Рамиль Ахмадеев Дебютант

Любовь и рыбалка.

Любовь и рыбалка, смешно звучит, не правда ли? Хотя…, почему бы и нет? Рыбалка. Тихое увлечение или тихая страсть, если, конечно, такое словосочетание имеет право на существование. Увлечение, страсть — это чувства. Но любовь — это тоже чувство, чувство, переросшее увлечение и страсть или, переросшее увлечение и стремящееся к страсти. (Мне более по душе первое определение) И разве не может быть так, что два чувства, уживающиеся в одной душе, могут влиять как-то друг на друга, усиливать или дополнять и, влиять тем самым, на судьбу самого человека.

В моей жизни рыбалка сумела объединить образы двух речек, с которыми у меня ассоциируются детство и молодость, с образами двух самых дорогих мне женщин: моей матери и моей первой жены. Так или не так, судите сами. То, о чем я хочу рассказать происходило в моей жизни давным-давно. Кое-что подзабылось.

Чтобы раскачать волну воспоминаний, хочу начать с более позднего периода…

В то время я работал на строительстве Байкало-Амурской магистрали мастером. Жизнь моя была наполнена романтикой, мы все были «сплошная молодежь» и, все в большой или в меньшей степени, бредили охотой и рыбалкой. Так как рыбалка, по тем строгим временам, была более доступным развлечением, имя нашей красавицы Таюры не сходила с наших уст. Я жил в поселке Звездный, прямо на берегу Таюры, которая затем впадала в Лену. Дом наш практически нависал над этой рекой, так как был построен на склоне крутой сопки, на нарезанной бульдозерами террасе. В окна нашего дома хорошо просматривался мост через Таюру и сама река, далеко вправо и влево от моста, пока не скрывалась за ближайшими сопками.

Я с детства любил побегать с удочкой и имел, хоть и небольшой, успех в этом деле. Моя мать, большая любительница рыбы, смотрела сквозь пальцы на мои отсутствия от восхода до захода солнца. Впрочем, от этого больше всего страдала не она, а мои братья и сестры, которые дольше любили поспать и не успевали улизнуть из дома вовремя. Им оставалось только ворчать в мой адрес, отправляясь под бдительным оком матери на прополку в огород и проводить там время в ожидании момента, когда мать или отвлечется на другие дела, или потеряет бдительность.

Признаюсь, в детстве я очень любил свою мать, так же как и она меня, но рыбалку и свободу я тоже любил, а мать моя, за любую рыбу, даже величиной с мизинец, готова была отдать душу. К тому же в нашем голодном детстве, это служило неплохим подспорьем. Мать не ворчала на меня, не ругала и, хотя ей нелегко приходилась с такой буйной оравой без моей помощи (я был самым старшим), лишь жалела меня, когда я прибегал еле живой от усталости и голода. Краюшки хлеба, которую я самостоятельно осмеливался отрезать от домашнего каравая, естественно хватало лишь на утро.

Постепенно мои рыбалки стали привычным делом для всей нашей семьи и по утрам мать сама будила меня, чтобы я не проспал утреннюю зорьку. Будила она меня своеобразно. Я спал отдельно от братьев и сестер в чулане, на свежем воздухе, она заходила туда и, делая дела, тихим голосом пела мне на татарском свои, придуманные для меня песни. Первые звуки, которые я слышал просыпаясь, были звуки песен матери, наполненные любовью ко мне. Мне было уже лет 12, это пора, когда начинаешь обращать внимание на женщин и то, что я именно в эту пору так остро прочувствовал любовь своей матери ко мне и осознал свою любовь к ней, заложило, видимо, во мне мое отношение к женщинам, основанные на нежности и романтизме… И на уважении.

Я, каким-то образом, (сейчас, по прошествии многих лет, сам этому поражаюсь) умудрялся сохранять каждую пойманную рыбешку и, только в самых исключительных случаях, когда уж совсем сводило от боли желудок, выбирал парочку самых заморенных, запекал на костре и съедал. Меня поддерживала любовь к моей матери, ее искренняя радость по поводу моей добычи и, когда я представлял, как она будет радоваться моему, даже ничтожному улову, на меня накатывала такая большая и теплая волна любви, нежности и благодарности, что я сам пресекал любые попытки собственных посягательств на улов.

Когда мы с братьями и сестрами вспоминаем наше детство, конечно, речь заходит и о родителях. И в первый раз, когда я сказал, какие у нас с матерью складывались отношения в ту пору и, что с тех пор мать для меня образец нежности и любви, не все со мной согласились. Кто-то сказал, что мать была суровой, а кто-то, что она слишком часто была злой. Я не осуждаю их, тем более, когда меня жизнь увела далеко-далеко от моей мамы, именно они, в большей степени, оказали ей поддержку и дали ей любовь.

А рад тому, что первой женщиной, которую я полюбил осознанно, оказалось моя мать. Благодаря тому, что она меня научила любить, мне удалось сохранить чистоту моих отношений с женщинами. Нет, я не был евнухом и пуританином, но я ЛЮБИЛ и меня ЛЮБИЛИ.

Вот таким образом в моей жизни с детства переплелись любовь к матери, любовь к женщинам и любовь к рыбалке. Может потому, что я РЫБА?..

А на Таюре была совсем другая рыбалка, несопоставимая со всем моим опытом. Да и река была другая. Река моего детства Иж, медленно и спокойно извивалась среди песчаных берегов. Она была, ласковая, теплая, как любящая мать, или как няня, в крайнем случае. Весной широко разливалась, подступая вплотную к деревне, а затем, отступая, оставляла нам напоенные водой луга и прибрежные заросли, множество озер с рыбой. Короче: она нас купала, обогревала и кормила щавелем, смородиной, черемухой, рыбой. Когда я слышу песню Пьехи о городе детства, я взгрустнув, обычно вижу эту речку из своего детства.

Таюра была совсем другая, она походила скорее на своенравную и взбалмошную девушку: красивую, холодную, резкую, с непредсказуемым характером — если уж и ее сравнивать с женщинами. У нас в то время работала в основном «холостякующая молодежь», молодые семьи только — только начинали появляться и девушки были нарасхват. И, конечно, девушки и женщины, которые остались на «Большой Земле», были опоэтизированы в наших глазах, почему и всеми любимая Таюра, напоминала нам женщин. В тот момент, который я описываю, я попал в число счастливчиков: вошел в «касту женатиков» и даже более того — в число будущих отцов. Вы, наверно, видели, с какой гордостью носят беременные женщины свой живот, какие у них глаза, какая улыбка. Так смею Вас заверить, что не меньшую гордость испытывает и мужчина, так же трепетно и гордо оберегающий свою жену, как она свой живот.

У наших жен на Баме не было таких возможностей изощряться в требованиях, как у героини О’Генри (женщины, в большинстве своем умненькие создания и прекрасно понимают, что требуя невозможного можно остаться с носом, но, если поставить задачу на самой-самой грани возможного…), Так вот, когда жена мне сказала, что хочет морковку, я вынудил прораба дать мне выходной, твердо отклоняя все его попытки надавить на совесть заявлениями типа: «работа важнее» (мы постоянно работали без выходных и, если кто из бамовцев читает меня, они подтвердят, что таким был Уласик Валера, мой прораб), на попутках добрался до Усть-Кута, каким-то чудом выпросил там у какой-то бабки пару морковок (все-таки зона вечной мерзлоты) и, когда вернулся гордый и счастливый, был немало смущен тем, что морковь она, оказывается, никогда не любила.

На мое счастье, у мой жены проснулась дикая тяга к свежепровяленной рыбе, в частности к хариусам. До этого, будучи родом из Ташкента, она в качестве рыбы признавала только сазанов, хорошо прожаренных или потушенных с помидорами и брезгливо смотрела на нас «аборигенов», поедающих хариусов во всех видах: сырых, чуть просоленных (пролежавших в соли чуть более 2 часов) и чуть провяленных. (Видела бы она, как на зимней рыбалке в 40 градусный мороз, когда рыба, выброшенная на лед замерзает практически на лету и, даже не успев коснуться льда, на лету же разделанная, тут же съедается и запивается ледяной водкой).

Я сидел, оцепенев от растерянности и горя, когда она тихо плакала, причитая, что я ее совсем не люблю, что кроме морковки я ничего не способен достать и, что даже хариусов, которых ей сейчас так хочется, я полностью скормил соседу. «Вобщем, — сказала она внезапно успокаиваясь и вытирая слезы: я больше так жить не могу и уезжаю к маме!».

Ошарашенный внезапным и необъяснимым концом моей семейной жизни, я вылетел на улицу и побежал к речке. Слава богу, клев был отличный, я засолил рыбок в кастрюле, стараясь, как мог, успокоить жену, но она ничего не хотела слышать и тихо всхлипывала. Как вы себя чувствуете, когда плачет любимая женщина? Плачет и Вас не слышит… Вы понимаете, что со мной творилось?!!

Утром, развесив просоленную рыбу на кухне, я ушел на работу, взяв с жены слово, что она без меня ничего не предпримет и, пообещав вернуться пораньше. Хорошо, что она еще работала, а работала она в парткоме, откуда ее вряд ли бы отпустили за один день. Целый день, весь редкий мужской коллектив, успевший вкусить семейной жизни, успокаивал меня, говоря, что у баб это бывает, токсикоз называется. Но мне казалась: мой случай особенный.

Придя домой, я обнаружил, что на леске висят, почему-то, лишь головы от хариусов, как будто, какой-то голодный великан нетерпеливо пооткусывал им тушки, поленившись снять целиком. Жена довольная, уютно посапывала на тахте и я, поспешно перекусив, рванул опять на речку за залогом семейного счастья.

Жена, ежедневно с нетерпением ждала меня с рыбалки, жадно смотрела на рыбу, которая у нее не успевала не то что провялиться, но и просолиться и так, постепенно, усвоила все навыки аборигенов. Со временем она начала относиться ко мне все теплее и теплее, пока, наконец, не заявила, что ей надоело ждать меня с рыбалки и она будет ходить на нее вместе со мной. Я уже говорил, что наши окна выходили прямо на реку, рыбачили все в пределах видимости с поселка (начало рано темнеть и в рабочие дни уходить далеко не было резона), поэтому мы всегда знали, есть клев или нет, определяясь по количеству рыбаков на берегу. Если клев был, мы брали удочку и осторожно спускались к реке, благо червей или другую наживку нам искать не было надобности. Я научился делать мушку из тонкой лески «радуга» и, как не странно, осторожный хариус на нее клевал.

Я забредал в речку на перекате, находил ямки, которые обычно образовывались сразу за перекатами и закидывал удочку. В таких местах вода бурлит, поднимая частички ила и песка, а хариус, привлеченный характерным звуком бурлящей воды, устремляется за кормом и теряет осторожность. Я имею ввиду молодняк.

Жена, стоя на берегу, комментировала весь ход рыбалки: охала, визжала, ворчала. Она испытывала настоящий азарт, как болельщик на футболе. Странное дело, мои успехи на работе ее несколько не трогали, а тут она меня целовала за каждую пойманную рыбешку. Я имел неосторожность рассказать ей, что наш прораб, поймав рыбу, тут же съедает ее и рыбачит дальше. И однажды, оглянувшись, заметил, что она с упоением раздирает зубами хариуса, переданного ей и сделал вид, что ничего не видел. (Таюра очень чистая река и рыба в этих водах не терпит ни малейшего загрязнения, не болеет и не заражена никакими паразитами).

Наши совместные рыбалки и пешие прогулки пошли нашим отношениям на пользу, жена успокоилась, похорошела, в глазах появился блеск. Мы опять ходили по улицам поселка, взявшись за руки, как восемнадцатилетние. Потом прошел и токсикоз. Вскоре приехал тесть с Ташкента (заядлый рыбак) с корзинами фруктов и винограда, (нас очень хорошо обеспечивали колбасой, но в первые годы совсем забывали о фруктах и овощах… Каково было беременным, а?) Мы позвали гостей, закатили пир на весь мир, на котором говорили много и хорошо о любви.

Через несколько месяцев, в мой день рождения, у нас родилась дочь, как Вы понимаете, тоже Рыба.

Вот такая вот история о рыбалке, речках и любви.

Статья опубликована 16.11.2011

Комментарии (7):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Марта Гужева Марта Гужева Читатель 18 ноября 2011 в 23:02 отредактирован 18 ноября 2011 в 23:03

    Рамиль, здравствуй! Пишешь так, что я сразу вижу о чем ты повествуешь.Изложенные мысли легки в понимании, читается как на одном дыхании. И я поняла прочитав все три твои статьи, что цель твоей Жизни это Любовь с большой буквы ко всему, что есть на этой Земле. Спасибо!

    Оценка статьи: 5

  • Я и признаться не рассчитывал на такие слова. Не скрою, смущен и растерян. Спасибо за такой прекрасный отзыв, если б я на самом деле был таким, я б, наверно, не мучался вопросом: "Зачем,я?" Но все равно приятно. Спасибо.

  • Как здорово рассказано. Замечательная история.

    Оценка статьи: 5

    • Алексей Латухов, наверное каждый, покопавшись в памяти, вспомнит свою волшебную историю, основанную на любви к женщине (к женщмнам) Мы рождаемся от любви и, по крайней мере,первые годы нашей жизни связаны с нашей любовью к Первой Женщине в нашей жизни.

  • Согласен, что каждый вспомнит свою историю.
    Но вот красиво рассказать не каждый сможет.

    Оценка статьи: 5

  • Тронуло до слез. Особенно как Вы хорошо написали про мать. Спасибо.

    Оценка статьи: 5

    • Оюна Будаева, мать и была моя первая любовь. Мы жили трудно и бедно. Сельская интелегенция тех лет, пятеро детей. Огурец на огороде был экзотическим "фруктом". Я заметив завязь по нескольку дней сторожил его, не выдержав срывал очень юным ( почему они тогда так медленно росли?)и нес матери. Также и с первыми ягодами из леса. Десяток ягод, сам не ел, а прямо в ладошке нес матери. Даже сейчас не могу писать о ней равнодушно, но матери уже нет. Сейчас я вижу ее совсем юной, в белом платье и в белой широкополой соломенной ( может не соломенной) шляпе.