Александр Казакевич Мастер

Маяковский: поэт, которого никто не любил? Часть 1

«Только в сортире с листом бумаги одинокие запираются!»
Владимир Маяковский — пожалуй, самый нелюбимый поэт из всей школьной программы. Трудно найти школяра, которому бы нравилось учить наизусть стихи, славящие Ленина, партию и революцию. В своей нелюбви к творчеству Маяковского признавались многие его современники, и даже друзья.

Есенин говорил: «Разве мог бы поэт написать: „Запрусь, одинокий, с листом бумаги я“? Это только в сортире с листом бумаги одинокие запираются!». «Тарарабумбия какая-то, — говорил Ленин о стихах Маяковского. — Кричит, выдумывает какие-то кривые слова, и все у него не то, по-моему, — не то, и малопонятно».

Даже Чуковский, которого Маяковский считал своим другом, писал: «Стихи Маяковского… отражают в себе бедный и однообразный узорчик бедного и однообразного мышления, вечно один и тот же, повторяющийся, точно витки на обоях… Это Везувий, изрыгающий вату».

Но был и другой Маяковский. Тот, которого боготворила молодежь, который собирал многотысячные аудитории, стихи которого зашивали в гимнастерки солдаты, идущие в бой… В двадцатых годах в Москве можно было видеть, как студенты, взявшись за руки, шли по улицам и проспектам, скандируя «Левый марш»…
В шестидесятых годах наш великий атлет Юрий Власов, много лет удивлявший мир своим мужеством и волей к победе, всякий раз, подходя к штанге, шептал над ней какую-то молитву. Так, во всяком случае, писали иностранные корреспонденты. Много лет спустя Власов признался, что это была не молитва, а стихи Маяковского:
…И я, как весну человечества,
Рожденную в трудах и бою,
Пою мое Отечество,
Республику мою!

Тяжелый человек с гнилыми зубами
Маяковский — личность противоречивая. Эти противоречия много лет смягчались или преуменьшались. Выставлялась напоказ его правильность и верность коммунистическим идеалам. И вот этого «правильного» поэта — так не любили многие поколения советских людей. Каким же он был, «неправильный» Маяковский?
Его отец умер нелепой смертью: сшивая бумаги, он уколол палец булавкой, началось заражение крови и вскоре этот очень сильный и совсем нестарый человек умирает. Его смерть оставит след на всю жизнь в памяти Маяковского. С этого момента он всегда будет с нескрываемой мнительностью относиться к каждому порезу, взыскательно осматривать поданную в буфете тарелку, с брезгливой опаской браться за дверную скобу, захватанную чужими руками. Куда бы он ни шел, он всегда будет брать с собой йод, маленькую мыльницу и несколько чистых платков.

Его мнительность дополнялась большой болезненностью. Гнилые зубы — к двадцати годам у него не осталось ни одного здорового зуба, — вечно распухший гриппозный нос, частые головные боли, всегда холодные и влажные руки… Он постоянно простужался и болел — и в Крыму, и в Евпатории. Болея, проявлял ужасную капризность: без конца мерил температуру, а однажды разбил подряд три градусника. «Какой же он был тяжелый, тяжелый человек! — скажет о нем Эльза Триоле, сестра Лили Брик. — Вечные придирки ко всякому обслуживающему персоналу, ссоры с собственными домработницами, вызов директоров ресторанов и писание длинных обстоятельных жалоб… Мания аккуратности, доходящая до педантизма…»

Доитель изнуренных жаб
При выдающихся внешних данных — его рост был равен почти двум метрам — Маяковский, обладая сильным голосом и большой физической силой, был крайне застенчивым и чувствительным человеком. Свою застенчивость он старательно маскировал показной и подчас чрезмерной грубостью. Выступая вместе с поэтами-футуристами, он выплескивал на публику опивки чая, посылал ей символические плевки и трехэтажные оскорбления. Публика тоже не оставалась в долгу, бомбардируя выступавших на сцене тухлыми яйцами. Ю. Карабчиевский пишет: «После одного из таких вечеров, на афише которого было написано «доители изнуренных жаб», газеты назвали группу футуристов «доителями одураченной публики».
Позднее Маяковский скажет о своем футуризме и революционно-агитаторском творчестве всего два слова: «Чушь собачья!» Этот же приговор он вынесет себе и своему творчеству незадолго до смерти. Приговор смертельный и… несправедливый!

Советский барин
Ю. Карабчиевский: «Он действительно получал большие гонорары и в некотором роде был советским барином: отдыхал в лучших домах отдыха, беспрепятственно ездил по заграницам, снимал дачи, имел домработниц и даже собственный автомобиль, едва ли не единственный в целой стране».
Разумеется, ему завидовали. И, конечно же, обвиняли в «продажности» Советской власти. Александр Блок записал у себя в дневнике незадолго до смерти: «Научиться читать „Двенадцать“. Стать поэтом-куплетистом. Можно деньги и ордера иметь всегда». То есть, иными словами, — стать Маяковским…
Почти неизвестен тот факт, что Маяковский постоянно раздавал свои деньги старикам. Он тайно отыскивал бедных стариков и помогал, не называя, от кого деньги.

Одна из слабостей Маяковского — азартные игры: карты и бильярд. Ему не важно, играют ли на деньги или на услуги, ему дорог азарт игры. Проиграв, он безропотно подчиняется капризу удачника: терпеливо кипятит ему чай, таскает за ним по саду стулья, а однажды, как того требует выигравший, лезет под бильярдный стол и исполняет оттуда песенку тореадора…

В войне с «запятатками»
У Маяковского не было возможности получить настоящее образование. Поэтому его письма и рукописи изобилуют орфографическими ошибками и другими грамматическими погрешностями. Особую неприязнь Маяковский питал к запятым. Ю. Карабчиевский: «Взгляните на рукопись любого стиха Маяковского: там нет ни одной запятой (мы же знаем, он их ненавидел). Все знаки препинания в его произведениях, начиная с 16-го года, расставлены Бриком. Черновик всякой новой вещи он прежде всего отдавал Брику: «На, Ося, расставь запятатки». Говорят, что строй «лесенкой был им придуман специально для замены традиционной системы пунктуации, которой он так и не выучился. При наличии лесенки «запятатки» уже не обязательны…

«Никогда ничего не хочу читать… Книги? Что книги!» — говорил Маяковский. Он на самом деле ничего не читал. Его рабочая комната на Лубянке поражает отсутствием книг. На вопрос анкеты: «Есть ли у вас библиотека?», — он отвечает: «Общая с О. Бриком…» Возможно, это одна из причин, что литературная работа давалась ему нелегко. Он буквально покупал понравившиеся ему рифмы и строчки у своих товарищей по перу. Ради одного-единственного слова он выхаживал по 15−20 километров, подбирая на ходу десятки и сотни рифм, пока не останавливался на одной, наилучшей.

«Мои стихи не печка…»
Маяковский был блестящим острословом. Его знаменитые выступления, где он читал свои стихи и отвечал на записки, и сегодня вызывают восхищение. Он тщательно готовился к каждому вечеру, и — простим ему эту слабость! — многие остроты сочинял заранее, а порой и сами записки с вопросами. Например:

 — Маяковский, каким местом вы думаете, что вы поэт революции?
Маяковский отвечает:
 — Местом, диаметрально противоположным тому, где зародился этот вопрос.
Еще несколько:
 — Маяковский! Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают!
 — Мои стихи не печка, не море и не чума!
 — Маяковский, вы считаете себя пролетарским поэтом, коллективистом, а всюду пишете: я, я, я…
 — А как вы думаете, Николай Второй был коллективистом? А он всегда писал: «Мы, Николай Вторый…» И нельзя везде во всем говорить «мы». А если вы, допустим, начнете объясняться в любви к девушке, что же, вы так и скажете: «Мы вас любим»? Она же спросит: «А сколько вас?».
Широкой аудитории менее известны эпиграммы Маяковского, но и в них, несмотря на известную пикантность, Маяковский-острослов не знает себе равных. По цензурным соображениям их не включают в собрания сочинений, но истинные поклонники его творчества знают их наизусть. Например, эпиграмма на поэтессу Веру Инбер:
Ах, у Инбер,
Ах, у Инбер
Что за глазки, что за лоб!
Все смотрел бы, все смотрел бы
На нее б!

Или такое четверостишие-экспромт по поводу нецензурных надписей на Доме-музее Герцена:
«Хер цена Дому Герцена».
Заборные надписи плоски.
С этой — согласен.
В. Маяковский.

Продолжение следует ]

Статья размещена на сайте 29.12.2007

Комментарии (20):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Иванова Екатерина Читатель 2 июня 2011 в 17:32 отредактирован 25 мая 2018 в 08:54

    Ужасная статья. После прочтения автора захотелось за ноги подвесить... Советую вам впредь не писать вещей, о которых представление имеете смутное или не имеете вообще. Очень жаль людей, которые прочитав такую статью, примут ее как истину в последней инстанции.

  • Я как раз таки тот самый школяр, который обожает стихотворения Маяковского. Но в основном это не стихи, воспевающие советский строй и вождей, а произведения о философии жизни, где я могу найти и себя. Вообще, у меня два самых любимых поэта: Пушкин и Маяковский. Совершенно разные с точки зрения их творчества. Но одинаково мною любимые. О-ДИ-НА-КО-ВО
    А статья неплохая, не знала, например, что у Маяковского были гнилые зубы. Любопытно ознакомиться было с фактами его биографии. Ну все, поехала читать вторую часть!

    Оценка статьи: 5

  • Статья отличная, но заголовок слишком категоричен. Люба упускает главное у Карабчиевского " Маяковского сегодня лучше не трогать. Потому что все про него понятно, потому что ничего про него не понятно.
    Что ни скажешь о Маяковском, как ни оценишь: возвеличишь, низвергнешь,
    поместишь в середину -- ощущение, что ломишься в открытую дверь, а
    вломившись, хватаешь руками воздух. Бесконечно размноженный, он всюду с
    нами, тот или иной -- у всех на слуху. Но любая попытка сказать и назвать--
    кончается крахом, потому что всегда остается чувство, что упущено главное."

    Оценка статьи: 4

    • Игорь, я не ставила своей целью выявлять главное у Карабчиевского. Я лишь выявила некоторые скрытые цитаты из его книги в тексте представленной здесь статьи.

      • спасибо!

        Я любила в школе Маяковского. Какая-то неуправляемая сила в его стихах. И это независимо от темы и политических моровозрений. Будто бы, в них есть другой текст, спрятанный за видными всем словами...
        Когда я попала в больницу с онкологией, под наркозом, на всю палату, с выражением, и что самое удивительное, с хорошей дикцией(в реале я не выговариваю букву "Р", я читала стихи Маяковского, все время, пока длилась операция...около 3х часов. Я черпала подсознательно, силу из его стихов.
        Это было 17 лет назад.

  • У Карабчиевского:

    "Взгляните на рукопись любого стиха Маяковского: там нет ни одной запятой (мы же знаем, он их ненавидел). Все знаки препинания в его произведениях, начиная с 16-го года, расставлены Бриком. Черновик всякой новой вещи он прежде всего отдавал Брику: "На, Ося, расставь запятатки"."

    У Казакевича:


    "Взгляните на рукопись любого его стиха: там нет ни одной запятой. Все знаки препинания в его произведениях расставлены Осипом Бриком. Черновик всякой новой вещи он, прежде всего, отдавал Брику: «На, Ося, расставь запятатки»."

    У Карабчиевского:

    "После одного из таких вечеров, на афише которого было написано "доители изнуренных жаб", газеты назвали группу футуристов "доителями одураченной публики"."

    У Казакевича:


    "После одного из таких вечеров, на афише которого было написано «доители изнуренных жаб», газеты окрестили группу футуристов «доителями одураченной публики»."

    У Карабчиевского:


    "Он действительно получал большие гонорары и в некотором роде был советским барином: отдыхал в лучших домах отдыха, беспрепятственно ездил по заграницам, снимал дачи, имел домработниц и даже собственный автомобиль, едва ли не единственный в целой стране. "

    У Казакевича:

    "Маяковский получал большие гонорары и был в некотором роде советским барином: отдыхал в лучших домах отдыха, ездил по заграницам, снимал дачи, имел домработниц и даже собственный автомобиль, едва ли не единственный в целой стране."


    У Карабчиевского:

    "Александр Блок, всю жизнь "строчивший романсы", записал у себя в дневнике незадолго до смерти: "Научиться читать "Двенадцать". Стать поэтом-куплетистом. Можно деньги и ордера иметь всегда". То есть, иными словами - стать Маяковским..."

    У Казакевича:

    "Александр Блок записал у себя в дневнике незадолго до смерти: «Научиться читать «Двенадцать». Стать поэтом-куплетистом. Можно деньги и ордера иметь всегда». То есть, иными словами, – стать Маяковским…"

  • Александр! Статья замечательная! Много интересных подробностей. Для меня, например, интересно было узнать, что стихи "лесенкой" это от неумения расставлять запятые. Охотно верю. Сухие факты биографии и нудные повествования про творческий путь Маяковского можно найти в Большой советской энциклопедии или в предисловиях к собраниям его сочинений

    (Комментарий отредактирован модератором. Недопустимо оскорблять участников обсуждения).

  • Александр! Зачем так категорично - Поэт, которого НИКТО не любил... Зачем такой ярлык-то?

    Помните в его предсмертной записке было написано : "Всем. В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил...." Не любил этого великий поэт!!! Давайте будем уважать его память!

    Оценка статьи: 4

    • Всякое упоминание об умершем - если оно положительное - несет пользу его душе там, в Раю или Аду. Мы таким образом облегчаем ( например, уменьшаем срок нахождения души в Аду) ее участь или жизнь (которая, поверьте, есть и после смерти). Так вот я считаю, Жанна, что статья о Маяковском (обе ее части) - это моя дань уважения и любви к поэту. Возможно, что кто-то решит, что это не так. Но это так, потому что, даже говоря о недостатках человека, обличая его недостойные поступки, можно при этом и не терять любви к нему. Мы же любим не идеальных людей, и ругаем их, и ссоримся с ними, но все-равно любим их. Я, бывает, и с мамой поссорюсь, рассержусь на нее за какой-нибудь поступок или необдуманное слово, но любовь моя к ней от этого не уменьшается. А уж когда обдумаю все, то начинаю винить себя: что это я набросился на нее, она же старенькая... Будь здорова, мама, и живи долго-долго! Я тебя очень люблю!
      Вот и с Маяковским та же история: да, Владимир, вот здесь и здесь ты дал маху, но я тебя все-равно люблю. Спасибо тебе за несколько счастливых минут, что подарили мне твои стихи. Может быть, я бы не был таким, какой я сейчас, если бы однажды их не прочел. Будь счастлив там, дружище!
      Надеюсь, Жанна, я понятно изложил Вам мое отношение к Маяковскому? Ну а что касается категоричности... Может быть Вы мне великодушно простите эту маленькую провинность? Все-таки, в известном смысле, это обычный прием усиления выразительности текста, называемый "гипербола"...

  • Спасибо за статью! замечательный очерк!...
    Маяковский - очень противоречивая личность, отсюда и такие противоречивые комментарии.
    Моя вам 5.
    (сама-то не разродилась статьей о нем, уж очень многогранный человек..)

    Оценка статьи: 5

  • Александр, здравствуйте! Зря вы говорите, что В.В. Маяковский - самый не любимый поэт из школьной программы, не надо обобщать. Даже из тех комментариев, что уже есть , следует обратное. Наверное, вам просто не повезло в школе с учительницей литературы. Я, как и многие моего поколения,люблю поэзию Маяковского с детства (начиная с его детских стихов "Что такое хорошо, и что такое плохо?"), до сих пор помню целые куски из его поэм "В.И. Ленин"( поэма написана гениально, как бы не относились теперь к Ленину) и "Хорошо", стихи "О советском паспорте" , " Товарищу Нетте - пароходу и человеку" и т.д. А что личность его противоречива, так кто у нас есть такой идеальный, кристальный, как стекло, чист и пятнышка не найти? Стало почему-то модным выискивать всякие гадости у давно ушедших в мир иной известных людей.Зачем ? Какую цель приследуете при этом? Кому будет легче, узнав, что у Маяковского были больные зубы? У русских ведь принято было - о мертвых или хорошо, или никак.Не надо становиться на позиции "желтой прессы".

    Оценка статьи: 3

    • Гертруда, в мою пору - я закончил школу в 1982 году, о Маяковском рассказывали, как о пролетарском поэте - и ничего о его личной жизни, кроме той, что полагалось знать. Бедных школяров заставляли учить стихи о Ленине - "мы говорим партия - подразумеваем Ленин..." и о паспорте: "Я волком бы выгрыз бюрократизм". Согласитесь, не самые удобные для молодого человека стихи. Ему бы учить, например, "Лиличку" или другие подобные. Вот так и отбивали любовь к прекрасному поэту.
      Говорить о противоречивости и о недостатках великих людей - это не следование моде, а желание показать: великие люди - это обычные люди, имеющие и гнилые зубы, и другие заурядные недостатки и проблемы, но вместе с тем это необычные люди - и вот здесь я стараюсь сделать упор, подсказать читателю: ты тоже можешь стать необыкновенным, если только будешь работать, любить и жить, как они! Великими не рождаются - все состоят из светлых и темных пятнышек, но тем и прекраснее человек, тем он величественнее, если, имея столько "пятен", нашел в себе силы выделиться из серой массы. Мы, русские, не любим, не уважаем своих героев. Мои биографии - это попытка заставить полюбить моих героев. Но сделать это, я думаю, можно не рассказывая читателю о героях, что они все белые и пушистые - таких не бывает, а говоря, что они сделаны из того же теста и тех же болячек, что и ты, читатель, но - посмотри! - как они побеждают обстоятельства, как они красивы вот в этом эпизоде или вот здесь... как захватывает дух, когда они, вопреки всем обстоятельствам и врагам, продолжают идут своим путем!
      Свои биографии я вначале хотел назвать "эмоциональные жизнеописания". Может быть, следующую книгу так и назову. Дело в том, что писать даты - когда родился, когда что выпустил или сделал - мне не интересно: разум читает, а сердце спит. Я решил сделать наоборот: пусть сердце поет или плачет, а разум - пусть сам разбирается, что это означает. Поэтому в моих статьях Вы можете обнаружить какие-то неточности в датах или даже фактах, но зевать, я думаю, Вы не будете. Потому что любовь - она идет от сердца, а не от ума. Равно, как и ненависть. Поэтому, люди или принимают мои биографии, или нет.
      Надеюсь, я достаточно ясно изложил Вам ( и другим) мой подход к биографиям, которые я здесь размещаю.

  • Вы меня опередили, была тут идейка про лучшего поэта написать, эх!
    Я вот всегда обожала Маяковского. Как колоритно и ярко он может выразить свой внутренний мир! А полюбила я его в школе - тогда мы с одноклассниками делали так: на переменках поочереди читали дядю Вову перед всем классом. Плюсы были определенные - проходили материал (причем, достаточно продуктивно), никто на переменках не бегал курить - все были заняты полезным занятием, а как коллектив в тот момент чувствовал родство душ... Эх, ностальгия, блин.
    Спасибо дяде Вове за то, что я его люблю, ну а вам за статью - 5 баллов!

    Оценка статьи: 5