Юрий Москаленко Грандмастер

Могли ли быть «столыпинские реформы» без «столыпинских галстуков»?

Личность Петра Аркадьевича Столыпина, появившегося на свет 145 лет назад, 14 апреля 1862 года, никогда не была однозначной. В период жестоких социальных потрясений начала ХХ века он то и дело шел по лезвию бритвы, постоянно рискуя не только своей жизнью, но и теми, кто был ему ближе всех на свете. Оправдан ли был этот риск? Кем он был при жизни: злым демоном Российской империи или локомотивом истории? Нужны ли были те драконовские методы, к которым он прибегал, и что сделало его таким жестким? Вопросы, вопросы…

Давайте вместе попробуем поискать на них ответы.

Лермонтов умер? Он возродился в троюродном брате…

Сегодня в это трудно поверить, но Петр Аркадьевич Столыпин и Михаил Юрьевич Лермонтов, ушедший из жизни за 21 год до рождения будущего российского премьер-министра, были троюродными братьями. Дело в том, что дед Петра Аркадьевича, Дмитрий Александрович Столыпин, и бабушка поэта, Елизавета Алексеевна Столыпина, — родные брат и сестра. Значит, реформатор и поэт состояли в близком родстве.

Знал ли об этом сам премьер-министр? Вне всяких сомнений. Более того, он очень гордился своим великим родичем, и даже поклялся в детстве, что оставит свой след в истории России. Это получилось, но с какими титаническими усилиями, с какой кровью!

Конечно, Столыпину было куда легче пробиться к вершине российской истории, чем представителю обедневшего дворянского рода Лермонтову. Надо сказать, что отец премьер-министра, Аркадий Алексеевич Столыпин, был не последним человеком при дворе. Генерал-адъютант, участник Крымской войны, севастопольский герой, друг Л. Н. Толстого, он в одно время был наказным атаманом Уральского казачьего войска. Стараниями Столыпина-старшего этот Яицкий (Уральский) городок принял почти европейский вид: мощеные улицы, каменные дома. И народ любил своего «батюшку», окрестив «Петром Великим уральского казачества».

Словом, Аркадий Алексеевич сделал все возможное, чтобы не повторить судьбу брата — генерал-лейтенанта Николая Столыпина, разорванного толпой во время бунта в Севастополе.

Кстати, Аркадий Столыпин был очень дружен со Львом Николаевичем Толстым, до самой смерти они называли друг друга на «ты», и даже не подозревали о том, что именно младшему Столыпину предстоит столь ярко повлиять на судьбу России начала ХХ века. Впрочем, об этом не догадывался и преподаватель естественных наук Санкт-Петербургского университета Дмитрий Иванович Менделеев, который в свое время читал лекции будущему премьер-министру. Но я хочу отметить главное — характер будущего премьер-министра выковывался в очень прогрессивной среде, где для того, чтобы выделиться, нужно было обладать недюжинным талантом. И кто знает, может, этот ген был и у Лермонтова, и у Столыпина…

Кровь за кровь?

Второй этап становления пришелся на начало века, когда вначале в 1902 году Столыпин был назначен в Гродно губернатором. А уже с февраля 1903 был переведен в Саратовскую губернию. И опять губернатором. И здесь прошла окончательная «огранка» характера. Дело в том, что молодой губернатор оказался меж двух огней. С одной стороны, Саратовская губерния была одним из центров Российского революционного подполья, и, естественно, оказалась в гуще революционных событий 1905−1907 гг. С другой — в Саратове были как никогда сильны позиции правых, реакционных, сил. Вот и приходилось выкручиваться.

Столыпин был для агрессивных революционеров очень заманчивой приманкой — на губернатора было проведено несколько покушений: в него стреляли, бросали бомбы, террористы в анонимном письме угрожали отравить младшего ребенка Столыпина — трехлетнего сына Аркадия. И это тоже подтолкнуло довольно демократичного в то время Петра Аркадьевича к самым жестким ответным мерам — войска без дела никогда не сидели. И отпор революционерам был каждый раз, как сегодня модно выражаться, адекватным. Непримиримость молодого губернатора отметил и государь-император — Столыпин был назначен министром внутренних дел. Но это только подхлестнуло террористов.

Каким был размах террора, можно судить только по одному факту покушения, которое произошло уже в Санкт-Петербурге, на даче Столыпина, на Аптекарском острове. Мощный взрыв разворотил половину дачи. Только список убитых непосредственно при взрыве насчитывал 24 человека. Сам Петр Аркадьевич не пострадал, а вот две его дочери более чем серьезно — врачи настаивали на ампутации обеих ног у 16-летней Наташи. К счастью, обошлось, но девочка на всю жизнь осталась инвалидом. А от записи с места происшествия «обнаружены ноги с частью живота бывши в жандармских брюках» — мороз по коже.

Были ли крутые меры вынужденные? Вне всяких сомнений. Хотя, не берусь оправдывать ни тех, ни других. Можно было, наверное, и как-то без скорострельных военно-полевых судов обойтись. Но видно, допекло…

Легко ли лететь с путами?

Как бы там ни было, но революция была задушена и наступило хорошее время осуществлять реформы.

Так, по меньшей мере, считал сам Петр Аркадьевич.

Этого больше всего опасались влиятельные люди из царского кружения. Они не уставали твердить Николаю II о том, что «мавр сделал свое дело, мавр может уходить!». Мол, «столыпинские галстуки» (даже тут они извлекли свою выгоду), надолго отбили охоту у народа бунтовать и идти против царя.

Могли эти реформы привести Россию к полному расцвету? И да, и нет. Да, потому что они встряхнули нашу страну, вызвали волну энтузиазма — появлялись новые предприятия, создавались рабочие места, люди спешили жить. Нет, из-за того, что могучая Россия не нужна была ни Европе, ни тем более США, которые всячески старались раздуть искру пожара. А более всех нетерпеливой была Германия. И это несмотря на то, что в июне 1909 года во время встречи Николая II с Императором Германии Вильгельмом II, немецкий император очень высоко отозвался о Столыпине: «Был бы у меня такой министр, на какую высоту мы подняли бы Германию!»

Он-то, Вильгельм II, прекрасно понимал, еще пять-семь лет, и Россию уже ничем не остановить…

А Столыпин не дожил даже до Первой мировой войны. Он умер в сентябре 1911 года, на пятый день после покушения в киевском театре. Террорист Богров стрелял разрывными пулями. Смерть не наступила мгновенно только потому, что пуля отрикошетила от креста Св. Владимира и ушла чуть в сторону. Но несмотря на все старания врачей, спасти Петра Аркадьевича так и не удалось…

Я был на могиле Петра Аркадьевича Столыпина, которая находится в Киево-Печерской Лавре. До сих по от нее исходит чумовая энергетика…
А жена Столыпина Ольга умерла 33 года спустя уже в Калифорнии и похоронена в Сан-Франциско.

Жаль, что смерть Столыпина была не последней. Через шесть лет очаг революции смел и царя, и власть помещиков и дворян. Но это уже другая история…

Статья размещена на сайте 12.04.2007

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: