Юрий Москаленко Грандмастер

Могут ли ужиться в одной семье два самобытных поэта?

В ночь с 23 на 24 октября 1928 года, 80 лет назад, в Харькове, в семье преподавательницы французского языка и врача-фтизиатра по фамилии Гофф родилась дочь, которую назвали Инной. Девочке не исполнилось и 13 лет, как разразилась Великая Отечественная война. Над Харьковом сгустились тучи еще в 1941 году, но семья успела эвакуироваться в сибирский Томск. Девочка-подросток, несмотря на свою хрупкость, сразу после школы спешила в эвакогоспиталь, где устроилась нянечкой. Она ухаживала за ранеными, читала и писала им письма, вместе со своими ровесниками участвовала в постановке небольших спектаклей, ставила концертные номера. А глубокой ночью в школьной тетрадке писала стихи для души…

Но в то же время же, еще в школе, вдруг поняла, что одной поэзии ей недостаточно. И тогда она начала сочинять прозу: это были небольшие рассказы; она старалась записывать те истории, которые ей рассказывали солдаты. А потом она вдруг поняла, что это страшные и невеселые рассказы, что люди устали от войны, им хочется увидеть и прочитать что-то сугубо мирное, может быть даже, что-то беззащитное. И школьница Инна Гофф написала небольшую пьесу для кукольного театра, чтобы малыши хотя бы на час-полтора забыли о том, что идет война и их отцы либо сражаются с врагом где-то далеко, либо вовсе никогда не вернутся…

После окончания школы она поехала в Москву, ей посоветовали поступить в Литературный институт имени Горького, раз уж она пишет красивые стихи. Она так и сделала, успешно сдала экзамены и стала студенткой. Поначалу она была несколько замкнутой, но потом «оттаяла» и начала обращать внимание на тех, кто находится рядом.

В жизни бывает иногда так, что учатся два человека в одной учебной аудитории, сидят чуть ли не рядом, а потом — раз, словно искра пробежала! А может быть, это проделки Купидона, кто знает? Но Инна вдруг стала замечать на себе взгляды, обращенные сокурсником — Костей Ваншенкиным. Он писал неплохие стихи, лучше ли хуже ее самой — загадка. Но парень все время старался оказаться рядом. Потихоньку впустила его на «свою территорию», все ближе и ближе, а потом и сама не заметила, как пропала! То ли он ее своей любовью заразил, то ли сердце начало биться чаще, чем нужно. Но спустя некоторое время она почувствовала — жить без Кости просто невмоготу!

Над ними подтрунивали: два медведя в одной берлоге ужиться не могут, это вы сейчас такие добрые, а вдруг кто-то выбьется в знаменитые поэты, а другой потом света белого невзвидит. И конец вашей любви!

В какой-то мере, допекли. Инна вдруг отказалась продолжать учебу на поэтическом поприще и перебралась к прозаику Константину Паустовскому. И под его руководством очень быстро превратилась в мастера беллетристики. Во всяком случае, уже в 1950 году на первом Всесоюзном конкурсе на лучшую книгу для детей Инна Гофф получила первую премию за повесть «Я — тайга». А Ваншенкина, к слову, тогда еще никто не знал…

Инна Гофф на обложке одной из своих книг прозы. Их у нее было более десятка Была ли ревность? Сам Константин Яковлевич вспоминал гораздо позже: «У нас не было творческой ревности, наоборот, удачи другого воспринимались как свои. У нас с ней был свой союз писателей из двух человек. Большинство писательских жен видят главную заботу в том, чтобы хвалить своих мужей. Это тоже необходимо, от критиков слова доброго не дождешься, но мы относились друг к другу очень требовательно. И любовь тому не мешала, наоборот… Да, я женился счастливо. Общие интересы, ощущение, что каждый творческий успех — общий… Все это у нас с Инной было.
Каждый ее успех меня искренне радовал. Семья у нас действительно была счастливой.
Жена у меня была одна, любимая…»

Мало кто знает, но эти два поэта и писателя (под влиянием жены Константин Яковлевич тоже иной раз «скатывался» на прозу) сумели создать по одному стихотворению, которые вошли в золотой фонд советской песни.

Начнем с Инны Гофф. Ее перу принадлежат стихи к таким песням, как «Август», «Когда разлюбишь ты», «Я улыбаюсь тебе», «Ну, а лето продолжается», «Снова ветка качнулась». Но самая известная была взята Эдмондом Кеосаяном в свой фильм «Новые приключения неуловимых» (этому фильму, кстати, в нынешнем году исполнилось 40 лет!).

Поле, русское поле…
Светит луна или падает снег, —
Счастьем и болью вместе с тобою.
Нет, не забыть тебя сердцем вовек.
Русское поле, русское поле…
Сколько дорог прошагать мне пришлось!
Ты моя юность, ты моя воля —
То, что сбылось, то, что в жизни сбылось.

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.
Ты со мной, мое поле,
Студит ветер висок.
Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:
 — Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок.

Поле, русское поле…
Пусть я давно человек городской —
Запах полыни, вешние ливни
Вдруг обожгут меня прежней тоской.
Русское поле, русское поле…
Я, как и ты, ожиданьем живу —
Верю молчанью, как обещанью,
Пасмурным днем вижу я синеву.

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.
Ты со мной, мое поле,
Студит ветер висок.
Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:
 — Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок…

Вы, конечно, узнали эту песню. Когда фильм вышел на экраны, я собирался идти в школу, в первый раз. И все во мне перевернулось! Мне казалось, что это очень несправедливо, что такую замечательную песню поет белогвардейский офицер, ее должен петь либо Валерка, либо Яшка-цыган, хотя Яшке петь про русское поле вроде бы, как не с руки…
Но я был убежден, что эта песня написана тогда же, когда и разворачивается действие фильма — в начале 20-х годов…

А спустя три года, на мое 10-летие, отец подарил мне большую граммофонную пластинку на 78 оборотов, с моим любимым исполнителем — Марком Бернесом. Я отчаянно полюбил «Враги сожгли родную хату», «Я работаю волшебником» и другие песни с этого диска. Но все же особняком стояла песня — «Я люблю тебя, жизнь». Автор слов — Константин Ваншенкин.

Я люблю тебя, Жизнь,
Что само по себе и не ново,
Я люблю тебя, Жизнь,
Я люблю тебя снова и снова.

Вот уж окна зажглись,
Я шагаю с работы устало,
Я люблю тебя, Жизнь,
И хочу, чтобы лучше ты стала.

Мне немало дано —
Ширь земли и равнина морская,
Мне известна давно
Бескорыстная дружба мужская.

В звоне каждого дня,
Как я счастлив, что нет мне покоя!
Есть любовь у меня,
Жизнь, ты знаешь, что это такое.

Как поют соловьи,
Полумрак, поцелуй на рассвете.
И вершина любви —
Это чудо великое — дети!

Вновь мы с ними пройдем,
Детство, юность, вокзалы, причалы.
Будут внуки потом,
Всё опять повторится сначала.

Ах, как годы летят,
Мы грустим, седину замечая,
Жизнь, ты помнишь солдат,
Что погибли, тебя защищая?

Так ликуй и вершись
В трубных звуках весеннего гимна!
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!

Кстати, дочь Константина и Инны, — Галина — стала художником, и всегда иллюстрировала мамины книги.

Когда-то Инна Гофф написала: «У поэтов стихи, как дети, рождаются от женщин…» И была абсолютно права…

Инны Анатольевны не стало в апреле 1991 года, она скончалась после тяжелой продолжительной болезни. В подмосковном Воскресенске, где она прожила с 1960 по 1990 годы, и где написаны две ее лучшие песни — «Русское поле» и «Август», одна из улиц сегодня названа ее именем…

Обновлено 22.10.2008
Статья размещена на сайте 22.10.2008

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: