Валентина Пономарева Грандмастер

Собирать преданья старины, чтоб быть забытым? Судьба таланта...

Все мы — хотим или не хотим — связаны с историей России, народными традициями и обычаями. Среди собирателей и хранителей этих традиций, идущих из глубины веков, есть особое имя — Аполлон Аполлонович Коринфский, автор очень ценной по содержанию и доступной по смыслу книги «Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа».

Право же, человек, десятилетиями собиравший эти драгоценные сведения, достоин того, чтобы и его судьбу знали соотечественники.

Кстати, фамилию свою, похожую на псевдоним, он получил от деда, М.П.Варенцова, которому она была дарована самим императором Александром I.

Аполлон Коринфский — будущий поэт, журналист, литературный критик, переводчик, этнограф, библиограф — родился в Симбирске в 1867 г., но день его рождения стал датой смерти матери. Отец, мировой судья и мировой посредник, был страстным любителем музыки и поэзии. И хоть судьба ненадолго подарила мальчику общение с ним (Аполлон Коринфский-старший умер, когда сыну было всего 5 лет), любовь к музам передалась и ему. Ребенок остался на попечении родственников, и детство провел в родовом имении, сельце Ртищево — Каменный Отколок под Симбирском.

Он не знал нужды, у него были домашние учителя — гувернеры. Но, тем не менее, читать и писать научился самостоятельно, а еще раньше знал наизусть много стихов А. А. Фета, А. Н. Майкова, Я. П. Полонского. Возможно, это привило ему «с младых ногтей» литературный вкус. Другим «учителем словесности» была живая народная речь. Люд местный, деревенский был словоохотлив, и чуткий к слову мальчик слушал с трепетом, как музыку, сказки, предания, пословицы и загадки.

В Симбирскую классическую гимназию Аполлон Коринфский поступил в 1879 г. и оказался в одном классе с Володей Ульяновым, сыном инспектора народных училищ и будущим В. И. Лениным. В гимназические годы писал стихи и издавал рукописный журнал «Плод досуга». В седьмом (выпускном) классе был исключен за чтение «недозволенных» книг и знакомство с политическими ссыльными.

После этого попробовал себя на стезе театрального антрепренера, но разорился так, что вынужден был продать имение, и решил посвятить себя литературному творчеству. Работал фельетонистом «Самарской Газеты», «Волжского Вестника» и начал публиковать не только в провинциальной, но и столичной печати свои стихи, беллетристику, рассказы, критику и этнографические очерки. Потом начинают выходить и книги: «Песни сердца» (1894), «Черные розы» (1896) и др. Кроме того, он занимается переводами из Г. Гейне, С. Т. Кольриджа, А. Мицкевича, П. Беранже, Г. Х. Андерсена, Г. де Мопассана, Я.Купалы. А стихи самого А. Коринфского переводятся на английский, французский и другие европейские языки, к ним сочиняют музыку…

Наконец, по собранным фольклорным материалам, А. Коринфский издает в 1901 г. «Народную Русь…», не единственное, но наиболее ценное из составленных им изданий по этнографии. А еще сочиняет «бывальщины», которые, наряду со «сказками», С. Венгеров, современный исследователь творчества А. Коринфского, упрекает за стремление к эффектам, искусственно-былинный стиль, идеализацию старины. А может, речь идет об ее поэтизации?..

Все шло хорошо, пока не случилась в России революция, которую писатель резко не принял. Это стоило дерзкому автору дорого: фактически его вычеркнули из отечественной литературы. Но жить-то надо! Приходилось искать заработки: сначала в Просветительском комитете, затем в редколлегии Всеобуча, в отделе учета лавок Петрокоммунии, наконец — библиотекарем 54-й Трудовой Советской школы в Петрограде.

Когда в 1922 г. его пригласили в литературный кружок, казалось, это может стать возвращением в любимую среду, но… именно участие в нем инкриминировалось ОГПУ в качестве «антисоветской агитации». В конце 1928 г. писатель был арестован, через полгода осужден по статье 58−10 и 58−11, но не расстрелян, не отправлен в лагерь, а изгнан в Тверь со статусом «АВЕ» — административно высланный. А «Народную Русь…» стали изымать из библиотек (как книгу «врага народа» или для воспитания «Иванов, не помнящих родства»). И только через много лет выяснится, как глубоки были исследования А. Коринфского-этнографа, когда его заключения (например, о роли Велеса в жизни наших предков-земледельцев) подтвердятся в работах таких известных ученых, как В. Иванов и В.Топоров.

По воспоминаниям Бориса Бажанова, выходя в Твери на улицу (на бульвар Радищева), этот «АВЕ» имел «вид порядочности при весьма слабых карманных средствах»: с бородой, в шляпе, в долгополом пальто с засаленным бархатным воротничком, с характерной походкой, неизменной газетой в одной руке и палкой — в другой.

Мнимая свобода! Жить-то было не на что: лишь 2 месяца удалось продержаться корректором в областной типографии, но А. Коринфский никак не мог запомнить нового правописания и все правил «красного» на «краснаго», «синего» на «синяго». Однажды редактор, прознавший про то, что опальный писатель учился в Симбирской гимназии вместе с Лениным, предложил заняться воспоминаниями. Тот занялся, но опубликовано было только начало, поскольку надзирающий глаз «оттуда» мгновенно заметил и запретил. Мало того, автора мемуаров вызвали «куда надо», отобрали рукопись и сказали: «Что ты, старик, за давностью лет все переврал: учился совсем не с Лениным и даже в другом городе и в другие годы».

…Умер А. А. Коринфский 12 января 1937 г. и был похоронен в Затверечье. Могила его сейчас утеряна, но когда на ней стоял крест с именем и датами жизни писателя, то на железной табличке масляной краской была написана строка из его стихотворения, ставшая эпитафией:

«Храни, Господь, народные твердыни — живи вовек, родная мне страна!» ]

Обновлено 7.02.2018
Статья размещена на сайте 29.02.2008

Комментарии (9):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: