Юрий Москаленко Грандмастер

Что мы знаем о Ром-Лебедеве – одном из основателей театра «Ромэн»?

31 марта 1903 года, 105 лет назад, в семье дирижера московского цыганского хора Ивана (впрочем, цыганское имя было, наверняка, иное) Лебедева и его супруги, певицы того же хора, родился сын, который вошел в историю как Иван, но исключать другого имени никак нельзя.

Цыганские хоры в Москве в те годы пользовались такой бешеной популярностью, что далеко не все купцы и помещики жили в такой роскоши, как бароны и руководители певческих и танцевальных коллективов. В семье Лебедевых детьми заниматься было не особенно принято, практически все время занимала работа, а потому троих своих детей Лебедевы переправили к дедушке и бабушке в Вильно. Скорее всего, это были русские бабушка и дедушка, потому что мама Ивана была русской.

Детство в пятикомнатной квартире…

Между тем, родителям удалось собрать кое-какие сбережения и купить пятикомнатную квартиру. Вскоре была набрана и прислуга, так что пребывание детей в Вильно перестало быть жизненно необходимым. Детей забрали в Москву. Здесь же Иван пошел в гимназию.

Впрочем, доучиться ему не удалось — сначала одна революция, потом вторая, за ними военное лихолетье. Однажды родители, приехав домой с очередного концерта, не застали Ваню. Как сообщил по большому секрету кто-то из детей, он решил покинуть семью и отправиться на поиски лучшей доли. Мать, конечно, поплакала, да еще мужу попеняла на то, что, мол, все эта цыганская кровушка в паре взбурлила, но по большому счету, в 15 лет парень вполне мог ощущать себя взрослым и ответственным за свою судьбу.

Более полувека этот период в жизни цыганского актера и драматурга был, что называется, покрыт мраком. Но на излете жизни Ром-Лебедев (приставку «Ром» он взял специально, чтобы его не путали с другими однофамильцами) умудрился напечатать книжку, в которой рассказал о том, что в далеком 1918 году он бежал из Москвы вместе с несколькими белогвардейскими офицерами, а вскоре он, в отличие от легендарного киношного Яшки-цыгана, рубал красных, пытаясь возродить в России монархию.

Повязка на рукав и — свой!

Но вот белая армия оказалась прижата к Новороссийску. В это время цыганенок лежал в госпитале с тифом, в палате для нижних чинов. В одно «хмурое утро» в палату вошел какой-то поручик и произнес: «Господа, госпиталь закрывается. Все желающие могут отправиться в порт и сесть на пароход, отправляющийся в Стамбул.

Рванул со всеми и Лебедев. Но в порту увидел страшную картину: на берегу бесновалась огромная толпа. В этой суматохе пропуск на корабли получали только офицеры и члены их семей. У Ивана не было ни единого шанса. И чем меньше оставалось кораблей, тем меньше оставалось надежды.

Когда от берега отвалило последнее судно, Лебедев подумал, что теперь его судьба находится в его же руках. А потому он достал из кармана красную повязку, обернул ее возле рукава и пошел навстречу рабоче-крестьянской Красной Армии. И его посчитали за своего! Так что вторую часть Гражданской войны он добивал белогвардейцев, воевал против банд Махно и прочих «батек».

Впрочем, это явно не попало в официальную биографию Ром-Лебедева, которую печатали потом в советских газетах. Там было написано о цыганском пареньке, который пришел с войны в красноармейской шинели, вступил в комсомол, был пламенным агитатором в цыганских таборах, сзывая соплеменников в колхозы. И больше всего на свете чтил вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина за то, что он даровал цыганам подлинную свободу…

Да, я не оговорился. Ром-Лебедев был комсомольцем, а вот в партию ему удалось вступить только после окончания Великой Отечественной войны. И, словно по иронии судьбы, в том же 1947 году ему присвоили почетное звание «Заслуженный артист РСФСР». Случайное стечение обстоятельств? Возможно. Но в этом случайности не больше, чем в столкновении двух поездов, которые мчатся навстречу друг другу по одной колее…

В партию за званием заслуженного?

Но из песни слов не выкинешь. Впрочем, как и из литературного творчества Ивана Ивановича. В начале 20-х годов он — исполнитель песен в молодежном цыганском ансамбле (родительские гены?!), потом был одним из организаторов «Индо-ромэнского театра-студии» при Главискусстве Наркомпроса РСФСР. Случилось это в 1931 году, а спустя два года из-под пера гитариста вышла пьеса, которую он назвал «Солнце в болоте». На следующий год — «Табор в степи», в 1935 году сразу две пьесы — «Дочь степей» и «Свадьба в таборе». Всего числом более двадцати. Последняя пьеса была написана им в далеком от начала века 1985 году и называлась «Птицам нужно небо». А уж книга «От цыганского хора к театру «Ромэн» стала своеобразной исповедью вне всяких сомнений талантливого Ивана Ивановича Ром-Лебедева.

Кстати, в некоторых театрах, и не только в Росси, его пьесы идут до сих пор. Секрет их популярности в том, что Иван Иванович очень любил свой народ. Причем, как кочевых, так и «оседлых» цыган, одинаково комфортно чувствуя себя и в театре, и под звездным небом у костра в степи, в таборе. И слова у него шли от сердца, без всяких «философских» наворотов, которыми иной раз грешат современные авторы, полагая, чем «заковыристее» будет текст, тем быстрее народ проникнется тем, с каким гением его свела судьба.

А как там по Островскому? «На всякого мудреца довольно простоты».

Иван Иванович Ром-Лебедев прожил долгую жизнь. В нескольких источниках датой его смерти назван 1989 год, но в одном из них мне попалась и другая дата — 5 января 1991 года. Впрочем, это не важно: главное, что в ряду воспевателей цыган очень трудно подобрать фигуру, хотя бы равную его таланту. Разве что Анатолий Калинин со своим романом «Цыган». Но Будулай все-таки вымышленный герой, в отличие от Ром-Лебедева…

Обновлено 2.09.2014
Статья размещена на сайте 26.03.2008

Комментарии (3):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: