Василий Странник
Василий Странник Читатель

Власть капитала - это и есть яблоко раздора в мире людей.

Я инженер строитель. При перестройке, когда промышленное строительство совсем заглохло,
пришлось работать в коммерческом банке. Вот здесь я и увидел, как сводят людей с ума большие деньги так,
что даже закадычных друзей детства делают на всю оставшуюся жизнь непримиримыми врагами. Странник.

В ночь с 25 на 26 декабря 2010 года по каналу «Домашний» посмотрел польский чудовищной силы впечатления по великому смыслу фильм. Смотрел не с самого начала, поэтому название его не знаю. В этом пересказе фильма специально не упоминаю имена героев, а только их отношение к национальности для большего впечатления смысла и контрастности происходящих событий, сталкивающих людей лбами и рвущих на части каждого по их слепоте национально обусловленного ума.

Сюжет. На улице маленького польского предвоенного времени городка встречаются две свадьбы польская, и еврейская. Поздравляя друг друга обе пары, женихи и невесты обнимаются и целуются между собой. А потом собираются вместе две свадьбы и фотографируются на память. Следующий момент. Палата в роддоме, стоит возле стены уже беременная полячка и вопрошает — а трудно это, рожать? Женщина с ребёнком на руках, оказалась той еврейкой, с которой полячка познакомились в день их свадьбы, отвечает — не бойся, всё будет нормально, мол, не ты первая. И тут раздаются вопли за окном, беременная подходит к окну и говорит — это празднуют наши кавалеры, и совсем пьяные. Сценка. Стоят двое мужчин под окном палаты и хлещут водку, по очереди прямо из бутылки. Мужья просят показать детей. Беременная полька подходит к еврейке и просит дать ей её ребёнка, чтоб показать мужчинам. Та с неохотой отдаёт ребёнка. Полячка подходит к окну с ребёнком. Муж полячки увидел её и говорит своему побратиму — моя беременная и с ребёнком на руках. Еврей ему отвечает, значит, двойню родит — завтра будет второй — пьёт из бутылки и… падает. При родах у полячки родился мёртвый мальчик. Врачи делают приговор — детей у полячки больше не будет! А еврейка родила милую девочку. Вскоре начинается война. По улице, где живёт польская бездетная чета, гитлеровцы ведут толпу евреев, в которой идёт еврейская чета с ребёнком на руках. Поравнявшись с домом четы поляков, толпа останавливается. Возник казус, один из толпы начал кричать — я не еврей, и стал прорываться сквозь строй солдат. Его вначале удерживали, а потом пристрелили у всех на глазах. Увидев это, полячка просит еврейку отдать ей девочку. Та в замешательстве, а потом отдаёт, и в это время толпу погнали дальше. Муж еврей стал упрекать жену за этот поступок. Она, мотивируя свой поступок, говорит — разве ещё не понимаешь, куда нас ведут. Попадают оба в концлагеря. Еврей бежит из концлагеря и сражается в партизанском отряде. Остаётся живой и возвращается в свой родной город, где родился и вырос и его назначают комиссаром по борьбе с бандитизмом. Сценки. Послевоенное обустройство жителей возвращавшихся домой. Евреи это делают сплочённо и очень организованно всем коллективом и ставят вопрос пред командиром евреем по борьбе с бандитизмом, чтоб поляки освободили их квартиры, которые они заняли во время войны. Происходит эпизод выселения польской семьи с пятью детьми в какой-то сарай. Глава польской выселенной семьи возмущён, и высказывает это своим согражданам при любом удобном случае. В польском народе постепенно зреет психоз. Вскоре происходит стихийный митинг, на котором собрались с одной стороны евреи, с другой поляки и на этом митинге выступает комиссар еврей. К этому собранию приближается женщина, и она оказалась женой командира еврея. Встречаются, обнимаются и она сразу же спрашивает мужа — ты нашёл нашу дочь? Он говорит, что она находится у тех, кому она отдала во время войны, и они заботятся о ней. И добавляет — они очень хорошие люди! Вскоре девочке еврейке исполняется шесть лет. Родственники и друзья собираются на её именины в польской семье. Мама полячка вносит в комнату пирог, общий восторг и посыпались вопросы — где, мол, раздобыла столько денег, чтоб сотворить такое чудо. Полячка таинственно и счастливо улыбается. На именинах происходит первый конфликт между женщинами. Мама еврейка всей душой тянется к своей дочери, а та не понимая бурных чувств этой тёти к ней, холодно пятится от неё. Еврейка, настоящая мама, от этого в истерике! И на этой почве между женщинами пробегает чёрная кошка, да ещё какая! Полячка понимает, что скоро придётся отдать приёмную дочь. А девочка еврейка думала, что полячка её мама, потому что ей так и не сказали сути. На этом дне рождении своей дочери еврейскую мать душат слёзы безмерной любви, а негодование затмевают всякий рассудок, так как дочь называет её — тётя. Видя страдание еврейки мамы, и что это может плохо кончится, поляк в разговоре с евреем предлагает не рвать душу девочки, а постепенно приучить её к двум семьям, ну, а потом, когда она подрастёт, и показывает руками так, как нянчат детей, тогда она всё прекрасно поймёт. Еврей с этим абсолютно соглашается и обещает присмотреть за женой, при этом каждый раз умоляя её родить ребёнка, и пока не трогать девочку — а чета поляков бездетные и очень хорошие люди. Это он часто повторял — они очень хорошие. Кульминацией фильма становится накаляющийся психоз и бунт поляков против евреев, когда к евреям стала приходить широким потоком гуманитарная помощь из США. И евреи зажили весело с музыкой и столом, ломящимся от яств. Евреи, искренно пережив все страхи и ужасы войны, призывали радоваться каждой секунде жизни, устраивая представления с музыкой и танцами, на что полуголодные поляки смотрели исподлобья, набычившись. Это всё равно, что голодному человеку читать занудство морали «не укради!», поставив перед ним обильный и ломящийся стол с яствами или раскручивать пиар идеологий о патриотизме, в то время как в обществе властвует жуткая несправедливость. Понятно, что результат от этого головотяпства будет прямо противоположный. А потом с высоких трибун недоумевая, раздаётся: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Забыли только показать то место, каким они думали и конкретно объяснить, что они хотели. Чтоб были волки сыты и овцы целы? Тогда у овец будут постоянные проблемы! Потом происходит жутейшей инцидент с девочкой, который мгновенно переворачивает её мировоззрение. Как-то она возвращается из гостей еврейской семьи, а мама еврейка подарила ей очень дорогую куклу, дала много сладостей, и девочка пошла к польским родителям. Подходя к дому, увидела своих сверстников и с радостью направилась к ним, но дети её встретили нахмуренно — играть с ней отказались и не взяли предложенные сладости, а девчонки подружки даже не стали смотреть куклу. Мало того, её начали обзывать евреейка-жидовка, а потом ещё и избили. Она была в ужасе, так как себя считала полячкой и к евреям относилась даже с какой-то опаской. Испытав от этого шок, она, давясь слезами, выпалила — вас за это надо наказать и посадить в концлагерь и многое другое от своей обиды. В это время мама полячка спешила на помощь девочке, и, подходя к ребятне, услышала эти слова еврейской девочки. И вместо защиты её бьет девочку со всей силы ладонью по щеке, приговаривая, ах ты дрянь такая, я тебя выкормила, а ты вон как на нас поляков смотришь, все вы, евреи такие. Девочка в страшном шоке и плача побежала назад к родителям евреям со слезами. А в ночь, этого дня, отряд по борьбе с бандитизмом уходит в лес, на задание. Окружают отряд бандитов и те, почти без боя сдают оружие, а в это время из города доносится шум, и появляются отблески большого пожара. Командир бандитов, сдавая своё оружие, говорит комиссару еврею — вы нас ловите здесь, а против вас уже бунтуют в городе. А там в это время переполнил чашу терпения момент, когда один из евреев подошёл к полякам с предложением купить у него американские консервы, приговаривая — русские консервы годятся только для собак, а вот американские лучше. Один поляк спрашивает — сколько просишь? Еврей — двести злотых. Поляк в бешенстве отвечает — да я таких денег никогда не имел в кармане. И все поляки ему поддакнули. Еврей сказал что-то не очень лестное в сторону поляков на счёт их безденежья, и это всех поляков очень сильно задело и возмутило и пошло поехало — евреев начали громить. К этому погрому подключается полячка, приютившая еврейскую девочку. Берёт топор и выходит на улицу, муж пытается её остановить, та со словами угрозы — я ей, этой еврейке-жидовке покажу кузькину мать, и оттолкнула мужа, маленького роста. Когда полячка ищет еврейку, видит весь ужас происходящего погрома и его отвратительные в мерзости сцены, которые её повергли к содроганию, но одержимость злости вела вперёд. А мать еврейка с девочкой спряталась в подвале, под лестницей, предварительно заперев входную дверь. Погромщики ломятся и сюда, пытаясь войти, и долго взламывают дверь. Открывают её и на пороге, в сильно бьющем ярко глаза свете, появляется полячка с топором и спускается в полумраке по лестнице, держа топор в руке, и он медленно приближается прямо к голове притаившейся матери еврейке, прижавшей к груди свою дочь, которых из-за полумрака полячка вначале не видит. В это время появляются пьяные мужчины погромщики в проёме двери и кричат полячке — ну что нашла её. Полячка, оборачиваясь к ним, вдруг обнаруживает затаившихся женщин. Мгновение секунды и, взгляд — глаза в глаза двух по-разному перевозбуждённых, одна от страха, а другая от ненависти и злобы женщин. Полячка вдруг меняется в лице, не ожидая увидеть здесь девочку, и отвечает мужикам — здесь никого нет, пойдёмте отсюда. И начинает подниматься по лестнице. Когда возвращается еврей комиссар со своей командой в основном поляками партизанами, он пытается остановить побоище, народ останавливается и прислушивается к нему — он до войны был уважаемым учителем в этом городе. Стоят, слушают его и тут к нему сзади приближается мужчина и ударяет еврея ножом. Несколько его подручных набрасываются на лежащего еврея и бьют его ногами. Сотоварищи по партизанской борьбе сначала в стопорном шоке, а потом набрасываются на этих громил и отбивают своего командира, но поздно — он уже мёртв. Вся толпа поляков погромщиков быстро начинает после этого расходиться, и это место очищается от людей с лежащим на земле убитым евреем комиссаром. Потом выходит из подвала еврейка с девочкой и видит своего мужа на земле. Бросается к нему и видит, что он мёртв. Немая сцена, все звуки пропадают — гробовая тишина — и экран погружается в сплошную мглу. Опять та же улица, по которой гитлеровцы гнали евреев в концлагеря. И евреи уже маленькой толпой идут из города без конвоя и их провожают поляки, взирая на них молча с равнодушием своих лиц из-за забора своих дворов. Поравнявшись с домом «побратимов» поляков, еврейка, идущая в этой же толпе, вдруг в истерике подбегает с девочкой к полячке и с плачем кричит — возьми мою дочь, я не хочу, чтоб она носила клеймо «еврейка», которое гонит нас по белу свету. Полячка улыбнулась, посветлев лицом, и сделала движение навстречу этим женщинам, обездоленным властью безобразия криво сработанных законов в этом мире. И тут закатила истерику девочка, крича — я поляков ненавижу, и к ней не пойду! Полячка сразу меняется лицом, и оно резко застывает и каменеет, остановившись, она резко бросает слова жёсткими губами — будьте вы все прокляты. Того не понимая, что эти еврейки так же находятся под тем же прессом глупости, что и сама полячка. Толпа евреев медленно под еврейскую заунывную музыку с жалостью надрывного, то высокого, то вдруг почти пропадающего звука скрипки, выворачивая своей мелодией всю душу наизнанку, гонит их дальше. Медленно удаляясь, эта толпа евреев превращается в белое пятно экрана. Музыка мгновенно обрывается, и в тишине свет так же быстро исчезает, резко сменяясь на тьму. Такое ощущение, как будто всё замерло в один миг и остановилось всякое движение и дыхание жизни, а тьма означает немую сцену вопиющего к Разуму так и не раскрытого вопроса — кто правит бал в этом мире??? И тут праздно мыслящие холёные заумники поспешать во всём этом огульно обвинить абстрактного человека, который здесь совсем не причём. Потому что человек существо абсолютно программируемое, и все его поступки и действия зависят от того, какие по качеству программы в него внедрены. И встаёт с всею жутью вопрос — кто программисты? Повторяю, я не знаю, как называется этот фильм, но я бы его назвал так: «Власть капитала — сытый голодного не понимает!». Но золото само по себе ничего не значит — это кусок металла — и оно не имеет никакого отношения к энергетическим ресурсам жизни человека. Его не намажешь на кусок хлеба, когда захочется поесть. Вспомним сказку, в которой сказочный герой просил у волшебника такое желание: к чему бы он ни прикоснулся, всё это превращалось бы в золото. Волшебник спрашивает: «А ты хорошо подумал, прежде чем это просить?» Тот ответил: «Да!» «Хорошо, будет, по-твоему» сказал Волшебник. Радости было безмерно — к чему не прикоснётся — золото, кругом золото! А потом захотелось поесть, и тут возникла большая пребольшая проблема. Вопрос. Кто внушил людям о какой-то магической ценности золота, за которую люди расплачиваются не только своей психо-интеллектульной энергией, трудясь веками в поте лица, но и самым ценным, своими жизнями, убивая за золото даже своих друзей детства. Вспомним рассказы Джека Лондона. Так что это за сила, которая на это способна, посмотрим сюда и попытаемся в кое-чём разобраться, чтоб увидеть и понять это?

Этот двадцатый век с неразрешимыми загадками развития стран России и Германии. Вопрос. Кто россиян сделал коммунистами? Скажут, Ленин. А кто его натолкнул на это, и какая сила потом привела его к власти? Ведь ничего само собой не происходит даже в мизерных случаях, не говоря уже о таком масштабе, как уровень огромной страны. Причина всегда рождает следствие, но не наоборот! А кто немцев потом сделал фашистами? Скажут, Гитлер. Вот здесь можно усомнится так, что аж мозги всмятку. Гитлер не умел даже нормально излагать свою речь, не то, чтоб потом так запальчиво говорить, доводя толпы людей до истерики. Это факт! Кто его обучил риторики на уровне подсознания? А какая сила привела его команду к власти в 1933 году. А уже в 1935 году Гитлер кладёт свой «прибор» на Версальский договор, который довёл немецкую нацию, умеющую трудится и всегда жить безбедно, к нищете и голоду, унизив этот народ до озлобления, готового уже на что угодно, с армией захудалого государства — несколько тысяч солдат и с парой пушек. Всё остальное после Первой мировой вывезли и запретили всякое военное производство, демонтировав все заводы. Спустя всего четыре года, после 1935 года, Гитлер развязывает Вторую Мировую войну. У Гитлера оказались лучшие в мире самолёты, подводные лодки, крейсера, танки, стрелковое оружие… Как такое могло произойти за четыре года? И война шла на всех просторах земного шара. Германия держала цепко и надёжно в своих лапах все океаны. С какого шиша, и на какие средства надо было раскручивать военное производство, и любая работа в Германии оплачивалась по высшему масштабу. В отличие от СССР, где военку гнали годами, раздув армию до миллионных масштабов, за похлёбку… керзово-фуфаечной идеологии. А всё население страны, как безумное, выполняло все требования вождя изредка показывавшегося народу с парою ключевых колючих слов, включающих программу в каждом перекошенном от страха мозгу. Так были сформированы две мощные силы, антагонистически настроенные в Европе. Об этом У. Черчилль сказал так: «Сталин принял неграмотную в лаптях крестьянскую Россию, а сдал с атомной бомбой. Представляете себе, какой был там форсаж!» И совсем абсурд, по всем стратегиям военного искусства. Европа уже на всю ивановскую воняет от пороха, а Сталин уничтожает часть офицерского состава. Это обернулось тем, что впервые месяцы войны было потеряна львиная доля живой силы, почти все самолёты, почему-то оказавшиеся возле границы и многое другое. И начинали почти всё с нуля. Чтоб затянуть процесс в морской узел, а война была кровожадней, масштабней и подольше громыхали пушки? И что ещё характерно, если в России испокон веков всегда правили, вгоняя страх в народ пред силой власти, как осиновый кол в труп, то в Европе всё опиралось на пиар холизмы лидера, доводящего толпы масс до исступления безумства — чего стоила речь Муссолини. Этот диктатор буквально наслаждался от каждого своего слова, производящие наркотический фурор в толпе буквально беснующихся людей, которые он бросал, расхаживая по балкону, как кость преданным собакам. Вот что значит сила власти пагубного программирования человека.

Назначение человека, не страдать скрестя руки, на земле, чтобы заслужить легендарный рай. Его назначение скорее заключается в том, чтобы поднять землю до неба. Всё то, что освобождает людей, всё то, что заставляет их сосредотачиваться, понуждает в них начало собственной жизни, самобытной и действительно самостоятельной деятельности, есть то, что даёт им силу быть самим собою, — истинно; всё остальное — ложно, свободоубийственно, нелепо. Освободить человека — вот единственно законное и благодетельное влияние… Когда обойдёшь мир, везде найдёшь много зла, притеснений, неправды, а в России, может быть, более, чем в других государствах. Не от того, чтоб в России люди были хуже, чем в Западной Европе, напротив, я думаю, что русский человек лучше, добрее, шире душой, чем западный; но на Западе против зла есть лекарство: публичность, общественное мнение, наконец, свобода, облагораживающая и возвышающая всякого человека. Это не существует в России. Западная Европа потому иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит наружу, мало что остаётся тайным. В России же все болезни входят внутрь, съедают самый внутренний состав общественного организма. В России главный двигатель — страх, а страх убивает всякую жизнь, всякий ум, всякое благородное движение души… Русская общественная жизнь есть цепь взаимных притеснений: высший гнетёт низшего; сей терпит; жаловаться не смеет, но жмёт ещё низшего… Хуже же всех приходится простому народу, бедному русскому мужику, который, находится на самом низу общественной лестницы, уже никого притеснять не может и должен терпеть притеснения от всех по этой же русской пословице: «Нас только ленивый барин не бьёт!» Один страх не действенен. Против такого зла необходимы другие лекарства: благородность чувств, самостоятельность мысли, гордая безбоязненность чистой совести, уважение человеческого достоинства в себе и других и, наконец, публичное презрение ко всем бесчестным, бесчеловечным людям, общественный стыд, общественная совесть… Эти качества цветут только там, где есть для души вольный простор, не там, где преобладает рабство и страх: сих добродетелей в России боятся, не потому что их не любили, но опасаясь, чтоб с ними не завелись и вольные мысли… Михаил Александрович Бакунин «Исповедь».

В смутное время община России сомкнулась в государство, народ освободил Москву и на Земском соборе выбирал царя. Самодержец всероссийский — воплощение народной силы воли, и опираться он должен не на бюрократию, а на общины, доводящие до него свои нужды через Земские соборы. Самые большие сложности возникли с понятием «народность». Все употребляют одни и те же фразы, но понимают их по-разному и даже не замечают этого. Самодержцы от Екатерины до Сталина высоко ценили русский народ за готовность безропотно сносить любые их выкрутасы. Когда же народ восставал, это объясняли происками — вора Емельки, платных агентов Германии, мирового империализма или совсем уж таинственной мировой закулисы. В любом случае бунт оказывался кратковременным, и элита (неважно, старая или новая) опять на многие десятилетия получала возможность жить в своё удовольствие — до следующего бунта. В России после реформ Александра I возникли элементы самоуправления. Появился по-настоящему независимый суд с непугаными присяжными; до огромных масштабов разрослось кооперативное движение; существовали боевые профсоюзы, настоящие, а не санкционированные царём политические партии и многочисленные общественные организации. А главное, существовали сотни тысяч людей, готовых добровольно трудиться на благо отчизны. В XX веке эти учреждения были уничтожены. Большая часть тогдашних славянофилов и западников либо погибли, либо оказались за границей, где продолжали свои споры. Но это уже другая тема. Община, с которой славянофилы связывали будущее России, исчезла бесследно. Надломленная Столыпиным, искалеченная Сталиным, она окончательно рухнула, когда при Хрущёве крестьяне получили паспорта, давшие им возможность бежать от опостылевшей «соборной» жизни в колхозах. Этих беглецов, плохо ориентировавшихся за пределами своей деревни, иностранцев в собственной стране, всюду подозревающих подвох и в упор не видящих реальных опасностей, прекрасно описал Василий Шукшин. В сегодняшней России противостояние западников и славянофилов, казалось бы, возобновилось. Но если идейные преемники Грановского и Белинского всё-таки существуют, то к духовным потомкам Хомякова, Киреевского, Аксакова можно причислить разве только что Солженицына с его призывом «жить не по лжи». Подлинными победителями оказались наследники Уварова, Бенкендорфа, Булгарина — певцы империи, «без лести преданные» царские слуги, «прагматики», всегда готовые в одночасье сменить точку зрения на противоположную. Они по-прежнему громко рассуждают о величии России — и по-прежнему переводят активы за границу, а детей воспитывают в Кембридже (графство Кембриджшир) и Гарварде (Кембридж, штат Массачусетс). Какова цена этого «прагматизма»? В 1840 году население России составляло 62,4 миллиона человек, США — около 17 миллионов. Сегодня в России живёт немногим 140 миллионов, а в США — более 300. При этом США втягивают со всего мира наиболее одарённых людей, а Россию в посткоммунистический период покинули, по грубым оценкам, около трёх миллионов специалистов. Наверное, прав был славянофил Хомяков, написавший 165 лет назад: «Избави Бог от людей самодовольных и от самодовольства всеобщего». России неможется… особенно потому, что приходится ей иметь дело не с какой-либо внешней опасностью, внешним врагом, — а с самою собой. При таком положении дел всего опаснее самолюбование, всегда вреднее дешёвый внешний политический интерес, отвлекающий общество от вопросов внутренних. Воображать себя патриотом, не расходуясь на это никаким новым трудом мысли и продолжая воспитывать детей своих в Дрездене или Женеве… и при этом воображать себя русским, будучи им лишь только по имени и по крови.

А на «эгоистичном» Западе миллионы добровольцев бесплатно помогают больным, жертвам катастроф, жителям бедных стран. Множество общественных объединений работают над решением самых разных проблем — от спасения Аппалачских гор, разрушаемых газодобытчиками, до раздачи велосипедов африканским детям, которым трудно добираться в отдалённую школу. При чрезвычайном событии толпы людей заполняют улицы и площади, выражая своё негодование к происходящему произволу. Александр Алексеев «Славянофилы в поисках идеала» ж-л «Наука и Жизнь» № 11−2010г.

Опубликовано на личной странице 07.04.2011
Дата первой публикации 07.04.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: