Алина Простова Читатель

Сиди и дружи

Вместо писем приходят люди. Вместо упрёков — утешения. Так бывает, когда на вопрос «За что сидишь?», — не называешь статью.

и встречай
 — Добрый день, не подскажете, как к тюрьме проехать?
 — К тюрьме?! Отчего ж не сказать-то! Скажу, дочка. Он туды до конца самого, потом налево. Там еще указатель будет поцарапанный, эт его Витька-тракторист эдак разукрасил. Пьёт, скотина этакая. Так от указателя через 20 метров повернуть — и всё, приехали! — объяснила краснощёкая улыбчивая старушка, с головы до ног укутанная в шубу и шерстяную шаль, придающие ей сходство с матрешкой.
- А с какой это целью интересуетесь? — подошёл к машине молодой человек, явно занимающий пост первого парня на деревне. — За что сидит-то? Серьезное что-то? Или так, халява?
Услышав ответ, молодой человек поправил свою меховую кепку, приосанился и проинструктировал:
 — Ну вы там это… хорошо напишите. Всё как есть. По-чесноку, А если что не понятно, ну вы это, меня спросите, я вам всё объясню. Хорошим людям грех не подсобить. — уже со смущенем проговорил он, зачем-то подталкивая нашу машину.
Недалеко от Москвы, казалось бы, а разница на лицо.

Тюрьма представляла собой огромную территорию, ограждённую высокими серыми стенами и колючей проволокой. Телевидению верить можно — всё так. Мы подъехали к тяжёлым воротам. Место угрюмое, мокрое.
 — Куда? — встретили нас, как оказалось, охранники. (По первому взгляду не отличишь от бульдогов, честное слово.) — пропуск давай!
На мои попытки объяснить, что я тут человека навестить собираюсь, что часы как раз приёмные, число на календаре верное, сыпался шквал ругани:
 — Разъездились тут! Это, в конце концов, тюрьма, а не санаторий! — тактично орали мне в оба уха караульные. Спустя полчаса я всё же добилась встречи с начальником колонии, который, по странному стечению обстоятельств, оказался на рабочем месте. Местые жители успели шепнуть по секрету, что такое случается крайне редко.
И вот, наконец, пропуск в руках, вход открыт. Время посещения — всего лишь час.
Комната для свиданий оказалась небольшой, без окон, с яркой лампой, как при допросе, с четырьмя деревянными партами и стульями, прочность которых не сильно внушала доверие.
 — Ждите, сейчас приведут, — бросил мне служащий тюрьмы, должность которого была мне неизвестна, а как оказалось позже, еще и его функция. Прошло пять минут, пятнадцать, а на двадцатой я не выдержала:
 — Где можно столько заключенного водить?! — вспыхнула я.
 — Что за возмущение? Ждать не умеете — не мои проблемы. Кто вам нужен-то? — снова ряакнул неизвестный служащий.

и смирись
В комнату ввели Мику. Раньше это был высокий, атлетичного телосложения молодой человек с кудрявыми непокорными волосами, как и он сам, и с дерзкой и одновременно смущённой улыбкой. В нём было что-то от капризного ребёнка и серьёзного мужчины. Сейчас передо мной предстал другой человек: худой, с грустной улыбкой и подозрительно аккуратно уложенными волосами. Видимо, пришлось подчинится ему заонам тюрьмы, раз даже кудри усмирились.
 — Ну, здравствуй. Как ты тут?
 — Да как-то так… Вот вы, девушки, такие все одинаковые! Лишь бы пожалеть! — неожиданно рассмеялся он. Я каким был, таким остался. Две руки, две ноги, голова на плечах. Не изменился ни капельки!
 — Всё шутишь?
 — Ну… есть чуть-чуть. А что делать? — пожал плечами Мика.
 — Расскажи про тюрьму?
 — Холодно тут, во всех понятиях. Но ребята, вроде, неплохие. Есть, конечно, и нелюбезные особи. Они держаться отдельно, мы — отдельно. Непривычно сначала было, потом срослось. Не пойму одного лишь, поступают сюда личности, а выходит… толпа. Держатся тут шайками. Никакого беспредела, но напрягает это. Разговоры ограничены жёсткими рамками, в основном, молчим. Строгое табу на жизнь за проволокой, причину срока. За это тут не приголубят. — он опустил глаза и задумался. — Условия не такие уж плохие. Еда оставляет желать лучшего, но и не скажу, что совсем гадость. Терпимо. Чисто очень. Никто в грязи жить не хочет, так что каждый день генеральная уборка. Вроде всё. Ровно тут. Нечего сказать больше.
- Тебя здесь окружают совсем иные люди. Ты берешь от них что-то?
- От паней научился, в первую очередь, терпеть. От гордыни избавился. Приходиться мириться с законами и правилами, здесь есть выше чем я. — тихо сказал Мика.
 — Какие они, законы?
 — Ну про один из них выше говорил уже. Нельзя касаться «лички». Мы не друзья тут, а товарищи по «отмотке». Это расстраивает очень. Не могу я так. — он провёл рукой по лицу, словно стирая какой-то осадок. — Все арестанты деляться на четыре, так сказать, касты: первая, высшая каста — блатные; вторая, самая многочисленная — мужики; третья, более или менее большая (в зависимости от зоны) — козлы; четвертая, низшая — петухи, отверженные. Я вроде как во второй. — Мика задумчиво затянулся сигаретой. — Ну, ещё есть понятие такое: если кто-то из блатных руку поднимет на любого из арестантов, тому не сладко придётся, а вот если побьют крысу, которая тырит у товарищей, то глаза закроют. Тут не только юридические законы, тут мораль важна. Даже сильнее, чем за пределами колонии. Парадокс. — он усмехнулся, дотягивая бычок. — Хм, как бы сказать. Есть понятие такое, как «х**м не наказывают». Можно штраф потребовать, избить, но не опустить. Человек, он, везде человек, как не крути. Пусть здесь и другой мир — зазеркалье. — щёлкнул пальцами Мика.
- Чем ты заполняешь пустоту и свободное время?
 — Воспоминаниями… О детстве нашем и, вообще, обо всём. Помнишь, как мы
познакомились?!
 — Да, уж, такое не забывается…

и цени
«Привет, я Цыган, а это Мика. Мы хорошие ребята!» — громко рассмеявшись, представились два задорных молодых человека. Это было сказано как-то по-детски. С первого момента знакомства, эти двое дали понять, что скучно явно не будет. Когда, хитро прищуриваясь, друзья смотрели на друг друга, окружащие знали, что в их головах работает мощнейший генератор идей и планов, а это значало — шуму они наделают немало.
Мика грустно улыбнулся и посмотрел чёрыми глазами куда-то вдаль.
 — Я всё-всё помню. Мы дружили с самого детства — не разлей вода. Два черноволосых бесёнка, державших в постоянной боевой готовности весь двор. Мы вызывали предметы споров: кто-то негодовал и осуждал, а кто-то махал рукой, мол, сами детьми были.
 — Цыган был заводилой и постоянно подбивал меня на приключения, а я был
согласен на всё. Главное, что он всегда начинал фразой: «Не бойся, это не больно». Цыган был единственным ребёнком в семье. Родители баловали его, выполняя любой каприз, и никогда не наказывали. А у меня 2 старших брата и сестра… и родители, которые наказывали «для профилатики»! Это отразилось на наших характерах. Цыгану сулили великое будущее, что он добьётся всего, что пожелает, и пока он там летал в своём образе звезды, я мечтал, что напишу книгу…
Прыгнуть со второго этажа с самодельным парашютом, срочно эвакуироваться из домика на дереве через пожарный выход, съехать на ногах вниз по самой крутой ледяной горке — всё это, говорил Цыган, вообще не больно и бояться не надо.
 — Я прыгал, эвакуировался… Потом — в больницу. Мы росли бок о бок. Но всегда я был в его тени. Цыган — лидер. Мы и дальше бы терроризировали всех, но тут меня дрнуло влюбиться. А он подсел на наркоту. Хотя начинали мы вместе, так, побаловаться. — махнул рукой Мика — Помню, гашиш был, поника, кислота пару раз. Но ему мало всё было. Он хотел больше тумана. А я остановился. Цыган обвинял в предательстве, а когда при нашем с ним разговоре моя девушка поставила выбор между ней и наркотиками, назвал ещё и подкаблучником. А у меня инститкт ещё, я и не хотел, и не до наркотиков было. А он иссыхал под всеми возможными действиями. Я ничего не мог поделать. Он ведь мой лучший друг! А ещё говорят: «Его Величество, Человек! «Тьфу, да какие мы великие, раз не черта не можем! — Мика стукнул по шаткой парте кулаком.

и забудь
Цыган стал гоняться за метадоном. Не героин, конечно, но вреда не меньше. Он дешевле, достать легче, а свойства такие же. В маленьком подмосковном городке получить его можно только через одного барыгу. Или, по его словам, милицию. Цыган прибегал к услугам первого, но по воле случая, продавца либо взяли с поличным, либо он просто сбежал. История об этом умалчивает. Молодому человеку ничего не оставалось, как прибегнуть к услугам милиции.
 — Я в тот день как раз сессию сдал… Третий курс института как никак! Ну, мы во дворе собрались, отметить. А Цыган к милиции пошёл за дозой. Но я об этом не знал. За углом дома в тонированной девятке просходила сделка. Всё шло ровно: получил товар — отдал деньги. Но в какой-то момент Цыган почувствовал неладное. Резко открыв дверь, он бросился бежать. Менты — за ним.
И тут они мимо нас проносятся. Я смотрю, Цыган, а за ним двое каких-то в гражданке. Я за ними бросился. Не знал, что это менты. — он снова достал сигареты. — Закурим, друг? — грубовато и по-тюремному спросил парень.
Быстро догнав, Мика принялся бить мужчин, давая возможность Цыгану сбежать. Тот, само собой, разумется, делать этого не стал, а также вступил в драку. Но впереди виднелась подмога, на этот раз — со стороны людей в форме. Молча протянув руку за пакетом с наркотиком, Мика дал понять, что Цыгану пора отступать. Секундная сцена: взгля друг другу в глаза, улыбка. Цыган сбежал. Подоспевший наряд заломал руки Мике, и на глазах у всего двора затолкал в машину.

и прощай
 — Суд я почти не помню, как во сне это было. Приговорили к пяти годам лишения свободы в колонии особого режима за хранение и распространение наркотиков и избиение служащих правопорядка. И вот я тут. — грустно улыбнулся Мика, терябя в руках давно потухший бычок. — Знаешь, выкурить сигарету — это как пообщаться с другом.
- Цыган исчез из города, ты в курсе?
- Странно. Он навещал меня раз пять. Я не держу на зла. И не стоит винить его. Это я решил так. Он бы здесь сломался. Ему свобода важнее жизни, понимаешь? Когда я вижу Цыгана, становится так просто и легко, также, когда он приходил в больницу после наших детских авантюр, долго извинялся, а потом мы много смеялись. Это мой друг. Мой брат. И неважно, что и как. Песня есть у репера Гуфа. Хорошие строчки: «Дружба, зачем вообще нужно это понятие? Чтобы лишнй раз понять, что друг можеть быть предателем? Да, конечно нужно. Ведь кроме того как подставлять, дружба, учит ещё и прощать.» — рассмеялся Мика.
Внезапно подошёл тот непонятный служащий юрьмы и забрал Мику. Я тоже направлась к выходу.
 — Знаешь, — обернулся он — через пять лет мы с Цыганом взорвём. Обязательно взорвём. Готовьтесь!

Опубликовано на личной странице 02.03.2014
Дата первой публикации 02.03.2014

ШколаЖизни.ру рекомендует

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

Популярные видео