Абдуфатто Абдусалямов Читатель

Записки гастарбайтера - 5

Глава пятая

Ильхомча, и Хасан

Медосмотр для гастарбайтеров, статья дополнительных доходов для медицинских учреждений, кстати. Тарифы для иностранцев, которые достают из широких штанин совсем уже не молоткастый и совсем уже не серпастый паспорт, существенно разнятся. На мальчике, который едва лишь успел получить немолоткастый и не серпастый паспорт, были широченные брюки, на которых еще не разгладилась складчатость от длительного нахождения в упакованном состоянии ожидания своего единственного и долгожданного покупателя магазина дешевой одежды. Можно было, долго глядя на эти несуразно сидящие на нем штанины, сказать, что на полке им пришлось лежать под таким же товаром, но чуть более ходовым. Можно было и догадаться, что сделаны они умелыми зековскими руками добротно, чтобы в характеристике у портного поневоле появилась запись о при-мерном поведении, что может быть основанием для досрочного освобождения. Но досрочное освобождение не является гарантией трудоустройства, тут не каждый, кто на воле, при делах, а тут еще и зэк какой-то начнет претендовать на работу в бесшумном и экологически чистом образцово-показательном швейном цеху. Цехов не хватает, стыдно даже перед посольствами, всегда одно и то же приходится показывать в качестве экскурсионного объекта. Зато операторам удобно. Можно заставку поменять на две-три минуты, чтобы рожи «иносранные» обновились на экране, а все остальное остается таким, как и при царе горохе.

На вид было мальчику лет пятнадцать, не больше. Куртка смотрелась на нем как пальто. Ничего. Дешево и сердито. Зато тепло. И капюшон такой классный. Большой. Можно натянуть на голову, не снимая шапки. И тебя уже не смогут доставать колючие язычки неприветливо холодного в такое раннее утро ветра. Сапоги тоже были новенькие. Мальчику было не так уж важно, что выглядели они как элемент спецодежды ассенизатора. Важно было то, что ноги в тепле. Сапоги были специально куплены на пару размеров больше, чтобы вторую пару носков можно было одеть при лютой необходимости. О скором пришествии необходимости такой было известно всем от метеослужбы. Мальчику тоже. Он никогда не видел таких лютых морозов. Бывало холодно, когда он поднимался на высокие горы, у подножья которых ютился их маленький кишлачок, но холод был светлым, солнечным. А тут по утрам поздно светает, сыро и чувствуется тяжесть сапог, а дороги в теплый многодетный родной дом нет. До дома расстояние, равное минимум одному парсеку.

Когда брови уползали вверх под краешек вязаной шапки на его голове, ему становилась видной длинная темная очередь из таких же, как он, только выглядели все остальные, в отличие от него, взрослыми.

В очереди стояли для сдачи крови. Кровь на СПИД, «ЭрВ» и еще на какой-то там, то ли хлам, то ли хламиды. Ничего про весь этот «хлам» раньше он не слыхал, кроме СПИДа. Про СПИД тоже почти ничего не слышал, но видел своими глазами. На темных зловещих школьных плакатах. Их в коридоре школы завхоз специально высоко прибил, чтобы никто не отодрал. А чтобы ветер, гуляющий в коридоре полузастекленной полузафанеренной сельской школы, не надрывал их края, гвозди были прибиты на деревянные реечки. Реечки завхоз аккуратно и за-благовременно покрасил, как на телепередаче «Фазенда», чтобы красиво выглядели. Аккуратно, но все равно, темно зеленая краска местами потекла, местами съехала на плакат.

Этого мальчика, которого брат привез с собой, как только ему исполнилось 18, нужно было проверять не на заболевания, передающиеся преимущественно половым путем, а на эндокринную патологию, из-за которой он перестал расти. Русского языка он не знает совершенно. В школе был он, этот иностранный язык, но не было учительницы по этому предмету, из декретного ушла в следующий декретный.

Хасан

Обычно гастарбайтеры не пьют. Дорого обойдется. Если и пьют, то что-то не дорогое. Пиво, например. Реже водку. Она дороже. Даже суррогатная. Если водку пьют, то в основном в двух случаях. Когда все рушится и неудача следует за неудачей. Как говорится, с горя. Другая крайность — действительно крайне редко — по хорошему по-воду. Хорошим поводом может быть зарплата, день рождения родных и близких. Есть, конечно, и такие, что с жиру начинают беситься. Хасан один из таких редких среди гастарбайтеров. В подмосковном поселке он уже старожил. Его все знают, и он уже всех знает. А паспортистка по-селковая знает его лучше всех. Даже лучше, чем его жена в далеком кишлаке. Потому что у Хасана и там и здесь по двое детей. Там свои, законные. Здесь тоже от жены, законной, как он считает, но второй. Двоеженство запрещается законом и здесь, в России, и там где он жил, женился, стал отцом. Но, в законе не оговорено специально, что нельзя иметь вторую жену в другой стране проживания. Никаких законов Хасан не нарушал. И паспортистка тоже. Она его полюбила. Он тогда был молодым, красивм, крепким. Не пил. Работал. Регулярно заходил в паспортный стол, чтобы режим не нарушать и вовремя зарегистриро-ваться. Полюбил он ее. Она его до сих пор. А он все в водке утопил. Ей до сих пор нравится гладить его черные кудрявые волосы, заглядывать в его черные искрящиеся глаза. Когда он трезвый, он хороший. Это водка виновата. Как только выпьет, вспоминает своих кишлачных детей, которые становятся все взрослее и взрослее. Сын там скоро в армию пойдет. К дочке свататься начнут приходить. Свадьбу надо будет пышную сыграть. Все будут смотреть, какую он сделает свадьбу. За границу же уехал зарабатывать. А разве виноват Хасан в том, что не только зарабатывал, но и жил потихоньку. Жизнь то не остановишь. Жизнь это как многожильный кабель, в котором каждая жилка это работа, семья, первая любовь. Их же не обрубишь. Ну и, раз есть первая любовь, значит, бывает не только первая, но и после-дующая.

Паспортисткой Катя устроилась чудом. В деревне другой такой работы не найти. Все подружки ей завидовали. Появились, хоть и маленькая зарплата, деньги на косметику, туфельки. Она была на пару лет раньше сверстниц сформировавшаяся девушка. Все при ней. Мальчишек забрали в армию. Да и было то их на всю деревню всего то, ничего. А тут возьми да появись в деревне Хасан. Черномазым называл его Катькин отец за глаза. А она говорила ему в ответ на это, раз глаза и волосы черные, то и все остальное тоже должно быть черным. На самом деле Ха-сан не очень черный. Он смуглый. И он, и Катя националистами не были. Да и отец Катин тоже не был националистом. Друзей у него в армии было полно из Средней Азии. Это теперь ее называют Центральной, а не Средней, хотя, по некоторым параметрам она и стала теперь средненькой. Просто отец Кати догадывался, что Хасан должен быть уже давно женат. Теперь уже поздно об этом думать. У них двое прекрасных детей. Сын и дочь. Славные дети, красивые. Их все любят, дед с бабушкой тоже. Какая там бабушка. Сорока ей еще нет. А уже дважды бабушка. Акселерация. В самом начале Хасан и начал поглядывать на маму Кати как на красивую женщину, выделявшуюся среди своих сельчан тем, что выглядела по городскому.

Занимается Хасан строительными работами. Возглавляет бригаду ремонтников. Давно уже знает все ходы и выходы. Сельчане относятся к нему с почтением. Обращаются к нему. Молодежи то нет в деревне. Все поддаются в Москву. Ремонтировать некому. Он ставит их в очередь. Вот уже несколько лет приходится Хасану работать по графику. Работы хватало. Это теперь, из-за кризиса стали проблемы возникать.

Если согласованы сумма и сроки строительства или ремонта, то Хасан не подведет. Он ни разу не подводил. Только приняв и джентельменски оформив заказ, Хасан комплектует бригаду. Он выступает в роли работодателя.

В этом один из секретов его успеха. Он гибкий тактик. Любая организация берет на себя обязательства вечного работодателя. Раз и навсегда, до пенсии или до гроба. Кроме случаев, оговоренных в трудовом кодексе. Доблестные профсоюзы всегда стоят на страже интересов работника. Профсоюза работодателей нет. Их защитить некому. Есть профсоюзы работников. Каких только работников они не защищают. Даже таких работников, которые уже давно и не работники, а работодатель должен ему компенсировать не только зарплату, но еще и моральный ущерб. Все устроено так, что морально страдают только работники, а работодатели не способны на такие душевные страдания.

Хасан выступает каждый раз в роли разового работодателя. Конкретно под объект на конкретный объем работы за конкретные сроки и за конкретные деньги. Еще он усвоил одну истину, что платить надо не раз в месяц, а еженедельно. Это устраивает всех. Даже тех, кого раньше это устраивало не очень. Теперь они могут остаться не востребованными. Претендующих стало много. Все стараются вести себя покладисто, чтобы обеспечить себе «карьерный» рост, заключающийся во включении в новый заказ.

Хозяин бригады оставляет себе часть денег, но так, чтобы не обидеть своих работников. Ему известны случаи, когда такие бригадиры, как он, начинали борзеть. Кончалось это «несчастным» случаем на производстве из-за несоблюдения техники безопасности и отправкой на родину груза двести.

Снимает он теперь хату. Раз в неделю ему привозят на всю ночь работницу коммерческого секса. Такса для него не обременительна. Поставками занимается таксист. Таксист уже изучил его вкусы. Таксист, татарин, родом из тех же краев, что и Хасан. Возвращаться туда не собирается. Он уже тут обжился. Сестра прописалась в Казани и получила гражданство. Скоро замуж выйдет. А у него не получилось сразу и с тех пор так и тянется. То срок визы истекает. То работы много. Так вот и проходит жизнь. Хорошо, считает он, что девчонка есть. Планы у них серьезные. Ждет, когда решатся проблемы серьезные: жилье и гражданство. Пока живет с отцом, матерью, еще одной сестрой с ребенком на съемной квартире. Квартира эта для них дом, а для кого-то дача. Хорошая дача. Дивиденды приносит ежемесячно хорошие. Когда имеется цель в жизни, следуешь ей. Води-тель такси четко следует к этой цели на протяжении последних 10 лет. Он тоже здесь, в деревне, старожил.

Когда выпьет, Хасан шутит, что у него раздвоение личности и наличности. Он одинаково любит всех своих четверых детей от обеих жен. «Союз нерушимый» раскололся вдребезги по трещинкам на карте, некоторые его граждане теперь вынуждены разрываться на части. Оказывается все делимо. Даже атом, который считался неделимым. Прав был Ленин хотя бы в одном, что материя неисчерпаема. Хасан частичка такой неисчерпаемой материи.

Поэкспериментируйте. Разрежьте кусок масла. Нож уберите. Куски масла теперь хранить можете, как хотите. Хотите в холодильнике, хотите на подоконнике, можно даже на обогреваемом. Результат будет один и тот же. Куски сольются. Это силы межмолекулярного сцепления. Хасан и есть одна из таких молекул сцепления и полимеризации. Никто не подумал о таких молекулах сцепления. Нанотехнология появилась позже. Наносоциология появится. Она будет говорить об усилении сил сцепления за счет размножения носителей такого сцепления. Парадокс получается. Человек разрывается, а силы сцепления мно-жатся.

(продолжение следует)

Опубликовано на личной странице 08.02.2011
Дата первой публикации 08.02.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: