«Поезд ужасов» (1972). Геноцид в транссибирском экспрессе?

Под мерный стук колес гибнут люди и разворачиваются нешуточные страсти. Сэкстон, заручившись поддержкой своего соотечественника — доктора Уэллса — и инспектора Мирова, начинает охоту на разбушевавшегося монстра, нарушившего покой мирно почивающей в своих купе буржуазии.

Не исключено, что сценаристы фильма Арно Д’Юссо и Джулиан Зимет черпали вдохновение из того же рассказа Джона В. Кэмпбелла, коим десятилетием позже руководствовался при постановке «Нечто» знаменитый хоррормейкер Джон Карпентер. Разве что действие ленты происходит не в заснеженной арктической пустыне, а в мчащемся на всех парах транссибирском экспрессе. Начавшись как типичный викторианский детектив, картина затем резко преображается в захватывающий триллер, а под конец превращается в научно-фантастический хоррор с элементами боевика. Подобное смешение жанров отнюдь не помешало испанцу Эухенио Мартину снять лучший в своей карьере фильм и легко переплюнуть по накалу страстей и количеству трупов Агату Кристи с ее классическим «Убийством в Восточном экспрессе».

Несмотря на кажущийся визуальный минимализм и камерность, а лента, напомню, вышла на экраны в начале семидесятых, «Поезд ужасов» предстает на фоне тогдашних жутиков чуть ли не блокбастером. Этому способствует не только искусная работа гримеров, хотя главный злодей и смахивает на орангутанга с лицом полусгнившего мертвеца, но и звездный состав участников этого международного проекта, куда вошли тогдашние эксперты жанра — Кристофер Ли, Питер Кушинг, Альберто де Мендоса и неожиданно затесавшийся в их ряды Телли Савалас. Что, в свою очередь, выгодно отличает работу Мартина от мрачно-депрессивных картин своих итальянских коллег, будь то Дарио Ардженто, исповедовавший в своем раннем творчестве культ мистики и крови, или Лучио Фульчи, давящий видеорядом больше не на психику зрителя, а на его желудок. Выскользнув из цепких объятий жанровых клише и моды на кровавые и загадочные триллеры, испанский режиссер убил одним выстрелом двух условных зайцев. Он сумел не только напугать аудиторию излишними подробностями вскрытия мертвого тела, но и увлекательно рассказать историю, больше тяготеющую к фантастике, нежели ужастикам.

Как и всякий флик, реставрирующий на экране дела давно минувших дней, «Поезд ужасов» не обошелся без киноусловностей и ляпов. Учитывая, что события фильма мельком связаны с транссибирской магистралью и наводнившими Пекин русскими, персонаж Кристофера Ли, несмотря на свое британское происхождение, почему-то носит кудрявую папаху. В поезде ученый знакомится с польской графиней, а также неадекватным священником с «распространенной» славянской фамилией Пужардов: первая сетует на то, что англичане некогда подтолкнули ее родину на союз с ненавистными русскими, а второй демонстрирует классическое православие головного мозга, хотя и не гнушается в нужный момент предать все человечество разом. Но все эти мелочи забываются, когда в кадре с ухмылкой гестаповского офицера появляется атаман Казан в исполнении Телли Саваласа. Западный зритель всю эту «развесистую клюкву» скушал и не обляпался, а нам явно не хватило в поезде цыганского табора и танцующего по вагонам медведя в красном кушаке.

Являясь первой ласточкой целого поколения ярких и самобытных фантастических ужастиков 70−80-х годов, лента испанца Мартина как бы мимоходом сталкивает лбами религию и науку, невежество и просветительство, технологии и «народную мудрость». С одной стороны прогрессивное человечество — ученые, врачи, исследователи и русский граф, перевозящий в сейфе багажного отделения слиток инновационного металла, подозрительно смахивающий на давно и успешно получаемый в промышленных масштабах алюминий. С другой — серая пассажирская биомасса, озабоченная выпущенным из сосуда злым джинном, да вездесущий монах Пужардов, в любом событии видящий признаки грядущего Армагеддона. Тем не менее авторов больше волнует развлекательная сторона процесса, поэтому ныкающий по тамбурам мохнатый австралопитек с видимым удовольствием кипятит своим огненным взглядом мозги каждому, кто этими мозгами пользуется. Истинная причина его настырности раскроется, как водится в хороших детективах, только в самом конце, хотя загадка была более многообещающей, нежели разгадка.

Формально «Поезду ужасов» ничто не предвещало успехов, тем более что картина неожиданно провалилась в прокате на родине испанца Эухенио. Однако в семидесятых фильм приглядели для себя телевизионщики и так раскрутили за десятилетие непрерывной ротации на голубых экранах, что лента незаметно для себя обрела статус культовой страшилки.