Артур Лайпанов Читатель

КАК НАЛАДИТЬ ОТНОШЕНИЯ НА РАБОТЕ?Как правильно построить взаимоотношения с колле

НАЧНЕМ с одной истории. Доктор Крутова — женщина средних лет. Она замужем, имеет двоих детей. Б свое время Крутова изучала социологию и теперь работает в агент¬стве «Логос», которое специализируется на социологических исследованиях. Агентство является малым предприятием, пользующимся государственными дотациями. Его задача — проводить исследования по заказу учреждений. Как у бывшего отделения ведомственного научно-исследовательского инсти¬тута у фирмы есть свои традиции. Доктор Крутова работает здесь с 1968 года. Но прежде она не столько работала, сколько умирала от скуки, потому что социологические исследования не представляли для государства особого интереса. Однако государство платило зарплату — не слишком большую, но на жизнь хватало. На некоторые темы не были наложены табу. Служащие в целом спокойно обрабатывали свои материалы, которые, собственно, никому не требовались. Если их и опуб¬ликовывали, то главным образом в журналах, интересовавших лишь узкий круг специалистов.
Настали другие времена. Перед фирмой открылись новые горизонты, но с ними появился и риск. Государственные зака¬зы пошли на убыль, фирме пришлось зарабатывать деньги своими силами. До недавних пор результаты деятельности отдельных работников никого не интересовали. У всех членов коллектива одинаковые желудки, человек человеку брат… Что бы было, если бы один получил премию, а другой нет? Это вызвало бы только раздражение. Теперь результаты стали по меньшей мере фиксироваться. В кулуарах время от времени обсуждают слухи о необходимости сокращения штатов. В конце концов, для этого есть все основания. С заказами, которыми фирма располагает в настоящий момент, справится если не половина, то, по крайней мере, две трети наиболее результативных сотрудников. Нынче стало возможным пла¬тить специалистам так, чтобы они были удовлетворены и отдавали работе в учреждении те силы, которые раньше рас¬ходовали на выполнение разного рода второстепенных обя¬занностей. И работают здесь не только по восемь, но и по двенадцать часов, если понадобится. Иногда в этом возникает необходимость, потому что заказы полуофициальных и част¬ных заказчиков требуют оперативности. Пятилетний план го¬сударственных исследований канул в Лету. Заказчик желает видеть результаты немедленно.
Доктор Крутова боится. Она хотя и замужем, однако се¬мейная жизнь у нее, в общем-то, не удалась. Супруги то и дело ссорятся между собой, чаще всего из-за денег. Сама Крутова полагает, что дети — это ее забота, на то, что их обеспечит отец, она не слишком надеется. Ей даже представить страшно, что бы она делала, если бы лишилась работы. О социологах работодатели внугри учреждения не особенно пекугся. У Кру-товой складывается впечатление, что она принадлежит к са¬мым слабым звеньям цепи. В жизни она ориентировалась прежде всего на детей — с коллегами мужского пола ей не сравниться ни по количеству титулов как перед, так и за именем, ни по длине списка публикаций. Крутова всегда рабо¬тала добросовестно — в тех случаях, когда руководитель давал поручения. Если работы не было, у нее оставалось больше времени на детей. Так что никаких личных разработок долго¬срочных исследований она в запасе не имеет. Теперь это сказывается на ее положении. На службе каждый приберегает работу для себя, чтобы было что показать. У Круговой и тут дела обстоят не лучшим образом.
На совете служащих рассматриваются задачи коллектива. Доктор Крутова видит, что ее позиции как раз не являются достаточно прочными. Она в панике. Что делать? Больше всего ее тревожит жесткая линия, которой придерживается шеф. Она уже не раз слышала от него, будто бы в случае, если работы не будет, фирма вынуждена будет несколько «поху¬деть». Он открыто дает понять, что, собственно, каждому сотруднику самому следовало бы позаботиться о заказах. Но она все-таки научный работник, а не коммерсант. Как прикажете их искать? Чем дальше, тем хуже. «Нет, больше так продолжаться не может!», — кричит ее Ребенок в приступе страха. Доктор Крутова берет слово.
Крутова. Прежде чем говорить о том, чем именно мы будем заниматься в течение года, следовало бы уяснить ДЛЯ себя главные вещи. Речь идет о постоянном унижении И коммуникационных блоках между руководством и служащи¬ми. Я говорю не только о cебе, но и обо всех честных работ¬никах. Мы не чувствуем себя здесь хорошо. Мы становимся жертвами интриг, нас ни о чем не информируют, а если и информируют, то через неделю выясняется, что дело обстоит совершенно иначе. Исследования проводятся без консульта¬ций с нами, в то время как некоторые любимчики руководства неоправданно находятся в привилегированном положении. Только избранные могут у нас пользоваться я услугами библио¬теки, у рядового сотрудника такой возможности пет. Л иных, и вовсе притесняют. Например, коллега инженер Птачкова не получила премии. (Опасения Круговой насчет того, что ситуа¬ция может решиться по-Взрослому и совет пойдет на карди¬нальные перемены, достаточно велики. Ребенок доктора Кру-товой боится, будто все уже решено и ему «игрушек» уже не достанется. В страхе он выбирает тактику агрессии. Мнимо альтруистическая защита инженера Птачковой обусловлена всего лишь влиянием Родителя, который как бы говорит, что не следует быть такими эгоцентристами.)
Ш е ф. Обвинения действительно серьезные. Думаю, надо во всем этом разобраться. Стало быть, доктор Крутова, вы чувствуете себя здесь униженной и у вас сложилось впечатле¬ние, будто существуют какие-то коммуникационные блоки между руководством и сотрудниками, так? (Попытка вести себя по-Взрослому и получить информацию.)
Крутова. Да, степень унижения достигла максимальной отметки. А о коммуникации так и вовсе говорить стыдно. Мы лишены правдивой информации, ее либо утаивают от нас, либо сознательно извращают. Это грозит скандалом. Раньше этого не было. Мы относились друг к другу по-дружески. Сотрудни¬чали. У нас проводились спецсеминары. (Взрослое поведение партнера для Ребенка неприемлемо. Говорящий находится в том положении, когда не принимает в расчет, что власть в свои руки может взять Взрослый. Логика — это нечто такое, что Ребенку не свойственно. В его речах содержится отчаянное сообщение о переживаемом чувстве страха. Единственное, в чем Взрослый принимает участие, — это грамматическое по¬строение произносимых фраз.)
Ш е ф. Давайте разберемся с вашими обвинениями по по¬рядку. Что именно унижает ваше достоинство? (Опять Взрос¬лый вопрос, требующий такого же Взрослого ответа.)
К р у т о в а. Все, абсолютно все! Уже приходя на работу, я чувствую себя здесь человеком второго сорта. Едва ли не хуже, чем в эпоху тоталитаризма! (Ребенок не в силах давать «логи¬ческие» ответы. Он продолжает кричать о своих страданиях и неудовлетворенности.)
Шеф. Извините, что ухожу несколько в сторону, но, к примеру, спецсеминары проводились нами в последний раз в 1988 году. Потом к ним как-то не возникало интереса, ну, а через год не было времени. Из этого вытекает, что наиболее удовлетворены работой вы были до восемьдесят восьмого года, так? Чем же вы были тогда удовлетворены? Что это было? Что вам нравилось? (Шеф постоянно придерживается линии Взрослого.)
К р у т о в а. Это типичный пример передергивания фактов. У нас теперь во всем гак. Я никогда не утверждала, что была счастлива до восемьдесят восьмого года. Тс времена отнюдь не являлись прекрасными. Скорее даже наоборот. Однако сейчас меня очень многое не удовлетворяет. (Куда там против Ребен¬ка с логикой Взрослого! Единственное, чего можно от него ожидать, так это бегства в защитные механизмы — мол, то, что делает шеф, ничто иное как передергивание фактов.)
Ш е ф. Я вас не понимаю. Не хотелось бы, чтобы между нами шел разговор ни о чем. Пожалуйста, выразитесь яснее, чем вы не удовлетворены и что, по-вашему, необходимо изме¬нить к лучшему. Итак, я вас не понял, можете вы объяснить мне еще раз? (Шеф постоянно придерживается своей Взрос¬лой роли.)
Крутова. Я никогда не говорила, что не удовлетворена. И не стану вам повторять все, что я когда-либо говорила. Могу вам сказать только самое существенное, а именно: руководст¬во у нас осуществляется плохо, и все нужно менять в корне. (На первый взгляд, это похоже на то, будто Ребенок на сей раз решил поиграть в реформатора. Между тем Ребенок по-преж¬нему боится, возможно, даже паникует. Собственно, он делает все, чтобы его наказали тем, чего он так страшится, — то есть уволили с работы. Вы, наверное, сталкивались с подобной реакцией у детей трех-пяти лет. Это ничто иное как желание обрести уверенность. В данном случае негативная реальность подсознательно воспринимается как нечто лучшее, чем неуве¬ренность, которую либо истинно, либо ложно переживает Ребенок)
Шеф. Вы имеете представлениеие о том, какими способами можно было бы изменить. ситуацию к лучшему? (Снова Взрос¬лый.)
К р у т о в а. Прежде всего это касается разделения фирмы на два субъекта, что улучшило (бы качество работы, сделало бы ее зримой и привело бы к лучшему и" пользованию финансо¬вых средств, материальной базы и человеческого потенциала. (Выглядит как Родительская «премудрость». Но, как говорится, взято напрокат. Доминирует по-прежнему Ребенок.)
Ш е ф. У меня два вопроса. Первый существенный, другой — несущественный, по меня он интересует. Итак, во-первых: какие выгоды принесет нам разбивка? Ведь придется делить и без того достаточно скромное оснащение: компьюте¬ры, программное обеспечение, книги, архив. Непосредственно с книгами связан мой второй вопрос. Вы совершенно серьезно полагаете, что наша библиотека доступна лишь избранным? Разве, по мере необходимости, ею не может пользоваться каждый сотрудник? (Все тот же Взрослый.)
Крутова. Ваше поведение лишний раз свидетельствует о том, как в этом учреждении относятся к людям. Это, знаете ли, демагогия. Вы цепляетесь к моим словам и приписываете мне то, чего я никогда не говорила. Разумеется, мы можем пользоваться библиотекой, когда хотим. В этом никто не сомневается. Однако стоит только обратиться чуда по конкретному поводу, как нужная тебе кипы окатывается на руках Когда же наконец я получаю книгу, то возникают проблемы с тем, чтобы взять ее на более или менее продолжительный срок. Вот такой, извините, сервис! (Вроде бы как слова эти срыв, юте я с уст Родителя, тем не менее речь идет все о том же маленьком, пугливом и непоследовательном Ребенке.)
Библиотекарь. Уважаемая коллега, извините, что вме¬шиваюсь, по, согласно уставу библиотеки, книга выдается сроком до одного месяца. Вы же два раза продлевали свой заказ, так что она находилась у вас целых три месяца. Посколь¬ку этой книгой интересовались другие читатели, я и предложи¬ла вам отснять на ксероксе необходимые вам разделы. Неужто вы забыли об этом? (Библиотекарь не выдержала. Ее Ребенок почувствовал страх и испытал потребность в самозащите, мол, ничего ужасного не произошло. Конечно, было стремление сказать это по-Взрослому. Однако в конце послышался Роди¬тельский тон — «Неужто вы забыли?..»)
К р у т о в а. Давайте не будем тратить время на пустяки. Не так уж важно, неделю или месяц человек имеет право держать у себя книги. В этом учреждении руководят старые кадры. (Иррациональность и логические «короткие замыкания» — все это из репертуара Ребенка.)
Шеф. Если не ошибаюсь, ваш покорный слуга был выбран на конкурсной основе в 1990 году. Двое из троих руководите¬лей групп опрашивающих — новые. Один, правда, пожилого возраста. Наконец, насколько мне известно, вы руководите своими подопечными с 1984 года. Я не ошибаюсь? (Логика, факты, но силы шефа явно на исходе, потому что «между строк» звучит Родительский контекст.)
К р у т о в а. Ну, о чем можно дискутировать в такой обста¬новке? Вы постоянно придираетесь к моим словам. Делаете все для того, чтобы здесь нельзя было высказывать какие-либо замечания. В таких условиях я не могу и не хочу работать, потому что думаю прежде всего о качестве и содержании работы. (Ребенок примерил на себя Родительский пиджак. Но по-прежнему продолжает оставаться Ребенком, выпрашиваю¬щим наказание, которого так боится.)
Ш е ф. Я снова ничего не понимаю. Что все это означает? Вы собираетесь уволиться, предлагаете разделить фирму на два субъекта или хотите внести какие-либо предложения, как улучшить сложившуюся ситуацию? Пожалуйста, выскажитесь конкретнее, чтобы мы поняли, что к чему. (Реакция Взрослая, но нет сомнения, что говорящему ясно, что он общается с Ребенком.)
К р у т о в а. Единственное, что могу сказать, — это то, что я глубоко удивлена и разочарована способами ведения дискус¬сии. С вами действительно невозможно сотрудничать. Ни в коем случае. Сами видите, что ничего у нас не выходит. Или вам это еще не ясно?
Такие истории стали едва ли не приметой нашей послебар-хатнореволюционной жизни. Мы как бы являемся свидетеля¬ми разрушения классической иллюзии человечества о возмож¬ности построения общества любви, справедливости, нравственности и взаимопонимания, где все будут равны не только де-юре, но и де-факто. Рассуждая о триаде человеческо¬го «я», приходишь к выводу, что так и должно было произойти.
Разлаженные и непрочные социальные отношения, сопровож¬даемые массой перемен (неважно, что часто это перемены к лучшему), ведут к душевному разладу в людях, живущих в таком обществе. Только строят его они сообща и не иначе, как по своему образу и подобию. До недавнего времени мы жили в государстве типа «папа-мама», которое предъявляло к своим «гражданам-детям» четкие требования. Как говорили Воднян-ский и Скоумал, будешь исполнительным — все у тебя сложит¬ся хорошо, что на символическом языке сказки о Снегурочке в их пересказе означает: будешь послушным, не будешь много думать своей головой, подчинишься, сделаешь то, что мы тебе скажем, — будешь жить хорошо, так, как мы себе это пред¬ставляем. Акцент в данном случае делался на коллективную идентичность. Так что все те, кто подчинился (даже если они называли себя идеологическими противниками), не приблизи¬ли свое «я» к Взрослой модели человеческой Они не подготовлены к кризисным явлениям перемен. Новое их пугает. Как известно, дети — любители стереотипов. После¬довательно возрастающая идентичность собственного «я» в развитии личности является оплотом против анархии Ребенка, равно как и тирании Родителя. Она служит гарантом развития личной независимости и творчества, как, впрочем, и душевно¬го здоровья.
Обладая всем этим в недостаточной мере, человек и ведет себя соответствующим образом. На самом деле он никакой не сумасшедший и вовсе не скверный тип. Просто он менее защищен перед трудностями. В критической ситуации он мо¬жет легко оступиться на лестнице развития и продолжать воспринимать мир и действовать так, как если бы он был ребенком, — оставаясь, разумеется, в мире взрослых и дейст¬вуя взрослыми средствами. Доктор Крутова в нашей истории уподобилась ребенку 3—5 лет, который уже осознает свое «я» и стремится к самоутверждению, хотя и в некоторой степени негативистски.
Такие люди как будто постоянно и настойчиво испытывают терпение окружающих. Они пытаются диктовать им свои условия, подчас совершенно абсурдные, и проверяют, где на¬ходятся границы досягаемого. Они предъявляют несуразные требования, напрашиваются на наказание, одновременно бо¬ясь его. Они чувствуют себя несколько растерянно в этом большом мире и поэтому так неуклюже контактируют с окру¬жающими. В любой момент, особенно если проблема, которую эти люди сами же создали, усугубляется, они могут «упасть» еще ниже в своем развитии. В этом случае человек уподобляется ребенку, который хотя и понимает, что к чему, однако еще весьма зависим от матери. В зрелом возрасте это проявляется в поисках точки опоры, кого-либо или, вернее, чего-либо, за что можно было бы ухватиться. Тут уместно говорить о вере, мистике, политических организациях, группах самозванных защитников морали или закона. Главное, чтобы нашелся не¬кто, ясно дающий понять, что ему известно, как следует жить. Наш индивид этого не знает, он не может себе помочь сам и ищет замену Родителю, чтобы узнать, что делать. Из этого, конечно, вовсе не следует, что такой человек не может стать вожаком и рупором своей группы. Громко, а то и громогласно он может проповедовать взгляды, перенятые от других.
Для этой стадии развития характерен страх перед какими-либо переменами. Например, для окружающих бывает непо¬нятна зависимость того или иного человека от определенного места службы в ситуации, когда он при своей квалификации мог бы иметь куда более интересную работу. Речь может идти о зависимости от помещения, кресла, которое он занимает на службе. А также от статуса учреждения, от престижа города или государства. То, к чему он привязан, служит ему как бы лекарством. Угроза отстранения от лекарства пробуждает невыносимый страх. В этих случаях реакция таких людей на какие-либо требования, разрушающие их надежды или стереотипы, бывает настороженной, раздраженной и даже агрессивной. Малейшая перемена вызывает у них ужас, ведь они не знают, что им делать теперь и потом. И хотя малая толика рациональности позволяет им теоретически допустить, что любая перемена может быть и к лучшему, однако какие гарантии? Более вероятно, что будет очень и очень плохо. Туг дает о себе знать Родитель, нашептывающий, что все кончится так, что хуже некуда. То, что мы имеем сейчас, — далеко не идеал, но в этой ситуации мы так или иначе ориентируемся. А если она изменится, что будет тогда?
Остается сделать лишь маленький шажок, и стадия младен¬ческого развития станет станцией назначения взрослого. Тог¬да уже, превратившись в клубок нервов, он на любой импульс будет реагировать как на угрозу, одинаково воспринимая и хорошее, и плохое. Каждое предложение, даже солидное и выгодное, он отвергает. Все критикует, все считает глупым или неосуществимым. Все, что исходит от окружения, представля¬ет собой опасность, от которой необходимо защитить себя.
Как тут быть? Трудно сказать. Насколько хватит терпении у шефа доктора Круговой? Сколько еще ее советов, которые только попусту отнимают время и создают лишние проблемы, он способен выдержать? Не знаем. Это как у кого. Но если отдельные люди и способны выдержать такое достаточно дол¬го, то это отнюдь не обязательно служит доказательством их зрелости и любви к людям. Быть может, они просто находятся в плену одного из самых распространенных мифов Родителя, суть которого в том, что интеллигентный и порядочный чело¬век должен считаться со всем. Конечно же, не должен, а часто и не может. Есть вещи, неподвластные человеку. В большинст¬ве таких случаев мы принимаем это как данность. Мы, к примеру, не прячемся в свою скорлупу и не отчитываем себя за то, что не можем повлиять на возникновение новых галак¬тик или звезд, даже на погоду. С этими реалиями мы живем и, скорее, подстраиваемся под них. Мы отчетливо осознаем, насколько наивно было бы тратить энергию на попытки изме¬нить что-либо в этом плане.
Рекомендаций, вытекающих из вышеприведенной истории,
две:
1. Не вкладывайте энергию в неизменяемое; в вашей жизни масса других вещей, которые можно изменить к лучшему и которые этого заслуживают.
2. Часто не имеет никакого смысла копаться в том, каково положение дел, что с этим связано, что из этого следует и что чему послужило виной. Выше мы наглядно это продемонстри¬ровали. Копание в прошлом часто ни к чему не приводит, а только отвлекает от строительства будущего.

Опубликовано на личной странице 06.04.2008
Дата первой публикации 06.04.2008

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: