Юрий Москаленко Грандмастер

Кому за цитирование Библии указали на порог Союза писателей?

27 сентября 1923 года (по другим источникам — 26 сентября), 85 лет назад, в семье московского юриста Петра Межирова родился сын, названный Александром. Гораздо позже сын назовет отца «великий, убежденный, угрюмый гуманист», но это будет спустя десятилетия, а в первые годы жизни ничего не омрачало детства Саши. Он воспитывался на идеалах марксизма-ленинизма, и хотя не мог не видеть всех страшных деяний сталинской эпохи, но, как и многие другие его сверстники, был убежден, что все происходит так, как и должно происходить. Враги должны быть наказаны, друзья — поддержаны.

Нынешнее поколение молодежи вряд ли слышало слова, которые в Советском Союзе были символом целой эпохи. Они были написаны именно Александром Петровичем Межировым: «Коммунисты, вперед!»

Есть в военном приказе
Такие слова,
На которые только в тяжелом бою
(Да и то не всегда)
Получает права
Командир, подымающий роту свою.

Я давно понимаю
Военный устав
И под выкладкой полной
Не горблюсь давно.
Но, страницы устава до дыр залистав,
Этих слов
До сих пор
Не нашел
Все равно.

Год двадцатый,
Коней одичавших галоп.
Перекоп.
Эшелоны. Тифозная мгла.
Интервентская пуля, летящая в лоб, —
И не встать под огнем у шестого кола.

Полк
Шинели
На проволоку побросал, —
Но стучит над шинельным сукном пулемет.
И тогда
еле слышно
сказал
комиссар:
 — Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

Летним утром
Граната упала в траву,
Возле Львова
Застава во рву залегла.
«Мессершмитты» плеснули бензин
в синеву, —
И не встать под огнем у шестого кола.

Жгли мосты
На дорогах от Бреста к Москве.
Шли солдаты,
От беженцев взгляд отводя.
И на башнях,
Закопанных в пашни «KB»,
Высыхали тяжелые капли дождя.

И без кожуха
Из сталинградских квартир
Бил «максим»,
И Родимцев ощупывал лед.
И тогда
еле слышно
сказал
командир:
 — Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

Мы сорвали штандарты
Фашистских держав,
Целовали гвардейских дивизий шелка
И, древко
Узловатыми пальцами сжав,
Возле Ленина
В Мае
Прошли у древка…

Под февральскими тучами
Ветер и снег,
Но железом нестынущим пахнет земля.
Приближается день.
Продолжается век.
Индевеют штыки в караулах Кремля…

Повсеместно,
Где скрещены трассы свинца,
Где труда бескорыстного — невпроворот,
Сквозь века,
на века,
навсегда,
до конца:
 — Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

Эту эпоху можно любить, можно ненавидеть, но это — история. Хорошая ли, плохая — каждый судит по-своему. Но Александр Межиров относится к отечественным литераторам, а потому сегодня именно ему посвящен выпуск «Антологии отечественной поэзии».

Его детство закончилось в июне 1941 года, когда началась Великая Отечественная война. Со школьной войны Александр ушел на фронт. Сначала воевал солдатом, со временем стал офицером, участвовал в защите Ленинграда, его стрелковая рота, где Межиров был «комиссаром», сражалась с врагом в знаменитых Синявинских болотах.

Об этом времени у него есть пронзительное стихотворение, которое называется «Ладожский лед»:

Страшный путь!
На тридцатой,
последней версте
Ничего не сулит хорошего.
Под моими ногами
устало
хрустеть
Ледяное,
ломкое
крошево.
Страшный путь!
Ты в блокаду меня ведешь,
Только небо с тобой,
над тобой
высоко.
И нет на тебе
никаких одёж:
Гол как сокол
Страшный путь!
Ты на пятой своей версте
Потерял
для меня конец,
И ветер устал
над тобой свистеть,
И устал
грохотать
свинец…
 — Почему не проходит над Ладогой
мост?! -
Нам подошвы
невмочь
ото льда
оторвать.
Сумасшедшие мысли
буравят
мозг:
Почему на льду не растет трава?!
Самый страшный путь
из моих путей!
На двадцатой версте
как я мог идти!
Шли навстречу из города
сотни
детей…

Сотни детей!..
Замерзали в пути…

Одинокие дети
на взорванном льду —
Эту теплую смерть
распознать не могли они сами
И смотрели на падающую звезду
Непонимающими глазами.

Мне в атаках не надобно слова «вперед»,
Под каким бы нам
ни бывать огнем —
У меня в зрачках
черный
ладожский
лед,
Ленинградские дети
лежат
на нем.

В 1943 году политрука роты Межирова приняли в коммунистическую партию. А чуть позже он был тяжело ранен в ногу. И хотя ногу спасти удалось, но к войне он оказался более не годен, уволился из рядов армии и вернулся в Москву. По-серьезному начал писать стихи в госпитале, в Саратове, когда попытался переосмыслить пережитое…

Александр Межиров, поэт семи десятилетий Поскольку ему понравилось сочинять стихотворения, он поступил на учебу в Литературный институт имени Горького, который окончил в 1947 году. А уже спустя несколько месяцев Александр подал документы и поступил на исторический факультет МГУ.

Трудно сказать, когда именно у Межирова появилась любовь к религии, возможно это была просто бравада, но Александр Петрович довольно детально выучил Библию и начал цитировать ее при каждом удобном случае. Закончилось это для него не очень приятно: однажды его чуть не выгнали из Союза писателей СССР. Спасло молодого поэта заступничество старших товарищей, которые поспешили заступиться, и то самое стихотворение, «Коммунисты, вперед!»

Александр Межиров. Нью-Йорк, 2001.  Фото: Зоя Межирова В 1956 году он написал пронзительные строчки, которые разошлись в списках, и долгое время приписывались погибшему в войну неизвестному поэту.

Мы под Колпином скопом стоим,
Артиллерия бьет по своим.
Это наша разведка, наверно,
Ориентир указала неверно.

Недолет. Перелет. Недолет.
По своим артиллерия бьет.

Мы недаром присягу давали.
За собою мосты подрывали, —
Из окопов никто не уйдет.
Недолет. Перелет. Недолет.

Мы под Колпиным скопом лежим
И дрожим, прокопченные дымом.
Надо все-таки бить по чужим,
А она — по своим, по родимым.

Нас комбаты утешить хотят,
Нас, десантников, армия любит…
По своим артиллерия лупит, —
Лес не рубят, а щепки летят.

Самая главная отличительная особенность поэта Межирова — его умение в каждый из периодов истории быть «своим». Порой он писал очень жестко, но только то, в чем ему не стыдно было признаться. Таким образом, творческий диапазон тем у поэта оказался очень широким. Разве можно предположить, что два стихотворения: «Ах, этот старый анекдот» и «Коммунисты, вперед!» написал один и тот же человек?!

Ах, этот старый анекдот
Опять сегодня в моду входит:
Не этот глобус и не тот
Репатрианту не подходит.

Ах, если б этот лайнер вниз
Пылающий,
В палящем зное,
Сквозь глобус,
Безо всяких виз,
Рванулся в бытие иное.

Ах, как сочится кровь из ран
Души истерзанной и плоти,
Как хорошо лететь в Израиль
На неисправном самолете.

Судьба преподнесла Межирову тяжкое испытание. В январе 1988 года машина, которой он управлял, сбила человека. Водитель не только не оказал пострадавшему помощь — он просто уехал с места трагедии. А потерпевший скончался.

И сразу же в Союзе писателей начались разборки. В чем-то недоброжелатели поэта были абсолютно правы: негоже поэту-фронтовику проявлять такую трусость и убегать с места трагедии, не оказав помощь. Его били широко, наотмашь. И чего добились? Спустя шесть лет Александр Петрович Межиров эмигрировал в США, где живет и поныне. А вот одно из его стихотворений XXI века:

О, жизнь моя, ты и в разлуке
С далекой родиной, от муки
Кончающаяся, спеша,
Ты и такая хороша.
Ты грешная, а не святая,
Проигранная до гроша,
До дней последних прожитая,
Ты и такая хороша.

Уехал, как пропал. И только спустя девять лет, в сентябре 2003 года, по одному из российских каналов показали большую передачу, посвященную поэту. Вспомнят ли его сегодня, в день 85-летия? Трудно сказать. Но мы — вспомнили…

Александр Межиров. Портленд. Орегон. 2004 год. Фото М. Митков

Обновлено 9.06.2010
Статья размещена на сайте 26.09.2008

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: