Карина Бахтадзе Грандмастер      2     Распечатать

Кто автор триптиха «Александр Невский»? Русский дух в картинах Павла Корина

Искусство есть подвиг!
(М. Нестеров)

Павел Дмитриевич Корин родился 8 июля 1892 года в Палехе. Был учеником К. А. Коровина и С. В. Милютина. Руководил реставрационной мастерской ГМИИ реставрации, реставрировал картины Дрезденской галереи.

С детства он помогал иконописцам расписывать храмы, но затем самым трудным для него было преодолеть традиции иконописи в светской живописи. «Обдирая кожу, вылезал я из иконописи», — говорил Корин. Потом были мастерские Нестерова, Коровина, Малютина — появилась уверенность в своих силах, он работал не щадя себя.

Огромное влияние на Павла Корина оказал Михаил Васильевич Нестеров. Все еще неосознанные мечты при поддержке Нестерова стали потихоньку превращаться во что-то серьезное. Михаил Васильевич работал тогда на росписи храма Марфо-Мариинской обители в Москве и пригласил Павла Корина помогать. Павлу, юноше-иконописцу, тогда было всего 19 лет.

Художественного образования в силу обстоятельств Карин не получил, но старался получить всесторонние знания самостоятельно. Очень много читал. «Без Пушкина вообще художнику нельзя жить. Пушкин нужен нам как воздух», — говорил ему Нестеров, и юноша знал почти все произведения Александра Сергеевича наизусть. Взахлеб читал Толстого, Достоевского, Тургенева, классическую западную литературу. Как только выпадала свободная минутка, спешил в театр и смотрел Ермолову, Садовскую, слушал Шаляпина. Он жадно впитывал все, чтобы потом принести это в искусство.

В 1913 году Павел Корин поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества в Москве. Именно в тот год какой-то вандал изрезал картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Большего потрясения в жизни Корин, по его словам, не испытывал никогда. Ведь картины для него были живым существом. А перед гением Репина он вообще готов был встать на колени.

Нестеров был для Корина, по его словам, отцом по духу. Его родной отец умер, когда мальчику было всего 9 лет. Именно после смерти отца он часто посещал храмы, а затем, подавая краски и оказывая мелкие услуги иконописцам, сам стал потихоньку писать лики святых. Именно Нестерову первому показывал Корин свои еще несовершенные работы.

Александр Невский. Центральная часть триптиха Когда началась война, Корин не уехал из Москвы. Все откладывал и откладывал свой отъезд и так и не мог заставить себя уехать. Москва жила суровой и трудовой жизнью военного времени, он ходил по ее улицам, более чем обычно пустынным и строгим. И в нем рождался замысел, впоследствии воплощенный, — замысел триптиха «Александр Невский».

Он приходил в Большой театр, куда во время одного из налетов попала бомба — в плафон, который он восстанавливал, и все думал, думал о будущей своей работе. В Большом театре он особенно ясно представлял себе, как он видит своего Невского, что его играет гениальный Шаляпин. Вообще, созданные Шаляпиным исторические образы — Иван Грозный, Борис Годунов — всегда представлялись Корину тем идеалом, образцом, с которым нужно соразмерять свои замыслы.

Из Большого — вдоль Охотного ряда и завернув на Манежную площадь — он часто шел в Исторический музей и рассматривал там древнее оружие русичей: мечи, кольчуги, наручники, шлем князя Ярослава, который надел впоследствии на своего Невского. Корин очень много работал: в конце осени 1942 года средняя часть его триптиха — Александр Невский — была готова и представлена в экспозиции выставки «Великая Отечественная война».

Корин считал, что великая и мужественная народная трагедия — война, в которой выстояла Москва, выстояла Россия, — соединила тогда в его сердце, в его видении великие образы, противостоящие фашизму. Александр Невский — боец и рыцарь — был и Нестеровым, и Шаляпиным, и Горьким, и молодым парнем из его родного Палеха, которого он наблюдал малышом, мальчиком, юношей и который погиб под Москвой, и героями-летчиками, чьи портреты писал перед войной.

Корину хотелось показать характер русского человека, воплотить тот дух отваги, что составляет неотъемлемую черту нации, что побуждает людей России насмерть стоять в битвах, идти вперед, искать новые земли, новые пути в науке, новые песни. Тот дух непокорства судьбе, волю и стойкость, что звучат и в «Слове о полку Игореве», и в первых стихах Пушкина, и в «Думах» Рылеева, и в собственном сердце. Для Корина Невский — князь, рыцарь, печальник земли русской. Он жил в эпоху, когда траур лежал на земле. Век был суровый.

Корин писал Невского, писал и думал об одном, виденном в юности эпизоде, так ярко воскресшем в памяти в те дни. Он вспоминал, как в Палех приходили на сезонные работы соседние ковшовские мужики. Вечером после тяжелого трудового дня шли они по улице с вилами на плечах — рослые, крепкие, могучие, как богатырская рать. Шли они и пели. Да как пели! Мужики остались в сознании Павла Корина героями народных былин. Это они, такие, как они, выстояли и вражеские нашествия, и крепостное рабство выстояли, сохранив нетленной благородную душу нации.

«Александр Невский», — писал Павел Корин, — связан с воспоминаниями о русских мужиках, с живой болью за Родину, терзаемую врагом, со страстной верой в победу".

2 комментария (комментировать)
Теги: живописец, русь, русские, россия, художники, картины, менталитет, живопись, искусство
Рейтинг статьи Ваша оценка
Подробнее

Поделиться

Опубликовано 8.08.2009
Дата первой публикации 25.04.2009

Обсуждение статьи:

Перейти к странице с комментариями

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: