Абдуфатто Абдусалямов Читатель

Записки гастарбайтера - 11

Глава одиннадцатая
Максим и муж
Пат — это такая ничья, которая всегда для одного игрока желанна, а для другого равносильна проигрышу. Типичным примером патовой ситуации в финале является сказка Пушкина о золотой рыбке. Жабатулина, как старуха в той сказке, проиграет то, чего не имела. Это очень поучительно.
Старуха та, кстати, очень корректно вела себя по отношению к мужу. Наша же будущая пенсионерка, собирающаяся сидеть на занимаемой должности до глубокой старости, некорректно вела себя не только по отношению к мужу. Но мужу доставалось особенно. Жалко его, конечно, но мужу сам бог велел терпеть. Иначе, зачем он ей нужен. Он ей и не нужен был уже несколько лет. Насчет «иначе», он, хотя и моложе нее на пару лет, уже очень больной, страдающий диабетом неудачник. С работой не везло ему. То под сокращение сам попадал, то подразделение ремонтников, куда он устраивался, закрывалось и приходилось мыкаться по разным ремонтным и строительным или охранным конторам. И диабет у него шел в тандеме то ли с недостаточностью, то ли с избыточностью щитовидки. Это все он себе налетал в гражданской авиации. Красавец был парень. Форма ему как шла. Статный такой, все девчонки заглядывались. Охомутала она его, когда проживала, будучи студенткой на квартире в том же общем дворе, где он жил.
Теперь он прочно стал подкаблучником. Сестре не помогает. Маме своей не мог помогать. Разве Жабатулина даст хоть что-то переслать. Заживо похоронит. Каждое утро в этой семье, если ее семьей можно назвать, начинается традиционно. Он просит оставить ему рублей сто. Она сна-чала требует отчет за вчерашние сто. Если вдруг на какую-то сумму не сможет отчитаться, настолько и срезается утренняя дотация. Тяжело бывает иногда с похмелья четко соображать про вчерашние расходы. Но душа у него чистая, не смогла его взять ржа.
Старый больной пес по кличке Максим ею более любим, нежели муж. Максиму все можно. Ему все положено. И две прогулки в день. И на диване ему можно спать. Ничего, что вся трехкомнатная квартира псиной пропахла и везде собачья шерсть. Блохи забодали бедного Максимку. Сыном называет его Жабатулина, не подозревая, какой губительной любовью она окружает бедного Максима, которому очень не повезло с этой мамой. Кормит эта мама своего Максима кусками жира, неочищенными от оболочки сардельками или сосисками со стола, на пол в угол кухни, рядом с вечно приоткрытой дверцей тумбочки под раковиной, откуда источает ароматы постоянно перепол-ненное мусорное ведро, летят объедки вперемежку со сладостями и пряностями. Максим их глотает, не различая всю эту массу ни на запах, ни на вкус. Иногда мама Максима готовит для него специально. Правда ни разу нельзя было понять за эти неполные два месяца адского совместного проживания, для кого она готовит, на сей раз. Для себя или для собаки. Можно было догадываться по некоторым косвенным признакам: накануне дежурства вероятнее, что кастрюлю с каким-то варевом она возьмет на работу.
Максим заслуживает особого внимания в связи с тем, что вся его сознательная жизнь загублена в этих четырех стенах, если не считать утренних и вечерних прогулок с Владом. Целыми днями один взаперти, он был похож на старого узника тюрьмы в фильме Граф де Монте Кристо, куда его заточили на пожизненное пребывание, только старик был в лохмотьях, которые когда-то имели подобие одежды, а Максим был в местами облезлой от расчесов плешивой шубе из грязной слипшейся от жира и сладостей шерсти. Из домашней собаки Максим переродился с ущербом для своего здоровья в совершенно новую и нигде не описанную породу «квартирную». Для того, чтобы одо-машнить собаку человечеству понадобилось много тысячелетий, при этом собаки сохранили за собой социализацию, что выражается в способности привязываться к другим существам, в том числе и к людям, однако Максим, находясь целыми днями в заточении один, вынужденно де-градировал до такой степени, что для него уже не существовало никого и он весь был олицетворением эгоцентризма. Сосед по подъезду, например, ничего против Максима не имел, потому как понимал, что он неопрятен и весь блохастый и в кровавых расчесах не по своей вине, такая хозяйка досталась ему, вся любовь и забота которой заключается в крупных кусках мяса, прямо со стола подбрасываемых ему на паркетный пол кухни. Паркет от этого стал несмываемо жирным, скользким и вонючим, как и Максим, с которого отовсюду свисали грязные слипшиеся в косички шмотки пыльной шерсти. Максим тоже ничего против соседа не имел. Однако, оба они брезговали сближаться на расстояние протянутой лапы или руки. Максим так и не смог за все эти годы близкого добрососед-ского, почти совместного, нейтралитетного проживания при-выкнуть к запаху мужских одеколонов и дезодорантов, исходящих с удивительным постоянством от соседа, специалиста по ультразвуковой диагностике. Максима пу-гали запахи чистоты и свежести, и он всегда шарахался прочь при виде соседа врача. Сосед тоже шарахался от Максима при его появлении в страхе от одной только мысли о том, что тот заденет его брюки, нечаянно вильнув хвостом. Вражды между собой они не чувствовали, но и добрососедскими их отношения тоже назвать было не возможно. Для Максима роднее были запахи, исходящие от не стиравшихся в течение длительного времени и многократно еженедельно проглаживавшихся брюк его хозяйки, он в молодости мог их распознавать за десятки и сотни метров, особенно когда нос держал по ветру. Теперь, когда с возрастом обоняние у Максима безвозвратно угасает, компенсирует ему утрату обоняния пропитанность брюк Жабатулиной запахами смеси пыли, грязи вперемежку с запахом бензина, грязной обуви, моторного масла, пота, антифриза, ее потных экзематозных ног и омывателя стекла. По сравнению с современной богатой и обильной собачьей фауной Максим является бледным и жалким подобием, загнанным в тупик эволюции, из которого выход был для него закрыт двойной железной дверью квартиры Жабатулиной на двух замках, не считая задвижек. Теперь Максиму не угрожает участь бродячей собаки, его любят, к нему привязаны, но и одичать она уже никогда не сможет, ни в силу своего возраста, ни по состоянию здоровья. Его уже давно стал устраивать этот собачий образ жизни, о котором иные мужчины могут только помечтать, когда тебя домашние не дразнят, кормят и по вечерам отпускают гулять. Акустический репертуар Максима сузился за последние годы до одного единственного звука, по которому можно установить ларингит с необратимым вирусным поражением голосовых связок, покрывшихся плотными пупырашками, похожими на бородавку на лице Жабатулиной. Собаки со временем становятся похожими на своего хозяина. Хозяином Максима была, безусловно, сама Жабатулина, а Влад, муж ее, нужен, чтобы выгуливать собаку, особенно по утрам, когда от головной боли Жаба-тулиной тяжело вставать. Хорошо обзавелась машиной, можно быстренько добраться до работы, не толкаясь в 18-й маршрутке, которая ходит такими зигзагами, что терпении и злости не хватает от медлительности водителя, которому всю пофигу, он же не опаздывает, он уже на работе.
Питается Жабатулина как и ее Максим ужасно регулярно. Многократно, а точнее она постоянно что-то жует. Видимо это выработалось у нее с того времени, когда были кризисные 90-е. Зарплату не давали, продуктов не было, но, в то же время, другие тоже прошли через это горнило. С тех пор появилась привычка наедаться впрок, до отвала. Питаясь регулярно и многократно, она, бедняжка, накрывала стол не всегда одинаково. Когда сама, то на столе появлялось из шкафа все подряд. И сметалось то, что может испортиться. Даже если это будет комбинация селедки и сметаны. Доедается все. Особые случаи сервировки письменного стола, когда дежурство совпадает с дежур-ством Авроры Алексеевны. Тут Жабатулина старается не ударить лицом в грязь, показать, какая она крутая и независимая. На столе появляются балыки, достается бутылочка армянского коньяка, которая опорожняется от сомнительного содержимого, от которой ни у той, ни у этой голова не болит. Когда болит, сыплются проклятия на голову той несчастной родильницы, которая презентовала при выписке эту бутылку самопального спиртного. Как будто та сама дегустировала этот коньяк и умышленно подарила именно такой, самопальный. Может еще и домой позвонить, выяснять где купили и выговорить за плохое качество спиртного. Дома наша дама при муже не пьет. Не от того, что уважает или боится его. Ни то, ни другое. Это оттого, что он у нее испытывает сильную слабость к алкоголю. Особенно к пиву. Пивной алкоголизм вещь распространенная, но в городе Н-ске не столь масштабно, как в некоторых других регионах. По всей стране усилилась пропаганда здорового образа жизни и, возможно, ситуация начнет улучшаться. Жабатулина боролась с пивным алкоголизмом в масштабе бывшей ячейки бывшего социалистического общества мерами финансовых ог-раничений.
С содержанием и кормлением Максима вышла систематическая ошибка от незнания элементарной гигиены питания собак, беспризорного ее содержания в пустой квартире. Квартира у Жабатулиной не такая пустая в смысле вещей, особенно ненужных, она больше захламлена, чем обставлена, трудно в ней даже зарядку утром сделать, раз-вернуться негде. Квартира у нее пустая для Максима из-за того, что ни одной души на целый день с Максимом не остается. Такой традиционный каюрский способ содержания собаки имеет существенные недостатки. Невозможно поддерживать чистоту, бесполезно мыть полы и пылесосить кресла и диваны, все равно все покроется клочьями шерсти, испачкается слюной, постоянно истекающей из уголка пасти Максима, пахнущей ацетоном.

Опубликовано на личной странице 10.02.2011
Дата первой публикации 10.02.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: