существовании без документов в лагерях, о жутких многодневных переездах по стране в вонючих вагонах с парашами, набитых интернированными, об издевательствах французских фашистов, напишет писатель в произведении «Чёрт во Франции. Пережитое». Он, знаменитый и очень состоятельный человек, спал на соломе рядом с битыми кирпичами на заброшенном заводе, превращённом в концентрационный лагерь, а на голову ему капала моча интернированных узников с третьего этажа.
Он валялся в нечистотах и был близок к гибели. Ему казалось несправедливым, что он должен умереть «в этом грязном лагере и среди такого множества людей, что судьбой не дано умереть в одиночестве». В минуты отчаяния он будет соглашаться с теми, кто считал «дерьмом и бессмыслицей всё писательство, и всю нашу жизнь, и всё великое, что было до сих пор передумано и свершено». Его верная жена Марта организует с помощью друзей похищение и спасёт ему жизнь.
Карает провидение не только тиранов, но и их адвокатов. Три дочери Зевса, богини судьбы в греческой мифологии, подвергнут немецкого писателя, восхвалявшего кровавый режим тирании за издание его книг, испытаниям на выживание и преподадут уроки бесчеловечности абсолютизма властей. Прямо мистика какая-то…
Помните об уроках истории, уважайте чужие жизни, живите долго и счастливо!
Биография Фейхтвангера и та самая книжка .
Это не для Вас ссылка, Татьяна, это для заинтересованных Вашей версией. Вы, наверняка, Фейхтвангера читали, возможно, в оригинале, потому что названия порой непривычно пишете.
Вы обвиняете великого писателя в том, что он согласился написать лживую книжку в обмен на то, что его будут издавать в СССР? Вы ведете речь о доходе - а что, платили переводимым зарубежным писателям с тиражей? Правда, первый раз слышу.
Но Вы же знаете, что книга была запрещена сразу же, а писал он ее именно для того, чтобы показать, что лучше Советская власть, чем фашизм, лучше Сталин, чем Гитлер! Он искренне в это верил, как и миллионы советских людей.
Писатель, который прекрасно видел зарождение и наступление фашизма, поехал в Советский Союз, симпатизируя Советской власти, видя, со своей гениальной прозорливостью, что это народилась сила, которая фашизм остановит. Он хотел видеть хорошее и ему усердно его показывали.
Что говорить об иностранце, который не владел русским языком, не выходил без сопровождения из гостиницы, побеседовал со Сталиным и подпал под мрачное обаяние его могущества, если практически весь советский народ, не исключая политзаключенных, в едином порыве умирал потом "За Сталина", и единицы сомневались в том, что все идет правильно.
Да что я Вам объясняю, Вы всю сущность тирании изучили лучше меня.
Ваше мнение остается в Вашем Личном архиве.
Уважаемая Марианна, конечно же не было у меня помыслов обвинять великого писателя, «что он согласился написать лживую книжку». Это было его право: писать, что считает нужным о своих впечатлениях в «Отчёте для моих друзей». Повод к сомнению, что он был обманут Сталиным и его окружением, дал сам писатель. Почему он написал свой «Отчёт…», обвиняя А.Жида и оправдывая процессы 36 – 37 гг. - это вопрос истории, но ответ при изучении его книги и статей напрашивается вполне определённый - ЗАКАЗ. Вы разделяете мнение некоторых советских политологов, что он так поступил, потому что надеялся, что это «сила, способная остановить фашизм», и искренне в это верил. Да, он возглавлял антифашистские центры в Амстердаме и других городах, писал антифашистские романы, но у него были другие взгляды на парламентаризм и демократию. Давайте обратимся к первоисточнику.
Лион Фейхтвангер пишет: «Видите ли, - говорил мне один из ведущих государственных деятелей Советского Союза, - руководящие политики буржуазных демократий так же, как и мы, своевременно поняли, что против военной угрозы фашистских государств успех может иметь только одна единственная политика - политика контрвооружения. Но, считаясь с такими факторами, как выборы, парламент и искусственно создаваемое общественное мнение, они должны были скрывать свои взгляды или, в лучшем случае, выражать их осторожно, в завуалированном виде. Они были вынуждены прибегать к различным уловкам - клевете или угрозам, для того чтобы добиться от своих парламентов и общественного мнения согласия на необходимые мероприятия. Если бы не было нас и если бы мы не вооружались, то фашисты давно развязали бы войну».
Как видите, писателю навязывали это мнение, подсказывая, что надо писать о парламентаризме.
А вот его личное мнение:
«Должен признаться, что эту картину я считаю большим, нежели простой карикатурой. В продолжение большей части моей жизни мне самому эти демократические свободы были чрезвычайно дороги, и свобода слова и печати была очень близка моему сердцу писателя».
«Что же касается Советского Союза, то я убежден, что большая часть пути к социалистической демократии им уже пройдена. Ведь это факт, что там средства производства принадлежат народу, а не единицам, и факт также и то, что, в то время как демократические страны своей болтовней о разоружении и своими постоянными уступками давали фашистским государствам стимул к новым проявлениям насилия, один лишь Советский Союз своим планомерным вооружением препятствовал фашизму начать войну против плохо вооруженного мира. Следовательно, руководители Советского Союза не только вправе заявлять с некоторой иронией, что только их "недемократические мероприятия" сделали возможным дальнейшее существование западноевропейских демократий; ведь они фактически создали "демократию", так как они сделали средства производства всенародным достоянием и выковали действенное оружие для защиты этого достояния».
Как видите, несмотря на то, что писатель считает «эту картину большим, нежели простой карикатурой», он повторяет подсказанные ему мысли…
«Это понимание свободы является для советского гражданина аксиомой. Свобода, дозволяющая публично ругать правительство, может быть, хороша, но еще лучшей он считает ту свободу, которая освобождает его от угрозы безработицы, от нищеты в старости и от заботы о судьбе своих детей».
Здесь можно было бы дописать: «…свободу распоряжаться жизнью граждан по своему усмотрению».
Ведь должен был эрудированный писатель, так ценивший жизнь, задать вопрос: «Почему так жесток приговор сознавшимся и раскаявшимся бывшим троцкистам?»
«Вернемся к Советскому Союзу. Статья 125-я Конституции Советского Союза гласит: «В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом: а) свобода слова, б) свобода печати, в) свобода собраний и митингов, г) свобода уличных шествий и демонстраций».
«Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления». Эта статья производит отрадное впечатление: она не довольствуется, подобно соответствующим статьям других конституций, предоставлением гарантий свободы слова и печати, но указывает и средства, обеспечивающие эту свободу. Однако практика показывает, что, несмотря на эти гарантии, со свободой слова и печати в Советском Союзе дело обстоит еще далеко не идеально. Как я указывал выше, некоторым писателям приходится часто вздыхать по поводу того, что политические власти водят их на поводу, и мысль, что Платон намеревался вообще изгнать из своего государства всех писателей, является для них слабым утешением». Теперь о «Демократическом диктаторе. Культе Сталина».
один советский филолог, когда мы говорили с ним на эту же тему. - Демократия - это господство народа, диктатура - господство одного человека. Но если этот человек является таким идеальным выразителем народа, как у нас, разве тогда демократия и диктатура не одно и то же?»
«Эта шутка имеет очень серьезную почву. Поклонение и безмерный культ, которыми население окружает Сталина, - это первое, что бросается в глаза иностранцу, путешествующему по Советскому Союзу. На всех углах и перекрестках, в подходящих и неподходящих местах видны гигантские бюсты и портреты Сталина. Речи, которые приходится слышать, не только политические речи, но даже и доклады на любые научные и художественные темы, пересыпаны прославлениями Сталина, и часто это обожествление принимает безвкусные формы».
Книга была переведена сразу же и издана довольно большим для того времени тиражом в конце декабря 1937 г., но через год её запретили – она сыграла свою роль в убеждении оставшихся в живых «старых большевиков», а новым не нужна была – они для карьеры именно культ и использовали. За рубежом с террором Сталина на два года примирились – Фейхтвангеру очень верили и отвернулись от Андрэ Жида, но после подписания пакта о ненападении с фашистской Германии «антифашисты целыми группами отходили от Советского Союза». Теперь о политических процессах:
«Во время первого процесса я находился в атмосфере Западной Европы, во время второго - в атмосфере Москвы. Некоторые из моих друзей, людей довольно разумных, называют эти процессы от начала до конца трагикомичными, варварскими, не заслуживающими доверия, чудовищными как по содержанию, так и по форме. Целый ряд людей, принадлежавших ранее к друзьям Советского Союза, стали после этих процессов его противниками... И мне тоже, до тех пор, пока я находился в Европе, обвинения, предъявленные на процессе Зиновьева, казались не заслуживающими доверия... Весь процесс представлялся мне какой-то театральной инсценировкой, поставленной с необычайно жутким, предельным искусством. Но на втором процессе, когда я увидел и услышал Пятакова, Радека и их друзей, я почувствовал, что мои сомнения растворились».
О своих настоящих впечатлениях от процесса Фейхтвангер рассказал своему другу, немецкому писателю, слепо верившему в «Октябрьскую революцию и в достижение её конечной цели»: «…со всей возможной точностью». И его друг вынужден был признать ущербность нравственности: «Вожди, даже стоящие во главе справедливого дела, остаются людьми, они подвержены людским слабостям и заблуждениям…». Как видите, его никто не обманул. Теперь по поводу издания литературных историй писателя. В книге «Дьявол во Франции…» он подтвердил, что жил литературным трудом и заработал немало денег: «За последние два десятка лет я литературным трудом заработал денег достаточно, чтобы жить так, как мне хочется». Он очень сетовал, что один из его издателей забыл «обусловить мой знак охраны авторского права (copyright), и потерялась часть дохода (большая) от издания романа. Его деньги в Германии были конфискованы нацистами, он заключал в разных странах договора на издание своих произведений, беседовал по вопросам, касающимся его заработка. Возможно, в Москве писатель отрабатывал один из договоров? Он не ездил, как другие писатели по стране, не катался на пароходе по Волге, он готовил к публикации статью, опровергающую критику «сталинизма» Андрэ Жидом.
Теперь о мистике.
Фейхтвангер выразил своё отношение к жизни в иронии: «Жизнь? Человек, борющийся со своими потребностями, игрушка случая, который ему помогает или ставит на его пути непреодолимые преграды: вот что такое жизнь». Про себя он писал: «Я не фаталист и не марксист, полагающий, что миром правят одни лишь экономические и материальные закономерности. Но я и не индивидуалист, убеждённый, что каждый человек может быть господином своего будущего». В своём великолепном романе «Еврей Зюсс» он ввёл персонаж мистика, пророка каббалиста Габриэля. Рабби Габриэль «провёл рукой по лбу, чтобы прогнать видение, откинув голову , взглянул ввысь. Там обрывки облаков застыли, не уплывая, причудливыми очертаниями. И вдруг он увидел, что они образуют две еврейские буквы, гласящие: «Спаси!». Не было на самом деле дочери Ноэми у еврея Иозефа Зюсса Оппенгеймера, придворного финансиста герцога Карла-Александра – писатель придумал и её странную смерть и мистику каббалиста. И сам он попадёт в лапы дьявола очень странно – как будто специально что-то его задерживало на побережье в Санари, пока он не очутился в вагоне с парашами. Мне кажется, что моё мнение недалеко от истины – Лион Фейхтвангер не был марксистом, но его много издавали в Советском Союзе, а такую привилегию имели только зарубежные писатели-коммунисты. Согласна с тем, что это моё мнение, что, возможно, следовало бы поставить после слова «тиражи» вопросительный знак.
Этот парень издавался при Советской власти и после Сталина,
и алчные читатели, чтобы заиметь вожделенную книжку,
неустанно рыскали по чердакам и помойкам, чтобы набрать
необходимое количество макулатуры - чтобы получить т.н.
"макулатурное издание". Подчас сдавались сочинения
и Денина, и Сталина - они весьма неплохо тянули
на весах макулатурщиков.
Так что исследуемый в статье писатель в разряд политических проституток
явно не катит.
с пафосом будет утверждать: «Никогда Советскому Союзу не удалось бы достичь того, чего он достиг, если бы он допустил у себя парламентскую демократию западноевропейского толка.
Совершенно не исключаю,
что он прав.
PS
Статья хорошая
хотя и неправильная.