Юрий Москаленко Грандмастер

Сердце какого народного композитора не вынесло развала СССР?

27 ноября 1993 года, 15 лет назад, у Евгения Николаевича Птичкина, чьи песни стали народными, случился сердечный приступ. В последнее время жизнь композитора явно нее баловала. Заказов на новые песни не было, размер пенсии не отражал того большого вклада, который внес этот гениальный человек в советскую культуру. Обстоятельства жизни сузились до банального вопроса: «Где взять деньги, чтобы более-менее сносно жить?».

Пару десятков лет назад, когда имя композитора, что называется, гремело, его приглашали на выступления перед трудовыми коллективами и просто зрителями, Евгений Николаевич и в страшном сне не мог представить, что его старость окажется столь жестокой. Он мечтал о том, что когда-нибудь, по примеру Третьякова, ему удастся собрать неплохую коллекцию картин, которые увидят не только родные, близкие и друзья, а все почитатели его музыкального таланта. И он останется в памяти не только как выдающийся композитор, но и как человек, внесший посильный вклад в то, чтобы лучшие образцы русской и советской живописи не оседали в заграничных коллекциях, а оставались на родине.

Таким остался в нашей памяти Евгений Птичкин Тогда, пару лет десятков назад, он стал не просто тонким ценителем живописи, но и знатоком, способным «ямб от хорея отличить» в художественных произведениях. С каждым годом число интересных картин увеличивалось. И вот «проклятые» 90-е годы: развал СССР, обрушенная экономика, взбирающиеся на крутую скалу цены, за которыми без альпинистского снаряжения не поспеть, полное безденежье и появление в коридорах власти людей, для которых имя Евгения Птичкина почти пустой звук.

Все это давило ужасно, терзало нервы, резко повышало давление. С тяжелым сердцем Евгений Николаевич продал свою первую «коллекционную» картину. Тогда казалось, что вырученных денег хватит надолго. Но ничто не ценится так дешево, как предметы искусства во время экономического кризиса. За первой картиной в чужие руки ушла вторая, третья. Но где он свет в конце тоннеля? Все покрыто мраком…

Евгений Птичкин родился 1 июля 1930 года в Москве. Музыкой увлекся довольно рано, так что в институт им. Гнесиных поступил вполне осознанно, без нажима. Окончив институт, пришел устраиваться на работу в государственный Дом радиовещания и звукозаписи, благо молодых композиторов сюда принимали очень охотно. Молодых можно было послать хоть на край света, в то время как «старички» не очень-то охотно покидали пределы Москвы. На долю Птичкина выпала целина, куда он неоднократно выезжал в творческие командировки.

Целинники были людьми простыми, очень любили все то, что напоминало им прежнюю жизнь. Так что песни были, которые сочинялись на целинной земле, были всегда очень лиричные. Вот только одна беда была: жаловались постоянно парни на то, что заманить девчат на целину и на большие стройки в Сибирь практически невозможно. И нужно с этим как-то бороться…

Евгений был человеком очень контактным, умел расположить к себе сверстников. И однажды он получил письмо следующего содержания: «Мы услышали песню „Текстильный городок“ и невольно подумали: почему девушки тоску свою изливают только в песне, а сами держатся в стороне от ребят? Почему не едут к нам в Сибирь? Может, они холода боятся? Напрасно. Зима у нас в Томске не холодней, чем в Москве. А таких красивых мест не найдешь даже в сказочной стране. Так приезжайте в Сибирь! Ждем вас, девушки несмелые!».

Эта фраза — «Девушки несмелые» запала ему в душу. С нею он поделился с поэтом В. Кузнецовым. Тот написал прекрасные стихи, а Евгений Птичкин не менее замечательную музыку. А исполнить новую песню взялся начинающий тогда молодой исполнитель Иосиф Кобзон.

Пять часов. Окончена работа.
Все вокруг об этом говорят.
В проходную нашего завода
Две березки смуглые глядят.
Мне они сказали «До свидания!»
Пожелали доброго пути.
Я к тебе пришел бы на свидание,
Но не знаю, где тебя найти…

Город пахнет хвойными лесами,
Вижу новых строек корпуса.
Теплый вечер звездными глазами
Заглянул опять в мои глаза.
Может, ты идешь сейчас деревнею?
Может быть, поселком ты идешь?
И простую песню, задушевную
О текстильном городке поешь…

Может быть, идешь ты по Арбату,
И не знаешь ничего о том,
Как живут сибирские ребята
В молодежном городе своем.
Где вы, где вы девушки несмелые?
Приезжайте в город наш весной
Будут нас березки загорелые
Вместе провожать у проходной…

Эта была первая песня, после которой Евгения Птичкина стали узнавать и приглашать на разные встречи. Вроде бы и слова не очень мудреные, и музыка незатейливая, но песня получилась очень задушевной.

Обложка с пластинки "Ромашки спрятались" А в конце 60-х годов Евгения Птичкина пригласили в кино, как раз шли съемки фильма «Моя улица» по пьесе Исидора Штока «Ленинградский проспект». В ней шла речь о судьбе московской рабочей семьи. На «Мосфильме» решено было снять по этой пьесе фильм, и режиссер будущей картины Леонид Марягин пригласил поэта Игоря Шеферана и композитора Евгения Птичкина писать к фильму «народную» песню.

Легко сказать написать! Шеферан с Птичкиным принесли выстраданную песню и показали ее Марягину и актрисе Нине Сазоновой, которая должна была ее исполнять. «Не то», — дал свою оценку режиссер, — эту песню никто петь не будет…"

Принесли второй вариант. На этот раз свое веское слово сказала Нина Сазонова: «Я пою, а ничего в сердце не шевелится, не трогает за душу. Перепишите, пожалуйста…».

Так продолжалось пять раз. И только шестой вариант (!) пришелся по душе всем. Как вспоминал Игорь Шеферан о первом исполнении песни: «Когда Сазонова запела, на съемочной площадке воцарилась абсолютная тишина. Все замерли: и те, кто участвовал в съемках этого эпизода, и гримеры, и осветители, и подсобные рабочие студии. Все уборщицы поставили ведра и бросили на пол веники свои, застыли, слушая эту песню, потому что она пронзила их душу, наверное. А это дорогого стоит.

 — Женечка, — бросилась Сазонова к композитору, закончив петь, — это вот то самое «нашенское», которого мы от тебя с Игорем ждали!.."

До сих пор песня «Ромашки спрятались» остается одной из самой любимых у моей мамы…

Ромашки спрятались.
Поникли лютики.
Когда застыла я
От горьких слов.
Зачем вы, девочки,
Красивых любите,
Непостоянная у них любовь.

Сняла решительно
Пиджак наброшенный,
Казаться гордою
Хватило сил.
Ему сказала я:
«Всего хорошего!» —
А он прощения
Не попросил.

Ромашки сорваны.
Завяли лютики.
Вода холодная
В реке рябит…
Зачем вы, девочки,
Красивых любите, —
Одни страдания
От той любви.

Одной бы этой песни было бы достаточно для того, чтобы навеки остаться в сердцах благодарных слушателей. А ведь были еще не менее пронзительные — «Даль великая», «Сладка ягода», «Эхо любви», «Земной поклон», «Цветы России»…

Песни для художественного фильма "Два капитана" напеисал тоже Евгений Птичкин Композитора увлекал не только песенный жанр. В списке его произведений опера «Я пришел дать вам волю» (1988), оперетты и мюзиклы, в том числе «Бабий бунт» (1975), «Сладка ягода» (1977), «Свадьба с генералом» (1980), «Дилижанс из Руана» (1985), «Ищите женщину» (1988). Музыкальные комедии и оперетты создавались на основе произведений Василия Шукшина, Михаила Шолохова, Ги де Мопассана.

Да, была когда-то ягода сладкой. Но какой же горькой она казалась в ноябре 1993 года!

…Сердце не отпускало. Медики колдовали над ним. Но жизнь уходила. На следующий день, 28 ноября 1993 года, сердце Евгения Николаевича остановилось окончательно. Он похоронен на Кунцевском кладбище в Москве…

А спустя 12 лет, 9 декабря 2005 года, на площади перед гостиницей «Россия» установили звезду композитора Евгения Птичкина.

Обновлено 14.02.2018
Статья размещена на сайте 16.11.2008

Комментарии (2):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: