Карина Бахтадзе Карина Бахтадзе Грандмастер Опубликовано 8.08.2009      2     18649     Распечатать

Кто автор триптиха «Александр Невский»? Русский дух в картинах Павла Корина

Искусство есть подвиг!
(М. Нестеров)

Павел Дмитриевич Корин родился 8 июля 1892 года в Палехе. Был учеником К.А. Коровина и С.В. Милютина. Руководил реставрационной мастерской ГМИИ реставрации, реставрировал картины Дрезденской галереи.

С детства он помогал иконописцам расписывать храмы, но затем самым трудным для него было преодолеть традиции иконописи в светской живописи. «Обдирая кожу, вылезал я из иконописи», – говорил Корин. Потом были мастерские Нестерова, Коровина, Малютина – появилась уверенность в своих силах, он работал не щадя себя.

Огромное влияние на Павла Корина оказал Михаил Васильевич Нестеров. Все еще неосознанные мечты при поддержке Нестерова стали потихоньку превращаться во что-то серьезное. Михаил Васильевич работал тогда на росписи храма Марфо-Мариинской обители в Москве и пригласил Павла Корина помогать. Павлу, юноше-иконописцу, тогда было всего 19 лет.

Художественного образования в силу обстоятельств Карин не получил, но старался получить всесторонние знания самостоятельно. Очень много читал. «Без Пушкина вообще художнику нельзя жить. Пушкин нужен нам как воздух», – говорил ему Нестеров, и юноша знал почти все произведения Александра Сергеевича наизусть. Взахлеб читал Толстого, Достоевского, Тургенева, классическую западную литературу. Как только выпадала свободная минутка, спешил в театр и смотрел Ермолову, Садовскую, слушал Шаляпина. Он жадно впитывал все, чтобы потом принести это в искусство.

В 1913 году Павел Корин поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества в Москве. Именно в тот год какой-то вандал изрезал картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Большего потрясения в жизни Корин, по его словам, не испытывал никогда. Ведь картины для него были живым существом. А перед гением Репина он вообще готов был встать на колени.

Нестеров был для Корина, по его словам, отцом по духу. Его родной отец умер, когда мальчику было всего 9 лет. Именно после смерти отца он часто посещал храмы, а затем, подавая краски и оказывая мелкие услуги иконописцам, сам стал потихоньку писать лики святых. Именно Нестерову первому показывал Корин свои еще несовершенные работы.

Когда началась война, Корин не уехал из Москвы. Все откладывал и откладывал свой отъезд и так и не мог заставить себя уехать. Москва жила суровой и трудовой жизнью военного времени, он ходил по ее улицам, более чем обычно пустынным и строгим. И в нем рождался замысел, впоследствии воплощенный, – замысел триптиха «Александр Невский».

Он приходил в Большой театр, куда во время одного из налетов попала бомба – в плафон, который он восстанавливал, и все думал, думал о будущей своей работе. В Большом театре он особенно ясно представлял себе, как он видит своего Невского, что его играет гениальный Шаляпин. Вообще, созданные Шаляпиным исторические образы – Иван Грозный, Борис Годунов – всегда представлялись Корину тем идеалом, образцом, с которым нужно соразмерять свои замыслы.

Из Большого – вдоль Охотного ряда и завернув на Манежную площадь – он часто шел в Исторический музей и рассматривал там древнее оружие русичей: мечи, кольчуги, наручники, шлем князя Ярослава, который надел впоследствии на своего Невского. Корин очень много работал: в конце осени 1942 года средняя часть его триптиха – Александр Невский – была готова и представлена в экспозиции выставки «Великая Отечественная война».

Корин считал, что великая и мужественная народная трагедия – война, в которой выстояла Москва, выстояла Россия, – соединила тогда в его сердце, в его видении великие образы, противостоящие фашизму. Александр Невский – боец и рыцарь – был и Нестеровым, и Шаляпиным, и Горьким, и молодым парнем из его родного Палеха, которого он наблюдал малышом, мальчиком, юношей и который погиб под Москвой, и героями-летчиками, чьи портреты писал перед войной.

Корину хотелось показать характер русского человека, воплотить тот дух отваги, что составляет неотъемлемую черту нации, что побуждает людей России насмерть стоять в битвах, идти вперед, искать новые земли, новые пути в науке, новые песни. Тот дух непокорства судьбе, волю и стойкость, что звучат и в «Слове о полку Игореве», и в первых стихах Пушкина, и в «Думах» Рылеева, и в собственном сердце. Для Корина Невский – князь, рыцарь, печальник земли русской. Он жил в эпоху, когда траур лежал на земле. Век был суровый.

Корин писал Невского, писал и думал об одном, виденном в юности эпизоде, так ярко воскресшем в памяти в те дни. Он вспоминал, как в Палех приходили на сезонные работы соседние ковшовские мужики. Вечером после тяжелого трудового дня шли они по улице с вилами на плечах – рослые, крепкие, могучие, как богатырская рать. Шли они и пели. Да как пели! Мужики остались в сознании Павла Корина героями народных былин. Это они, такие, как они, выстояли и вражеские нашествия, и крепостное рабство выстояли, сохранив нетленной благородную душу нации.

«Александр Невский», – писал Павел Корин, – связан с воспоминаниями о русских мужиках, с живой болью за Родину, терзаемую врагом, со страстной верой в победу».

Теги: живописец, русь, русские, россия, художники, картины, менталитет, живопись, искусство
2 комментария (посмотреть последние комментарии)
Павел Дмитриевич Корин
Павел Дмитриевич Корин

Галерея

Александр Невский. Центральная часть триптиха

Ссылки по теме

Рейтинг статьи Ваша оценка
Подробнее

Поделиться

Читайте статьи в рубрике «Культура, искусство, история»

Обсуждение статьи:

Перейти к странице с комментариями

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: