Василий Странник
Василий Странник Читатель

Граждане и государство: опыт российского и шведского гражданского общества.

Нынешняя правящая элита России — реальные олигархи, крупные предприниматели, мечтающие стать олигарха-ми, и связанное с ними чиновничество — в модернизации не заинтересована. Общая слабость управленческой мыс-ли, нежелание или не умение работать сочетались с легкомысленной готовностью брать за основу своих действий зарубежные образцы. Результатом стали бездумная трата государственных средств и ослабление доверия населения к власти. Как всегда процветает коррупция среди чиновников, уполномоченных производить госзакупки. Это — ста-рая традиция, ведущая своё начало с XVI века. Свыше 400 лет русская элита торгует богатствами страны, работая на экономику Запада. Сначала продавали лес и пеньку — тогдашние стратегические товары, потом — зерно, потом — всё, что только можно. А ввозили — технологии и предметы роскоши: элита усвоила западные стандарты роскоши и видела в Западе образец во всём. И всё это время Россия «догоняла» Запад, причём, чем сильнее догоняла, тем больше от него отставала. Так, при Екатерине II Россия вышла на первое место по производству железа, которое она вывозила в Англию, Францию и даже Северную Америку. И Англия не могла обойтись без русского железа, по-тому что оно было дешёвым — его плавили крестьяне, закреплённые государством за заводами. А английское железо было дорогим, потому что производилось наёмными рабочими, которым надо было платить высокую по рос-сийским меркам зарплату. Но и Россия не могла обойтись без экспорта железа: при бедности большинства русского населения внутренний рынок был крайне узким и однообразным. Михаил Антонов «Эпидемия прожектёрства».

Выход России из государственно-бюрократического социализма осложнился тем, что не было ясности в главном вопросе: к чему мы переходим. По ряду объективных и субъективных причин в России был реализован худший из возможных вариантов выхода из социализма — номенклатурно-олигархический. И происходил он путём захвата но-менклатурой и её доверенными олигархами как государственной собственности, так и власти. А такой захват не мог сопровождаться коррупцией. По уровню коррупции Россию ставят рядом с одиозными государствами Африки и Азии. «В России создана система капитализма для избранных, мафиозный капитализм, эрзац капитализм… Россия сравнима с самым худшим в мире латиноамериканскими обществами, унаследовавшими полуфеодальную систему». Дж. Стиглиц. Причём её рейтинг из года в год не становится лучше. Что предлагается противопоставить коррупции? Готовность и желание наказывать. Это твёрдо заявил действующий президент. Но главным становится тот заслон, который ещё вводил Ельцин, — декларация о доходах и имуществе. И своих. И ближних родственников. Однако за что будет отвечать чиновник? И вообще, кого проверять? Всех? Кого-то? Всё не регламентировано. Везде остаётся: «на усмотрение»… Выходит, если я не нравлюсь, попаду под «усмотрение». Теперь вопрос о выборе объекта про-верки тоже остаётся за начальством. Значит, именно его надо ублажать. А надёжнее всего — ввести «в дело». Ещё лучше — иметь организованную группу, способную и «достать» начальство, и держать в узде «нарушителей кон-венции». Словом, мафию. Такая борьба с коррупцией создаёт мотивы для подкупа и начальников и контролёров. Идея декларации о доходах проста: выявить и наказать. Но могут ли карательные меры пресечь то, что стимулиру-ется веками всей сутью самой организации системы власти? Наказания применялись тысячи лет, даже руки рубили. А коррупция всё живёт. Итак, вывод. Предлагаемые меры борьбы с коррупцией выльются в борьбу внутри бюрокра-тии, в самоедство начальства. Итогом такого самоедства станет появление победившей и никому, кроме себя, не подконтрольной группы. А она — лучшая база для коррупции и основа нового витка новых видов коррупции.

Гавриил Попов «О коррупции в постиндустриальном обществе» журнал «Наука и Жизнь» № 3−2010г.

В настоящее время практически всё население России следует относить к категории потерпевших от преступных действий коррупционеров. Официально признанный факт, что в стоимости каждого квадратного метра возводимого в стране жилья коррупционная составляющая — взятки, которые строительные компании платят чиновникам в про-цессе разных согласований, достигает 30%! Из каждого рубля, который россиянин платит на приобретение продук-тов питания, взятки и «откаты» работникам многочисленных проверяющих и надзирающих органов отнимает не ме-нее 20 копеек. Все мы, без исключения, годами исправно платим огромный коррупционный налог! И если формаль-но, по закону, являемся соучастниками совершаемого в масштабах государства преступления. Но прямые матери-альные потери населения — лишь одна из многочисленных бед, которые несёт коррупция. Она неизбежно формиру-ет коррупционную мораль — недоверие к институту власти, неверие в справедливость и, как следствие, сознатель-ное пренебрежение законами. На определённой стадии включается чудовищный механизм самовоспроизводства коррупционного монстра, охватывающего все сферы жизни и поражающего всё новые и новые поколения. Теперь уже никакие декларации о намерениях изменить ситуацию к лучшему не имеют ни малейшего смысла, если они не подкреплены реальными, жёсткими, даже жестокими мерами. «Убить дракона» ж-л «Наука и Жизнь» № 10−2009г.

Склонность к послушанию и следовать правилам, законам, предписаниям заставили циничных наблюдателей взглянуть сверху вниз на «глупых» шведов и увидеть что с течением времени эти качества в более широкой обще-ственной перспективе и доверие к другим, и вера в закон, и общие институты получают огромные преимущества. Все остались в выигрыше от большого доверия, которое повлекло за собой снижение потребности в полиции и ад-вокатах, и от того, что социальные, политические и экономические отношения не были отмечены подозрительно-стью и недоверием. Законопослушность уходит корнями в основополагающую максиму: «Страна должна строиться по закону — и все, включая короля, стояли под, а не над законом!» Была создана история, которая связала закон-ный порядок с гражданской свободой и демократией. В этой истории взгляд на короля и государство принял ту спе-цифическую форму, которая является характерной для Швеции. Если в остальной части западного мира развитие демократии было связано с борьбой дворянства и буржуазии против королевского единовластия, то в Швеции, на-оборот, центральную роль стал играть альянс между королём и классом бондов к общему врагу — знати, которая пы-талась ограничить власть короля и поработить бондов. Знать в этой перспективе предстаёт как угроза и националь-ной независимости, и свободе бондов от закрепощения. В данной антипатии король и бонды находили путь друг к другу. Результатом этого стала шведская политическая культура, которая уже на раннем этапе характеризовалась сильной центральной властью; одновременно с этим единовластие короля парадоксальным образом основывалось на протодемократическом порядке, который зависел от уникальной свободы шведских бондов, в то время как жите-ли в остальных частях Европы в основном становились лично зависимы от господ. Таким образом, вместе король и бонды вели борьбу как за независимость страны, так и за индивидуальные свободы; борьба эта была направлена против иноземных врагов и собственной знати, которая считалась менее патриотичной, больше думающей о собст-венных интересах и постоянно стремящейся к ограничению власти короля и свободы граждан. С этих позиций, ко-торые стали доминировать в истории Швеции с начала XIX века, свобода трактовалась силою взаимосвязи как на-родной самоорганизации — борьбы бондов, так и связанной законом центральной власти, обязывающий её заботить-ся о народе и всеобщем благе. Это двойное наследство в Новое время перешло к шведской социал-демократии, чья историческая сила как раз и заключалась в подобной расколотости. Социал-демократы стали претендовать на то, чтобы быть и народным движением снизу, и правящей партией сверху, которая рассматривала демократическое го-сударство как лучший инструмент для осуществления как демократии, так и равноправия и справедливости. В кон-цепции «дом для народа» входила идея о равноправии и индивидуальной независимости как об основном идеале. Целью было освобождение рабочих и других людей, кто не принадлежал к высшему слою, не только от бедности в чисто экономическом смысле, но и ото всех притеснений и унизительных форм личной зависимости. Народные дви-жения рассматривались не только как легитимные, но и как основополагающие для демократического становления индивида. Они выступали в качестве школ демократии! Где в особенности молодые люди, рабочие, крестьяне, про-исходившие из наименее обеспеченных слоёв, могли научиться тому, как создавать организацию, управлять её де-лами, вести протокол, принимать решения в демократическом порядке и представлять собственные интересы так, чтобы они находились в соответствии с более широким общественным интересом. Одновременно они считали своей задачей с помощью государства как инструмента освободить граждан от негативного влияния других частей граж-данского общества — от старого буржуазного взгляда, где доминировали филантропия и благотворительность, сти-мулирующие рост иждивенцев и попрошаек. Эта деятельность, к тому же была и проблематичной, так как основы-валась на недемократичных и неравных отношениях в обществе, где простой люд вынужден был просить унизи-тельную милостыню у зажиточных господ. Поэтому благотворительность и филантропия, так же как и религиозные общества должны были попасть на задворки истории. Ни один гражданин не должен был зависеть ни от семьи, ни от благотворительности! Все шведы — мужчины, женщины, старики, дети, больные, люди с ограниченными способ-ностями — должны были иметь возможность с помощью государства жить независимой жизнью, в безопасности и свободе. В этом общественном договоре альянс между государством и индивидом стал центральной осью, вокруг которой строились социальная и семейная политика. В Швеции более демократическим методом считается распре-делять полученные путём налогообложения средства, задействовав гражданские механизмы, в противоположность отказу от получения средств, которые отдельные лица жертвуют на те цели, которые они хотят поддержать, пресле-дуя чаще интерес получить для себя льготные условия налогообложения. Я называю этот порядок шведским «госу-дарственным индивидуализмом», поскольку он строится на парадоксальной на первый взгляд смеси крайнего инди-видуализма и сильной государственной власти. Шведское государство благосостояния основано на идее индивиду-альной автономии, а системы благосостояния связаны скорее с отдельными индивидуумами, чем с семьями или с действующими лицами гражданского общества, такими как церкви и благотворительные организации. Цель заклю-чалась в том, чтобы сделать максимальным равноправие всех индивидов и их независимость друг к другу, включая даже тех, кто находился в отношениях зависимости к другим индивидам, имеющим власть. Вначале эта борьба за равноправие и независимость была присуща только мужчинам, но постепенно эта же тенденция стала распростра-няться и на женщин, стариков, детей, больных, людей с ограниченными возможностями и других притеснённых или лишённых власти индивидов. Результатом этого явилось отличие Швеции от других стран в том, что касается дейст-вующих ценностей и законодательства! Позитивный взгляд на государство и закон и это выразилось в высокой сте-пени социального согласия, низком уровне коррупции и высокой степени доверия к общим институтам. Выраженный индивидуализм, равноправие между женщинами и мужчинами и их равноценность хорошо видны по результатам крупных международных исследований, в которых проводится сравнение между разными странами. В области зако-нодательства Швеция отличается тем, что в ней снижен уровень зависимости членов семьи друг от друга на любом уровне. Менее индивидуальная эмансипация от традиционных уз в патриархальной семье и более иерархичные ин-ституты в составе общества ставят индивида в крайнюю зависимость от непредсказуемости возникающих условий. В таких условиях жизни индивид потенциально слаб, в то время как системная перспектива обюрокрачиваясь, доми-нирует. Такой тип индивидуальных и юридических обязывающих прав, который существует, например, в США, где большая часть школьного, медицинского обслуживания и заботы о престарелых предоставляются через частные уч-реждения, необычен для Швеции. В последние годы это привело к тому, что была введена новая система, в которой граждане сами могут выбирать между государственными и частными школами, государственными и частными по-ставщиками медицинских услуг. Замысел заключался в том, чтобы создать большее разнообразие и большую свобо-ду выбора, но одновременно с этим следует отметить, что деятельность частных поставщиков жёстко регулируется. Это есть цель многих шведов. Связь между здоровьем народа и демократией обнаруживается в том, что граждане с худшим состоянием психосоциального здоровья чаще чувствовали апатию или отвращение, например, к тому, чтобы участвовать в выборах или каким-либо образом влиять на политику страны. А люди являющиеся членами объедине-ний, представляют собой особую группу граждан и они, вероятно, уже с самого начала больше доверяют другим людям, чем те, кто не состоит ни в какой организации. Изучение значимости организаций для общего здоровья на-рода выдвинуло на первый план позитивные результаты активности объединений, ведущие к общей психосоциаль-ной стабильности и чувства принадлежности к обществу. Немаловажным было и то, что народ стал привилегирован-ным протагонистом. Можно рассматривать Швецию как сильное централизованное государство с одной стороны, и серьёзным народным самоуправлением с другой стороны, которые находятся почти в бескомпромиссном альянсе. Общественные организации — важная часть структуризации социума и они составляют ядро гражданского общества. Активное участие в объединениях в первую очередь рассматривается как реальный и потенциальный ресурс, ис-пользуя который граждане могли влиять на свою собственную ситуацию, условия жизни других людей и демократи-ческий процесс. Общественная и добровольная деятельность может быть понята с точки зрения обязанности и дол-га. Ведь каждый гражданин должен способствовать «общему делу». Основным отличием обществ, которые лишь формально считаются демократическими, от обществ, в действительности проникнутых духом демократии, является именно свобода гражданского общества от доминирующего вездесущего государства. И этим фактором является конституционный порядок, который определяет основные права, создающие базу для возникновения и существова-ния общественных объединений и организаций. На следующем уровне находятся специализированные законы и по-становления, которые в правовом отношении регулируют деятельность организаций. Они определяют способы ру-ководства организациями, решают вопросы собственности и разделяют ответственности, устанавливают разрешён-ные формы объединений и организаций. Также в них формулируются требования к бухгалтерскому учёту и государ-ственной регистрации организаций, к декларированию ими доходов и степени внутренней демократии… И важней-шим является вопрос государственного финансирования общественных организаций, как это осуществляется и на каких условиях. Здесь речь идёт о прямой финансовой поддержке этих организаций государством. Таким образом, государство определило юридические рамки, которые создают очень благоприятные условия для развития граждан-ского общества, защищая его от возможности получения неограниченной власти какой-то партии, и даже теми по-литиками, кого поддерживает большинство в риксдаге. Государство давно взяло на себя активную политику в отно-шении разных организаций с целевой задачей всемерно поддерживать традиционные народные движения, исклю-чая всякое неравенство среди них в законодательном и материальном преимуществе того или иного фактора.

Профессор Ларс Трэгорд, Институт Эрста Шёндаля, Швеция. Это яркий пример разумного подхода к своей жизни.

Опубликовано на личной странице 07.04.2011
Дата первой публикации 07.04.2011

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: