Анна Сызранова Мастер

Как я лежала в детской инфекционной больнице. Полезный опыт.

Я, конечно, не самостоятельно лежала, в инфекционной больнице, а в качестве сопровождающей мамы заболевшего малыша Петра трех с половиной лет от роду. У Пети сильно заболела голова на фоне ОРВИ, поэтому я и вызвала врача, который решил нас госпитализировать.
Привезла нас в инфекционную больницу скорая помощь, утром в воскресение. Причем по дороге мы чуть-чуть не попали в аварию, вернее, машина скорой помощи, везущая нас с Петькой, почти врезалась в людей, переходивших оживленную трассу по пешеходному переходу. Мы съехали в кювет и напугались, хорошо, что я была пристегнута, и Петр тоже. Сильнее всех напугался мой муж. Потому что он ехал сзади. Сопровождал, так сказать, машину скорой помощи в надежде понять, куда везут половину его семейства. И муж мой чуть в скорую — то помощь не врезался по причине экстренного торможения. Это было бы совсем смешно и точно задержало бы наш приезд в инфекционное отделение. Но, слава Богу и реакции, муж вовремя затормозил, наша процессия постояла, люди ушли, и мы проследовали дальше.
Я следила, чтобы сын не потерял сознание. Петька терять его совершенно не собирался, он собирался заснуть, но мой воспаленный мозг решил, что сыночка отключается, и я постоянно тормошила его.
Параллельно я занималась самобичеванием, без устали задавая себе вопросы: почему не уследила, ведь не первый же ребенок? Как довела до транспортировки в медицинское учреждение?
Нам с Петром дали отдельный бокс. Петя, еще под действием обезболивающего, вел себя спокойно, исследуя новое место. Меня больше всего поразил леденящий холод в палате (отопление еще не дали) и замучил голод — пообедать дома я не успела, в больнице обед прошел, сорок минут интенсивного плавания в бассейне давали о себе знать. Обед уже кончился.
Прошло три часа. Со времени нашего приезда в больницу ни одной лечебной процедуры с сыном проделано не было. А между тем он снова начал жаловаться на головную боль — действие «Панадола» прошло. Когда я сообщила о происходящем на пост, мне предложили четвертинку таблетки парацетамола. И укол димедрола с анальгином. В этом месте я вскипела:
-Вы что, сутки собираетесь держать на обезболивающих препаратах ребенка с сильной головной болью?
-А что вы хотите, воскресение, врачей никого нет.
-Я хочу, чтобы его начали лечить. Возьмите у него анализ крови — что такое может болеть в голове так сильно? Что ему прописали — антибиотик. Почему не колете?
-Так вечером по плану укол.
-Колите сейчас, и второй укол — вечером, если у него прогрессирует воспалительный процесс, то надо лечить, а не ждать.
Так я добилась, чтобы ребенку укололи все, что можно, и он уснул, обиженно всхлипывая. Во сне у Петьки поднялась температура, и я выпросила у доктора еще жаропонижающих свечей.
И больше голова не болела. И температуры не было. Не знаю, что за антибиотик нам назначили (надо посмотреть в выписке), но он явно помог.
Поэтому для себя я сформулировала Правило № 1 общения с врачами:
«Больница — не место, где маме можно снять с себя ответственность. Это место, где маме ответственность за ребенка надо удвоить.»
На следующей день после нашего появления в больнице нас посмотрел ЛОР, и вынес свой вердикт — отит. Поэтому у малыша голова и болела. Когда симптомы получили объяснение, мне стало гораздо легче, я успокоилась, и жизнь в больнице потекла своим чередом. Наше с Петей уединение нарушалось только грохотом дверей в семь часов утра — первый укол. Дальше стучала уже дверца в стене — подавали завтрак. Да, в стене была проделана дверца наподобие форточки с подставкой — через нее мы и питались. Потом обед — все так же, многослойно одетые, стучащие зубами под одеялом, мы проглатывали еду и засыпали днем — потому что больше делать было нечего, и потому что страдали недосыпом от раннего пробуждения. В этот момент начиналась уборка помещений — с выносом мусора, шварканьем шваброй под кроватями и упреками в том, что «Сегодня вы совсем уж насвинячили».
Из-за уборки на дневной сон мы ложились поздно — уже к полднику. Распахивалась дверка в стене и оттуда кричали: «Давайте кружку». Не встать и не получить киселя являлось подсудным делом, поэтому, не просыпаясь, я протягивала чашку, потом снова ныряла под теплое одеяло, и так мы спали до ужина.
После ужина оставался только вечерний укол — и дальше снова мультики и игры. Компьютер наш был снаряжен как надо, поэтому мы с сыном даже посмотрели «Аватар», который до сих пор является его любимым фильмом.
Санузел в боксе был шикарный — по площади в два раза больше, чем палата, с одинокой ванной, стоящей в центре помещения, с двумя тумбочками, унитазом и большой кастрюлей для мусора. На крышке кастрюли была наклейка: «Опасные отходы класса „Б“», и первые три дня я относилась к ней с большим уважением, обходя за метр. Боялась опасных отходов. Мусор наш с сынишкой я складывала в полиэтиленовые пакеты, которые отдавала убирающим медсестрам. На третий день до меня дошло, что я могу пользоваться этой посудиной по прямому назначению, и впервые бросила туда шкурку от банана. Ощущала я себя при этом, как будто оскверняла святыню — конечно, надо ведь бросать действительно опасные отходы, а я со своим бананом. Со временем робость я преодолела, и мусор сыпала безбоязненно.
Инфекция Петькина оказалось активной. На второй день заболела и я — поднялась температура, заболело горло, начался озноб и ломота во всем теле. Вот тут-то я и поняла, каково это — болеть. «Ужас, — соображала я, торопливо разводя парацетамол, чтобы сбить себе температуру 37,6, — как ужасно хворать. А я ребенка три дня мариновала!». К себе я постулаты доктора Комаровского применять не решилась, выпила антибиотик и на следующий день выздоровела.
Так мы и жили мирно в инфекционном боксе целых три дня, пока не случилось два события:
1) Дали отопление
2) Нам подселили соседей.
Надо сказать, что помимо просмотра «Аватара» пять раз в сутки, чтения Джека Лондона и детских книжек, компьютерных игр и разговоров по телефону, я немалое время уделяла переживаниям о том, как мне плохо живется, в частности:
-как мне холодно;
-как тут грязно;
-у меня плохая мать;
-я плохая мать;
-отвратительный климат в Сибири;
-подружки ни одна не позвонят;
-дочь пропустит бассейн;
-дома хорошо, а здесь рано будят;
И еще тысяча причин осознавать, что я живу хуже всех. Я бы до сих пор так думала, если бы не соседка Лара. Их привезли ночью — Лару с сыном Максимом. Тоже ангина, температура 39,6. С утра мы познакомились, пригляделись друг к другу, и я открыла для себя новый мир. «Мир сказок и сновидений», как сказал бы Карлсон, который живет на крыше.
Лара родом их рабочего поселка Линево, но живет с пятилетним Максимом здесь, в городе Бердске, в общежитии. Лара красивая, стройная брюнетка с длинными волосами. С папой Максима в разводе, он «папаша алкоголик», как объяснил мне Макс. Лара работает таксисткой в такси «Романтик», и у нее есть парень — познакомилась, когда она приехала на вызов. Ее сын Макс произвел на меня тяжелое впечатление — наголо бритый (вши), со всеми сгнившими передними зубами, он говорил едва ли лучше моего трехлетнего Вовы. Когда Лара на работе, он сидит с ее соседкой по общаге. В садик Максим не ходит — нет места и прописки. Собственно, у него не было даже страхового полиса — Лара съездила за ним, оставив Макса под моим присмотром.
Когда Максим спит, то очень сильно храпит, хрюкает и задыхается, кажется, что каждый его вздох — последний. Аденоиды, наверное, или отек. Я сплю очень чутко, и со времени их приезда спать стало невозможно. На второй день совместного житья я пожаловалась Ларе:
-Когда так храпит мой муж, я даю ему кулаком под ребра. А с вами что делать?
Удивил меня Ларины рассказ о том, как заболел Максим: «Поднялась температура, я пошла в аптеку, говорю, что дать ребенку. Мне сказали — дай полтаблетки парацетамола, полтаблетки анальгина. Я дала, у него температура спала. Ну и все, спать легли. А ночью случайно проснулась (мой парень в гости пришел), чувствую — Максим совсем горячий. Вызвали скорую».
О своей семье Лара тоже очень спокойно рассказывала: мама умерла десять лет назад (то есть когда Ларе было 13 лет), папа запил и тоже умер через пять лет. Есть старший брат, был женат, разведен и женат снова, снова разведен и теперь живет с женщиной. Его дочка от первого брака в детдоме где-то в Новосибирской области. Лару в больнице навещала вторая бывшая жена брата с маленьким сыном.
Работа? Лару недавно уволили с работы, потому что машина, на которой она работала, оказалась разбитой. В тот день Лара осталась ночевать у старшего брата, машину оставила под окном. И наутро обнаружила, что у машины сожжено сцепление, помяты дверь, бампер и бок, разбито лобовое стекло. Лара думает, что это старший брат ночью пьяный брал машину и куда-то врезался, но он не сознается. Хозяйка машины подала заявление в милицию, и Лара уже заплатила тридцать девять тысяч рублей из шестидесяти ущерба. Денег нет совсем, и ей предложили поработать диспетчером, но вот незадача — Максим заболел и она с ним в больнице.
От Лариных рассказов веяло такой матерой беспросветностью, что я и думать забыла о том, как мне плохо. Я думала о том, как бы ни подцепить вшей, и как бы выспаться, потому что маленький Максимка хрипел во сне так, что становилось страшно.

Зато за наглухо запечатанным окном бокса бушевала красками осень, по очереди маячили моя мама и муж, привозя разные вкусности, звонили подружки и дочка, сынок быстро выздоравливал, и отчетливо чувствовалось, что жизнь прекрасна, прекрасна и удивительна.

На шестой день нас отпустили домой. За выпиской до сих пор не могу доехать. Иногда вспоминаю больницу и докторов, громкоголосую медсестру и лечащего врача, лица которого так и не запомнила — она все время была в маске.

Статья опубликована 7.10.2011
Обновлено 10.10.2011

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Искренне рада за Вас, Дмитрий. А мы через неделю после выписки опять в садике подхватили ОРВи, и опять ухо разболелось у ребенка - недолечили. ЛОР удивленно сказала - а почему вас вообще выписали через 5 дней после такого серьезного заболевания (гнойная ангина с отитом) и не назначили поддерживающих, препаратов, для иммунитета? Так что мы опять болеем

    Оценка статьи: 5

  • Анна,сочувствую,но не все инфекционные больницы такие...Лежал с трёхгодовалым сыном в инфекционке где-то около 14 дней с диагнозом гнойная ангина.В палате было тепло и чисто.Разрешили привезти телевизор,дивиди и ноутбук.Отношение к пациентам от санитарки до главврача на уровне.Причём лежали не в элитной больнице,а в обычной городской.И соседи по палате хорошие.После выписки остались только положительные эмоции,если можно так сказать.

  • Спасибо, Ольга. Вы правы, такой опыт - никому не пожелаешь.

    Оценка статьи: 5

  • Ольга Бахтина Ольга Бахтина Профессионал 7 октября 2011 в 21:53 отредактирован 7 октября 2011 в 21:54

    Хорошо написано. Это опыт, из разряда "не жалко", но никому его не пожелаешь.
    Было, проходили. Только лежали по животиковым делам. А с нами в палате еще девочка 3,8 - без мамы, еще девочка - 4 года (без мамы, но она смогла пробиться к ребенку после того, как вышла на знакомых главврача) и еще молоденькая мама (21 год) с дочкой 3,5 лет. И мой пятилетка.
    1. Не паниковать. Главные в выходные - принимающий врач и медсестра.
    2. "Трясти" лечение, о чем и сказала автор. Ходить, спрашивать, контролировать лекарства.
    3. Отмыть палату как только представится возможность.
    4. Вообще не бояться - капельниц, уколов, огромных холодных санузлов, запахов, швабр, ведер и тряпок больничных. Все начинает проходить, когда начинаешь заниматься не только своим ребенком, о котором и так все болит, но и соседними, потому как они-то совсем одни.
    5. Главное - чтобы не выгнали, потому как врачи считают, что "сами детей накормили". Потому врачам улыбаться и терпеть их.
    6. Эмоции завязать в узел. Там еще деток из детских домов лечат. На это совсем тяжело смотреть.
    6. И еще иметь хоть малейшее представление о болезни ребенка. И еще уметь это объяснить ему. Врачи часто по-другому к таким мамашкам относятся. Потому как те ответить могут не на эмоциях, а по делу.
    Я после той больницы дочку захотела.

    Оценка статьи: 5