Абдуфатто Абдусалямов Читатель

Записки гастарбайтера - 14 - 15 (последняя)

Глава четырнадцатая
Самарканд
В аэропорту города Самарканда в коллекторе багажного отделения столпились все пассажиры, всем не терпелось заключить в свои объятия своих встречающих. Тепло, даже жарковато в зале. Одна из женщин решила обойти очередь на таможенном досмотре, слегка оттолкнула гастарбайтера своей ручной кладью и с извинениями попросила пропустить ее, беременную женщину, без очереди. Гастарбайтер отошел на полшага, любезно пропустил ее вперед и, улыбаясь, шепнул ей, проходите, но не торопитесь, потому, что я должен раньше быть в роддоме, чтобы вас там встретить.
Таможенник, сидевший за монитором оборудования для досмотра багажа, улыбаясь и не скрывая радости от встречи, предложил доктору вместе с его беременной пациенткой пройти без очереди и без досмотра багажа, чтобы на выходе из аэропорта выяснить, кто из них больше торопится попасть в роддом. С этой минуты гастарбайтер снова начал чувствовать себя доктором. Ему казалось, что он проснулся, и все, что было до этого, было в кошмарном сне, а реальностью является то, что он выходит из зоны досмотра, поддерживая какую-то незнакомую женщину под руку, разговаривая с ней о сроке беременности и одновременно выискивая в огромной толпе встречающих своих деток. Таможенник спросил, доктор, не нужна ли машина, если нужна, то машина есть и за рулем сидит парень, который сразу при рождении был взят Вами на руки в родильном зале и весил он тогда три тысячи четыреста граммов, а сейчас он палван под все сто килограммов! Доктор поблагодарил таможенника и сказал, что теперь он готов точно также брать на руки детей этого палвана и взвешивать их на электронных весах, чтобы оценить генетический потенциал дедушки. Таможенник, собиравшийся очень скоро стать дедушкой, сообщил тревожную новость о том, что на ультразвуке обнаружилась двойня. Доктор отшутился, что один из них обязательно будет таможенником, чтобы пропускать без очереди беременных и врачей, а второй из двойни обязательно будет прокурором, чтобы следить за порядком и за исполнением законов. Детки, увидев папеньку с беременной женщиной под руку, заметили, что даже тут он успел найти себе проблемы, связанные с беременными. Пока он пробирался вместе с вернувшимися пассажирами, пред-ставленными в основном гастарбайтерами с их баулами и тюками, его дочка и сын шутили между собой, вспоминая мамин рассказ о том, как перед самой регистрацией брака в загсе их папа задерживался, чтобы осмотреть ребенка, которого привела к нему соседка на консультацию. Он смотрел и слушал этого ребенка своим любимым, детским польским фонендоскопом, в свадебном костюме 48-го размера, перешитого на 44−46. Сын отметил, раз папа воз-вращается с беременной женщиной, значит, она везет его обратно под собственным конвоем, чтобы он принимал в роддоме ее ребенка. Но почему папа держит ее под руку, может быть это наш братик или сестренка сопровождает его, находясь еще в животе у чужой мамы, съязвила доченька. Мама ее успокоила, сказав, что роды в таком случае будет принимать сама лично и обязательно сделает так, чтобы в свидетельстве о рождении ребенка была записана фамилия биологического папы, а не случайного, чрезмерно комму-никабельного попутчика.
Чтобы поделиться радостной новостью о возвращении блудного сына таможенник позвонил своему другу, профессору урологии, который спросил, а с каким багажом он прилетел. Таможенный работник, принимавший в свое время участие в проводах не удавшегося гастарбайтера, ответил, что не налегке с портфельчиком в руках, а с двумя чемоданами. Профессор урологии тут же принял решение обзвонить всех друзей и отметить возвращение блудного сына в сауне.
Сауна не состоялась, решили отметить это событие в кафе «Дружба», которое все друзья давно привыкли называть отрядным местом. Среди тостов звучало и такое: «Мы не столько нуждаемся в помощи друзей, сколько в уверенности, что мы ее получим.
Глава пятнадцатая
Вчера, сегодня и завтра
С тех пор, как гастарбайтер вернулся, прошло уже месяца три-четыре, теперь он уже доктор и потому все дальнейшее повествование термин гастарбайтер по отношению к нему применяться не будет.
Позвонила ему Ясмина, по-своему несчастная молодая женщина, на чьи хрупкие плечи постоянно ложились какие-то новые и новые проблемы. Просто так она никогда доктору не звонила. Раз она звонит, значит что-то опять с ней или с кем-нибудь из ее многочисленных родственников случилось. Чувствуя, что по телефону, если все проблемы будут выплеснуты сразу, может быть перебор, она решила встретиться с ним. Вместо того, чтобы договориться о времени и месте встречи, она приехала к нему на работу и не застала. Пришлось позвонить. А доктор, уставший и мечтающий о горячем душе с ароматным гелем для этого, чашечке чая без всяких, ставших модными, добавок и красителей, книжечке Джеральда Даррелла «Сад богов», которую он читает перед сном каждый день после приезда, собирался ехать домой. Подъехал доктор вместе со своим коллегой, который на днях поменял свою «Нексию» на более комфортабельную иномарку и пока только осваивал езду с автоматической коробкой передач. У ворот, прощаясь, закурили по сигаретке «Pall Mal» не успели даже поговорить традиционно в очередной раз о вреде курения, подъехало такси. Из него вышла Ясмина. На этот раз выкатила три арбуза сразу: какие-то серьезные проблемы с почками у ее брата, урогинекологические — у нее самой и что-то у сына с головой. Пользуясь удобным случаем, чтобы досрочно выбросить очень дешевую по сравнению с импортными сигаретами окурок местного, хотя и совместного производства, коллега отретировался тепло попрощавшись.
Доктор закрыл ослепшую собаку, Монику, в гараж, чтобы она Ясмину не испугала, а та зашла и все равно напугалась. Супруга доктора, оказалось, рано вернулась с работы, на что доктор не рассчитывал, та приветливо поздоровалась с гостьей, которую недолюбливала за то, что ее муж всегда решает для нее какие-то проблемы, порой не имеющие отношения к его основной специальности.
Все проблемы прямо или косвенно были связаны с поездкой Ясмины в Москву, где она рассчитывала немного денег заработать. Не получилось. Зато привезла с собой TORCH-инфекцию, где она там поймала «торчок», сама не знает, да и спрашивать бесполезно, все равно не скажет, да-же, если бы и знала точно. Надежды на крупный заработок ее не покидали, этому способствовало неискоренимое в ней чувство зависти. Ее идея фикс — быть состоятельной и, чтобы об этом узнал ее первый муж, с которым ее развели из-за бесплодия. Вопрос с бесплодием был решен, она усыновила мальчика, которого родная мама оставила в роддоме. В усыновлении ребенка ей здорово повезло, он достался ей даром, хотя в те годы на этом некоторые умудрялись делать деньги. С тем, что бесплатно, повезло, но ведь это был «кот в мешке». Теперь, спустя много лет, налицо не решаемые проблемы с головой. У мальчика через несколько месяцев обнаружились признаки перинатальной энцефалопатии смешанного генеза. Врачи всегда так формулируют неясные для них случаи, описывают как явление смешанного генеза.
Старые связи еще не устарели, телефоны не поменялись и все проблемы Ясмины были обговорены. Она ушла довольная и радостная.
Не успела она уйти, как к доктору пришла женщина, представившаяся как Сахиба, хозяйка, значит. Одета она была в платье траурного на востоке синего цвета, голова покрыта косынкой. Судя по тому, что была она без ребенка, можно было догадаться, что пришла она с другой проблемой. Так оно и вышло. Проблема была связана с установлением причин и обстоятельств смерти ее мужа, 38-летнего молодого здорового мужчины, уехавшего на заработки в Корею.
В свидетельстве о смерти, которое она показала доктору, было написано, что молодой человек покончил с жизнью самоубийством.
Есть основания, что имело место не самоубийство, а произошла насильственная смерть: после доставки трупа в Самарканд ящик с грузом 200 был вскрыт для омовения трупа перед захоронением. Родственники и лицо, совершающее ритуал омовения трупа (мурдашуй), видели на запястьях трупа следы от привязывания, под ногтями была забившаяся почва, на спине, на затылке следы от ударов, нанесенных твердым предметом, на шее следы удавления и запекшаяся кровь в полости носа.
В последних телефонных разговорах муж этой женщины жаловался на притеснения со стороны двоюродного брата Алишера, который вместе со своей женой и заманил его в Корею для работы на животноводческой ферме. Паспорт убитого находился у Алишера, об этом было известно его жене из телефенных разговоров. Алишер был непосредственным его начальни-ком и он насильственно сдерживал его возвращение домой в Узбекистан. Разочарование в работе возникло у мужа Сахибы через несколько месяцев, когда он, подучив корейский язык, узнал, что работает на ферме за троих, и значительную часть его зарплаты присваивает себе его двоюродный брат Алишер. Выяснение отношений между ними закончилось истязаниями и убийством.
В одном из последних перед смертью телефонных звонков муж Сахибы сообщил о том, что если что-нибудь с ним произойдет, то это будет по вине его двоюродного брата и его жены.
Пришла Сахиба к доктору за помощью, чтобы виновные в смерти ее мужа были пойманы и заслуженно наказаны.
Супруга убитого и трое ее детей, оставшиеся сиротами, не верили, что их папа мог совершить самоубийство. Они знали, каким он был сильным и волевым человеком, не боявшимся никаких трудностей.
Доктор уже почти год, как сложил с себя полномочия регионального представителя омбудсмана, однако люди продолжают идти по старой памяти и по механизму цепной реакции, по которой распространяется молва о решенных ранее проблемах по защите прав человека.
Целью обращения Сахибы было не извлечение каких-то компенсаций. Она очень боялась за судьбу трех своих сыновей, которые скоро начнут один за другим вступать в переходный возраст и они могут не выдержать возможных стрессовых нагрузок и тогда поступок отца для них может стать плохим примером. Именно для этого она добивалась уже на протяжении нескольких месяцев истины. Время шло, продвижения не было. Доктор помог ей, объяснив, куда и в какие инстанции следует обращаться, делать запросы.
Интуиция и материнский инстинкт настолько сильно были развиты в этой женщине, что ей и не нужно было знать что-нибудь о суицидах и их предупреждении. Она была четко запрограммирована в том, что это было не самоубийство, а убийство. В их сплоченной семье, ради которой и выехал глава семейства на заработки, вынашивались планы о накоплении денег на машину, о сбережении какой то их части для оплаты репетиторов, о покупке хорошего навороченного компьютера, чтобы дети не дышали пыльным воздухом прокуренного и не проветриваемого интернет-кафе. Добровольная смерть отца расценивалась бы сыновьями как измена всем тем планам, которые они строили как-то вечером за несколько дней до отъезда в Корею.
Жизнь терпима только тогда, когда в нее вложено какое-нибудь разумное основание, какая-нибудь цель. Цель эта задается социумом. Суицид возможен, если рушится связь поколений, нарастает конфликт внутри семьи. Всего этого в данном случае не было. Туйчи, так зовут убитого, любил своих детей и жену, ради них он и согласился на тяжелую работу на животноводческой ферме в Корее, залез в долги, чтобы выехать заграницу.
Возможно, факт убийства будет доказан, виновные понесут наказание, дети убитого будут знать, что отец их не предал, а пострадал из-за двоюродного брата, как наш доктор, чуть не пострадавший из-за своей старой знакомой, фамилия которой Жабатулина. Поживем — увидим.
2009 год, 26 июля. Самарканд.

Опубликовано на личной странице 10.02.2011
Дата первой публикации 10.02.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: