Юрий Москаленко Грандмастер

Кто из братьев Гримм был «литературным негром»?

24 февраля 1786 года в самом центре Германии в графстве Ханау так бы и остался тоскливым февральским серым днем, если бы в семье одного из многочисленных вассалов графа — юриста Гримма не родился второй сын. Его нарекли Вильгельмом Карлом и, честно говоря, мало надеялись на то, что ребенок выживет. Он родился недоношенным и все болячки липли к нему, словно мухи на мед.

Яков и Вильгельм Гримм, линогравюра XIX в.
Источник: de.wikipedia.org

В раннем детстве Вилли переболел всем, что можно было подхватить, даже не выходя из дома. И если бы не любовь матушки, не ленившейся подниматься с постели даже в глухую ночь по первому писку малыша, трудно сказать, чем бы это закончилось. Хорошо еще, первенец — Якоб — не доставлял столько хлопот, иначе бы бедной женщине пришлось несладко. Тем более что в те времена дочери Евы в детородном возрасте практически всегда носили под сердцем дитя, и мать братьев Гримов не избежала той же участи, за 12 лет брака дав жизнь шестерым детям.

Первым не выдержал такого напряжения отец. Однажды он тяжело заболел и, несмотря на море слез жены и неподдельную заботу маленьких сыновей (дочь родилась последней), тихо оставил земную юдоль. Случилось это тогда, когда Якобу едва исполнилось 11 лет, а Вильгельму и того меньше — 10. Денег Гримм-старший практически не оставил, но зато дал сыновьям куда больше — богатую фантазию и любовь к родной земле.

Дело в том, что за пять лет до этого трагического события семья перебралась на его родину в спокойный и размеренный городок Штайнау. Его родовой дом был очень старый, и как сообщили братьям под большим секретом в первый же день — это излюбленное место призраков. У каждого из них была своя история, и когда у взрослых не было времени на детей, Якоб и Вилли забирались под одеяло и, дрожа от страха, придумывали леденящие истории Белой Дамы и Старого Графа, которого всегда можно узнать по скрипучей походке и надрывному кашлю.

Иногда благодарными слушателями становились младшие дети, и Якоб с Вилли, обладая острым умом и цепкой памятью, зорко следили за их реакцией, чтобы в нужном месте добавить чуточку ужасов или, напротив, подпустить немножко жалости. Все это потом очень пригодилось, но пока они просто сочиняли, не думая о том, что останутся в истории во многом благодаря написанию сказок.

После смерти отца семье пришлось очень трудно, но здесь на помощь пришла сестра матери, которая не была стеснена в средствах и очень привязалась именно к этой «сладкой парочке» — Якобу и Вилли, которые часто вызывали у тетки приступы острых ощущений своими россказнями. Позже сами братья назвали свою тетушку «Добрая фея из сказки». И подсознательно стремились наделить ее чертами любую добрую фею, которая лучше других чувствует, когда ее помощь жизненно необходима!

Именно благодаря попечительству тетушки они получили прекрасное образование. Так первый свой лицей братья умудрились закончить за четыре года, хотя программа была рассчитана на 7 лет обучения. А дальше перед братьями открыли свои ворота Берлин и Париж, Вена и Стокгольм. И только одно омрачало юность гениев немецкой словесности — постоянные болезни Вилли. А потому чаще всего о хлебе насущном должен был заботиться Якоб, который, как ледокол, разрезал льдины недоверия, устраивался на работу сам, непременно стараясь тут же «подтянуть» сюда и Вилли.

Кем только не был за это время Якоб — и секретарем военной миссии (в Европе было очень неспокойно, одна Французская буржуазная революция что стоила! А Наполеон Буонапарте пытался уже подмять под себя те страны, которые не в силах были защититься), и дипломатом, и библиотекарем. И везде, повторюсь, Якоб не видел себя без Вилли.

Первые их статьи появились в год двадцатилетия Вильгельма, а в 1812 году произошло событие, которое заставило заговорить о братьях всю Германию. К Рождественскому празднику они выпустили первый том «Детских и семейных сказок», который тут же стал бестселлером. Ведь их легкий язык, как ничто другое, отражал сущность немецкой души. В 1815 вышел в свет второй том, в 1822 — третий. В 1816—1818 они издавали «Немецкие предания».

Примерно в этот же период пути-дорожки братьев, вернее, их литературная деятельность и творческие помыслы несколько разошлись. Старший — Якоб — впредь решил свое внимание уделять филологии, а младший Вилли сосредоточился на устном народном творчестве.

Немалую роль в этом сыграла и женитьба Вилли. Однажды, в поисках старинных преданий, он приехал в маленький горный городок, где ему вместо сухоньких старушек-сказительниц и убеленных стариков, помнящих «преданья старины глубокой», предложили в качестве рассказчицы 12-летнюю дочь местного аптекаря. В том, что у «малой» язык без костей, Вилли удостоверился в первые же два часа их знакомства. Девчушка тараторила, как пулемет, и обладала такой потрясающей памятью, что известный к тому времени младший из братьев Гримм, не мог не отметить ее в своей памяти. А дальше последовала переписка, короткие встречи, которые, в конце концов, привели к алтарю.

С этого момента Вилли меньше нуждался в заботе брата. Зато, как заметили окружающие, в его пересказах легенд стало много больше мягкости, лиричности. И если раньше храбрый портняжка одним махом убивал сразу семь мух, то в более поздних сказках «кровожадности» несколько поубавилось.

Кстати, если Якоб остался в памяти немецкого народа как автор учебника по немецкой грамматике, древнему праву и мифологии, то Вилли очень тонко и грамотно «разложил» устное народное творчество в сравнении с фольклором Франции, Англии, Швеции, России, славянских народов.

Если вспомнить самые известные сказки, то это «Бременские уличные музыканты», «Волк и семеро маленьких козлят», «Король Дроздобород», «Горшочек каши», «Снегурочка», «Мальчик-с пальчик».

И, наконец, осталось дать ответ вопрос, вынесенный в заголовок. Я задал его не случайно. Однажды в разговоре с одним немецким филологом мы затронули тему братьев Гримм. Меня всегда интересовал вопрос о вкладе каждого из соавторов в общий труд.

 — В этой паре было такое разделение труда, — усмехнулся герр Шнидтке, — Якоб бродил по деревням и пил с мужиками шнапс. А Вилли обрабатывал то, что они намолотили по пьяной лавочке. А что поделать? Вилли можно с полным правом назвать белошвейкой. Хотя по правде именно он был литературным негром.

А закончить хочется так: «Сказка ложь да в ней намек, добрым молодцам урок». Не спешите не верить в сказку. Даже со времени Рождества Христова прошло ХХ веков. А сказки живут и учат других…

Обновлено 15.10.2018
Статья размещена на сайте 17.02.2007

Комментарии (8):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: