Татьяна Морозова Мастер

Как начиналось «Ленинградское дело» и когда закончилось? Часть 2

Часть 2
Участники рокового февральского пленума в Смольном одобрили постановление Политбюро Ц К партии, так и не выяснив, с какими влиятельными лицами советовался Пётр Сергеевич Попков по вопросу создания ЦК РКП, с чьим мнением «раболепно» соглашался. Вполне возможно, что эта беседа в приёмной у Кузнецова А. А., зафиксированная органами безопасности, была такой же спланированной провокацией по поручению автора «Ленинградского дела», как и Всесоюзная оптовая торговая ярмарка, организованная Маленковым.

Первый секретарь ЦК партии Ленинграда и области не придавал, очевидно, этому обмену мнений особого значения, пока не услышал порицание от великого вождя: «Мне товарищ Сталин на Политбюро показал, куда это ведёт и что это значит. Но ведь когда я говорил это в присутствии ответственных товарищей, меня никто не поправил по этому вопросу…». Выбрав нового первого секретаря В. М. Андрианова, присланного из Москвы товарищем Сталиным, расходился партийный актив по домам спокойно, без тревоги — товарищ Маленков обещал, что накажут всего несколько человек, организовавших антипартийную группу.

После смерти великого вождя выяснится, что обвинение в подготовке государственного переустройства страны Советов осталось в «Ленинградском деле» недоказанным. «Всё сформулировано в общем виде», — сделал вывод Председатель Военной коллегии Верховного суда СССР генерал-лейтенант юстиции Г. И. Бушуев, — «Прямой формулировки об „измене Родины“ нет». Свидетелей, слышавших «такую штуку…» в приёмной А. А. Кузнецова от П. С. Попкова так и не нашли, но судьи, как и родственники жертв нового беззакония, являлись тоже «своего рода заложниками».

Председательствующий на процессе-шоу в Ленинграде генерал юстиции Матулевич И. О., считавшийся «особо опытным» специалистом, оправдывался, когда его исключали из Военной коллегии: «Ведь они же сами во всём признались». Как следователи получали признания под руководством Абакумова и Берия, выбивая челюсти, садистски издеваясь над беременными женщинами, расскажут чудом оставшиеся в живых несчастные жертвы, превратившиеся после пыток в инвалидов и отбывавшие по приговору зверского судебного шоу длительные сроки каторги.

Расскажет в заключении начальник Ленинградского морского порта Яков Львович Бейлинсон, арестованный в конце июля 1949 года, как методично отбивали ему почки, после чего прожил он меньше года из 25 присуждённых лет неволи. Объяснит заведующая отделом обкома партии Таисия Владимировна Закржевская, как она беременная, «доведённая до состояния морального и физического изнеможения» подписала сфабрикованные признания. Поведает первый секретарь Ярославского обкома и депутат Верховного Совета Иосиф Михайлович Турко («хитрый хохол» по мнению Маленкова), как его полуживого освободили из карцера после согласия дать лживые показания.

Есть несколько версий организации послевоенного кровавого террора ленинградцев. Согласно первой официальной, появившейся при реабилитации А. А. Кузнецова, Н. А. Вознесенского, П. С. Попкова, Я. Ф. Капустина и других жертв, это дело сфабриковали Абакумов, Берия и другие сотрудники госбезопасности. В 1957 году появилась новая версия. Главными организаторами Ленинградского политического шоу были названы Маленков и Берия, боровшиеся якобы за власть с Вознесенским и Кузнецовым. Эту версию поддерживали все, кто сознательно умалчивал роль в этих репрессиях товарища Сталина.

Одной из основных причин произвола, по мнению бывших обвиняемых «Ленинградского дела», являлось желание вождя советского народа скрыть виновников поражения 1941 года, ошибки в сельском хозяйстве, а также беззаконие карательных органов. Есть также версия, выдвинутая некоторыми историками, что Вознесенский и Кузнецов являлись лидерами таинственной «русской партии». Некоторые исследователи предполагают, что товарищ Сталин решил избавиться от возможных конкурентов в борьбе за власть, устрашив заодно страну очередным кровавым потоком перед намечавшимся девятнадцатым съездом КПСС.

Если же внимательно проследить события с октября 1945 года по январь 1949 года, то можно предположить, что задумывался Большой ленинградский террор с определённой целью и задолго до рокового февральского пленума. В первую послевоенную осень лишь немногие соратники великого вождя знали о его тяжёлой болезни, связанной с расстройством мозгового кровообращения. 10 октября 1945 года во всех газетах появилось лаконичное сообщение о том, что накануне товарищ Сталин «отбыл в отпуск на отдых».

Зарубежная печать сообщала о серьёзной болезни советского генералиссимуса и начавшейся борьбе «за престол». Появились публикации, что В. М. Молотов организовал отъезд из Москвы в Сочи «недееспособного тирана». Некоторые историки утверждают, что именно тогда великий вождь назначил своими преемниками секретаря ЦК ВКП (б) А. А. Жданова — по партии и первого заместителя Председателя Совнаркома Н. А. Вознесенского — по государству. Осталось тайной, отдавал ли Иосиф Виссарионович своему соратнику Жданову какие либо распоряжения по уничтожению в случае своей смерти архивных материалов кровавого террора 30-х годов с его обличающими резолюциями. Сталин должен был предвидеть возможность наследников власти обнародовать его ведущее участие в массовых репрессиях.

Американский президент Гарри Трумэн поручил 14 октября своему послу в Москве срочно передать лично Сталину важное письмо, чтобы прояснить обстановку. Только спустя десять дней состоялась встреча господина Гарримана с великим вождём в районе Сочи, и ещё через три дня в советской прессе появилось сообщение о двух беседах. После возвращения 17 декабря Сталин стал энергично проводить политику реформ, преобразуя наркоматы в министерства, увеличивая при этом количество отраслевых чиновников. Спустя месяц ему доложили о вызывающей речи Алексея Кузнецова на предвыборном совещании в Выборгском дворце культуры Ленинграда.

Вместо привычного славословия в адрес «вождя всех времён и народов» легендарный первый секретарь, бережно хранивший до своего ареста письмо Сталина со словами: «Дорогой Алексей! Вся надежда на тебя. Родина тебя не забудет!», говорил о патриотизме ленинградцев, «на долю которых выпали в этой войне самые тяжёлые испытания». Его речь назовут «крамольной», и спустя три года следователи будут приводить из неё выдержки, обвиняя Кузнецова в «измене». Даже в приговор они включат восторженные высказывания Алексея Александровича в адрес любимого города и его многострадальных жителей.

Опубликовано на личной странице 03.02.2009
Дата первой публикации 03.02.2009

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: