Дмитрий Зотиков Грандмастер

Миссис Вандербильт или как написать детектив

Раньше я писал только на темы политики. Работая в одном солидном московском издательстве, уже много лет привык освещать визиты главы государства в разные страны. Я был в Президентском пуле и этим все сказано. Деньги платили весьма и весьма неплохие. Потусуюсь где-нибудь на саммите в Брюсселе или форуме в Токио. Джин, виски, мартини. Девушки-журналистки в рот смотрят, каждое слово ловят.

- И у самого-самого интервью брали у камина?

Ну, тут снисходительно расскажешь с разными мелкими деталями и утром одна из них уже подает кофе в шикарном пентхаузе.

Но это я вам до кризиса рассказываю. Долбануло по издательству сильно. Я в октябре из пула, в январе с вещами на выход. В марте наехал банк. Двухкомнатная на Плющихе — мечта идиота-политтехнолога. Очередной взнос уже три раза профукал. Я и так и этак. Фото показывал. Тут Путин и я. Тут те же и Берлускони. А вот здесь я — весь такой мачо — и Путин где-то там, на заднем плане. «И что вам стоит немного подождать, пока все не вернется на круги своя».

Начальница кредитного отдела — Маша Свиридова. Рыжая такая — стерва. «Прошлое в проценты по кредиту не конвертируется. Слышали как вас того из хорошей жизни и фэйсом об асфальт. Завтра же судебные приставы на пороге или деньги на бочку»! А ведь как раньше бывало — «и Виталий Павлович, и вы наш самый любимый клиент и передавайте привет тем наверху-у-у-у-у».

Тьфу. Нужно -то каких-то двадцать тысяч зеленых. Попал как собака на границе между Северной и Южной Кореями. Жалко с Плющихи съезжать, привык-с.

Что-то надо делать. Но, что?

Надоело сидеть дома с этими грустными мыслями. Вышел на лестничную клетку покурить. Соседка — тетя Нюра. Вдова большого генерала, пулявшего по Камчатке с подводных лодок.
- Я бы вас снова, в который раз настоятельно попросила не стряхивать пепел в горшки для цветов. И здесь вам и вовсе не место для курения.
И, наверное, при этом подумала: «Скоро этот хлюпик съедет, и дом будет жить по-прежнему. Без орущих из стереосистемы «Hot red pepers» и хлопающих по утрам дверью подъезда «bad red gerls».

Для тех, кто не в теме. «Hot red pepers» в ее переводе это — горячие красные перчики. А «bad red gerls» — плохие рыжие девчонки.

Впрочем, мне не удалось далеко проникнуть в мысли вдовы знаменитого советского генералы в связи с ее исчезновением за громко закрывшейся железной дверью. Бум-м-м-м-мммм.

Душно и жарко.

Выщел на улицу, на свежий воздух. Узбек Искандер с надписью на спине «Мосдворочистка» или что-то в этом роде двор метет. Вжик-вжик. Вжик-вжик. Ритмично так, спокойно. Подумалось: «хорошо ему, Искандеру». Вжик-вжик каждое утро и комната служебная под лестницей. Может стать на его место?

- Уважаемый Искандер, дай мне метлу опробовать!

Узбек испуганно прижал метлу к груди, давая понять, что как фашисты не взяли Сталинград, так и я не отниму единственный источник его дохода.

Пустой пакет из-под молока шурша дефилировал в сторону песочницы. На скамейке целовались парень и девушка. Или две девушки. Или два парня. Кто их сейчас разберет. Унисекс правит миром.

Сверху прилетел окурок «Мальборо», и упав мне на голову скатился на землю. Я попытался взглядом найти место старта окурка, но услышал только: «Толик, закрой балкон и иди погулять с Францем».

Через минуту во дворе показался шкаф два на два, откликающийся на имя Толик, привязанный к маленькому карликовому пуделю.

«Наверное, это и есть Франц», — подумал я. Тот, видимо, приняв меня за телеграфный столб, поднял ногу и пописал на итальянскую туфлю.

Толик презрительно хмыкнул.

Я стал искать место потише, чтобы покончить с этой никчемной жизнью. Вижу — мусорные баки. Ну, думаю, то что надо. Дальше катиться уже некуда.

И тут Светка с третьего этажа, вместе курим в подъезде.
- О, привет, Виталик. Хочешь подработать. Заказ горит. Иронический детектив с элементами эротики. Наличие маньяка в сюжете — обязательно. Автор — тут она назвала очень известную фамилию. — Сдавать завтра. Деньги сразу. Слышала, у тебя проблемы?

Скоро вся Москва будет в курсе моих заморочек. Согласился пока пакет с Светкиным мусором еще летел мимо контейнера. Это был единственный шанс зацепиться за плющихинские тополя, и я им воспользовался.

Жизнь хороша уже тем, что полна неожиданностей.

Три чашки кофе. Две в себя, третью на клавиатуру, хорошо, что мимо. Яндекс — автор — отрывок из какого-то «убийства в подворотне». Есть! Стиль пойман. Нужен сюжет.

- Давай, Виталик, давай. Ты же столько всякого там наверху насмотрелся — на три романа про маньяков хватит.

Итак, поехали:

«Стояла темная ночь…»

Начало далось легко. Я закурил потушенную позавчера до дня рождения в январе мамы гаванскую сигару, поставил мою любимую «Миссис Вандербильт» и продолжил:

«Начальник кредитного отдела Маша Свиридова вышла из дома не подозревая о прячущимся возле мусорных контейнеров человеке в черном плаще…»

На следующих тридцати страницах я расправлялся с этой рыжей стервой. О, что только с ней не проделывал маньяк, списанный с нашего зав. отделом международной политики Михаила Самуиловича Либерзона — милейшего человека, любителя сканвордов и красивых женщин. Но внешне выглядевшего почти как Фрэдди Крюгер. Так что имя и образ маньяка были найдены быстро.

На тридцать первой странице я расслабился и позволил гражданке Свиридовой вырваться из потных либерзоновский лап. Теперь на авансцену необходимо было выпустить молодого, ироничного следователя. Следователя я начал писать с себя любимого. Шляпа а-ля Делон, итальянские очки от Гуччи, взгляд от Тарантино. Либерзона было решено поймать и кастрировать.

Маша Свиридова, вся униженная и растерянная, отдается молодому, но ужасно перспективному следователю. Итак, прокладываем любовную линию… Я ей покажу, как проценты по кредиту требовать. Ноги мыть заставлю на сто первой странице. Яичницу жарить в три часа ночи. Собачку гулять в шесть и на морозе. Всю пятую главу реветь будет!

Зазвонил телефон. Я оторвался от клавиатуры и посмотрел в зеркало. Вместо молодого и обаятельного следователя на меня смотрел Михаил Самуилович Либерзон. Я помахал головой, прогоняя видение, и поднял трубку.

- Виталий Павлович, здравствуйте. Это из ДЭЗа беспокоят. У вас тута счета за март не оплачены по коммуналке…

Представителя ДЭЗа я сбросил во время погони за Либерзоном с двадцатого этажа панельной многоэтажки. Тот летел очень долго, ударяясь о балконы и лоджии, пугая при этом детей и беременных женщин. Затем по нему проехал большой дорожный каток. Два раза. Нет — пять. Маша Свиридова в это время гладила молодому и обаятельному следователю рубашки, убирала его квартиру, и мыла недельный запас посуды. Мыла стирая слезами макияж с лица. Маникюр с ухоженных ноготочков сползал самостоятельно.

Уф! Кого бы еще припечатать? Гоша Куроедов — три года — пять штук и уже ясно, что не отдаст. А ведь, сколько водки и прочих напитков в общаге было совместно уничтожено, скольким девчонкам обещано…

Гошу я отдал Либерзону. Пока тот готовил раствор серной кислоты в ванной, Куроедов сидел связанный скотчем на диване и смотрел по телевизору ток-шоу «Надо ли возвращать долги».

Затем рядом с Гошей я посадил патрульный экипаж ГИБДД, оштрафовавший меня на днях за превышение скорости на Садовом кольце в час пик. Либерзону был выдан дополнительный запас серной кислоты. Телевизору прибавлен звук.

Вспомнил, что детектив все-таки иронический. В самый последний момент ворвавшийся в квартиру следователь спас гаишников и Куроедова. Либерзон уходил через балкон. Командир экипажа ГИБДД вытряхивая из краги купюры, пытался вручить их своему спасителю. Гоша валялся в ногах и умолял открыть пробку в ванной.

Но в детективе должна присутствовать эротика! И Маше Свиридовой на день рождения досталось от следователя Камасутрой. Ночь прошла сказочно. Читали и пробовали. Пробовали и читали. Либерзон подсматривал в бинокль из подъезда напротив и облизывался. Жить ему оставалось всего пятьдесят страниц.

Нашего главного редактора, подписавшего приказ о моем увольнении по причине профнепригодности, я выбросил на высоте пять километров из кабины реактивного истребителя. Его секретарша, презрительно ухмыльнувшаяся после моего выхода из кабинета шефа, была отдана самцу гориллы в Сухумском зоопарке. Бывшие коллеги по работе отправлены в известный гей клуб распространять там листовки с изображением мэра столицы Лужкова. Соседка по подъезду Анна Сергеевна, сделавшая сто пятое замечание по поводу тушения окурка в цветочном горшке, увезена бандой байкеров в неизвестном направлении. Надеюсь, что навсегда. Официантка из кафе, обсчитавшая вчера на одиннадцать рублей, теперь пятая жена водителя такси из Каира. Собачка соседа — кобель Франц, поднявший на меня ногу, подарен корейским гастарбайтерам. Сам сосед — шкаф Толик — отправлен в Узбекистан на заработки. Маша Свиридова отдалась еще несколько раз, причем все время при этом ревела. Михаил Самуилович Либерзон был торжественно кастрирован на 320 странице.

Все!

Нет, не все. Я забыл про название. Задумавшись на несколько секунд, напечатал: «Красная кровь». Такое неожиданное и несколько тавтологическое. То, что надо для остросюжетного детектива. А в том, что я написал именно остросюжетный детектив, я лично не сомневался. На часах было пять утра.

Я вытер пот со лба и огляделся. За окном стояла светлая, летняя ночь. Решив покурить и провериться, я вышел на улицу. Сзади подошел какой-то тип в черном плаще.

- Папаша, закурить не найдется?

После удара по голове и трехнедельного лечения в Склифе меня навестила Светка с третьего этажа.

- Я твой детектив нашла и отдала нашему выпускающему. Вот тебе сигнальный экземпляр и чек. Публика уже требует продолжения. Либерзон — такая душка получился. Ну, прямо копия нашего директора. Кстати, тебе из банка звонили по поводу закладной на машину. И из службы судебных приставов сообщили, что за границу не выпустят. С бывшей работы какой-то ноутбук требуют. Ну что, будешь продолжение писать или как?

- Буду, — попытался улыбнуться я. — Обязательно буду! — И отрубился.

Прошло час или более. Открыв глаза я обнаружил сидящего в белом халате возле накрытого коньяком и яблоками столика зав. отделом международной политики Михаила Самуиловича Либерзона. Он большим медицинским скальпелем чистил яблоко. Возле Михаила Самуиловича толпились бывшие мои коллеги по издательству.

 — О, Виталик проснулся, — обрадовался Либерзон. — А мы тут тебе коньяк принесли, решили навестить попавшего в беду друга. Что читаем? — Михаил Самуилович взял в руки лежащую на тумбочке книгу. — «Красная кровь». Любопытно, очень любопытно.

В этот момент мне захотелось умереть. Я закрыл глаза и представил, что лежу на погосте под толстым слоем земли, надо мною большой православный крест, а рядом лежат братья по перу. Много-много братьев. От мрачных мыслей меня отвлек дикий хохот.

Снова открыв глаза, я обнаружил своих товарищей по работе, пьющих мой коньяк, жующих мои яблоки и читающих мою книгу. И ржущих во все горло.

А Михаил Самуэльевич Либерзон хлопал себя по ляжкам и тихонько пристанывал:

 — Меня, маньяком. И еще и кастрировал. Ой, Мане расскажу, пусть посмеемся вместе. Ой, щас умру и не встану.

И я понял, что все на на этом свете не так уж и плохо. Кто бы только поставил мою любимую «Миссис Вандербильт» для полного счастья?

Опубликовано на личной странице 25.07.2011
Дата первой публикации 25.07.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: