Елена Шуваева-Петросян Мастер

С кем из русских поэтов был связан армянский поэт и сказочник Ованес Туманян?

Великий армянский поэт Ованес Туманян (1869−1923) был тесно связан с русскими поэтами, чему в Доме-музее Туманяна и семейном архиве имеется много свидетельств.

Mikhail Pogosov Shutterstock.com

По воспоминаниям членов семьи, в январе 1916 года в литературной жизни Тбилиси состоялось большое событие — лекции об армянской поэзии и литературе приехавшего из Москвы Валерия Брюсова, которого Туманян высоко ценил за смелость, любовь к армянскому народу, к его культуре и литературе. Ценил кропотливую и трудную работу поэта по созданию «Поэзии Армении». Во время геноцида армян великий русский поэт не побоялся поднять свой голос в защиту маленького народа и представить всему миру жемчужину армянской поэзии. Тогда «Брюсовская неделя в Тифлисе стала настоящим праздником», как сказал Туманян.

«На вечере Брюсов читал свои переводы из армянских поэтов. И когда он прочитал «Перед картиной Айвазовского» Туманяна, грянули аплодисменты, он подошел к Туманяну и сказал: «Ему аплодируйте, вот он, старик-чародей… Я преклоняю голову перед великим армянским поэтом», — пишет в своей книге внучка Туманяна, туманяновед, доктор наук Ирма Сафразбекян. — В дни приезда Брюсова Туманян посвятил ему стихотворение «Явился из снегов, издалека…»

И прав поэт, что предсказал нам бег
Времен — в пресветлый и желанный век,
Где человека любит человек,
Где с человеком счастлив человек.

(Перевод Б. Ахмадулиной)

Валерий Брюсов был частым и желанным гостем в доме Туманяна, которого он называл просто — Иваном.

Однажды в беседах о литературе Брюсов засиделся у армянского поэта допоздна. Поняв, что время позднее, Брюсов заторопился, извинился, попрощался и ушел. Закрыв за гостем дверь, Туманян внезапно вернулся и, распахнув дверь, увидел сидящего на ступеньках Брюсова, который что-то записывал в блокнот. Туманян растерялся и спросил: «Что с Вами, Валерий Яковлевич, устали или Вам плохо?» Брюсов со свойственной ему застенчивостью и учтивостью ответил, что записывает состоявшуюся только что между ними беседу и, чтобы не нарушать сон домашних, примостился прямо на ступеньках. Туманян рассмеялся, а дома потом сказал, что никогда бы не смог записывать весь прошедший день.

Дружба между ними сохранилась до последних дней жизни Туманяна. В дальнейшем она продолжалась между женой Брюсова Иоанной Матвеевной и дочерью Туманяна Нвард, сохранилась переписка по вопросам поэзии и проблемам перевода.

Большое впечатление на детей Туманяна произвел Константин Бальмонт, который довольно часто приезжал в Грузию в 1917 году для работы над переводом «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели. Он привлекал внимание тем, что говорил очень эмоционально, а читая стихи, высоко вскидывал голову с рыжими кудрями.

Туманян и Бальмонт познакомились, когда Бальмонт перевел легенду «Ахтамар». Это был первый перевод произведения Туманяна на русский язык. Помещен он был в журнале «Семья» за 1893 год. А в 1894 году по просьбе Ю. Веселовского Бальмонт перевел стихотворение Туманяна «Концерт» для второго тома сборника «Армянские беллетристы». В Пятигорске Бальмонт посвятил Туманяну экспромт:

Тебе, Ованес Туманян,
Напевный дар от Бога дан,
И ты не только средь армян
Лучистой славой осиян,
Но свой нарядный талисман
Забросил в дали русских стран,
И не введя себя в изъян,
Не потеряв восточный сан,
Ты стал средь нас родной Иван…

В 1923 году на траурном вечере в Сорбонне, посвященном памяти Туманяна, Бальмонт рассказал о своих многократных встречах с ним и отметил, что из восточных поэтов, известных ему, Туманян представляется наиболее «своеобразным и общечеловечным».

Долгие годы своим человеком в туманяновском доме был Сергей Городецкий. В 1916 году он приехал в Тифлис как представитель «Союза городов», не зная, куда направить свой юношеский пыл. По совету Туманяна Городецкий поехал в Западную Армению, как он писал впоследствии, спасать армянских детей. И выполнил свою миссию с честью. С риском для жизни он как русский офицер имел возможность беспрепятственно вывозить на арбах, под пулями, голодных, раненых и осиротевших армянских детей. Там, в Западной Армении, Сергей Городецкий сдружился с сыном Туманяна Артиком, который обучал его армянскому языку, о чем свидетельствуют записные книжки Городецкого.

Плененный красотами Вана, Игдыра и других мест, Городецкий написал цикл стихов «Ангел Армении», посвятив его Туманяну. Из русских писателей он был единственным очевидцем резни армян в Западной Армении. На основе увиденного он создал цикл очерков и стихов «В стране ручьев и вулканов» и написал роман «Сады Семирамиды».

А вот один из его экспромтов, посвященный Туманяну:

Не знаю, кто придумал эсперанто,
Чтоб языки связать в один венец.
Но знаю я другого: Туманян-то —
Он эсперанто изобрел сердец!

Одно из известных стихотворений Городецкого «Армения» было тоже посвящено Туманяну, о чем свидетельствует хранящееся в Доме-музее в Дсехе письмо.

Узнать тебя! Понять тебя! Обнять любовью
И воскресенья весть услышать над тобой,
Армения, звенящая огнем и кровью,
Армения, не побежденная судьбой!

В семье Туманян заложил традицию переписки, он просто требовал, чтобы дети писали, вели дневники. Письма составляют значительную часть туманяновского архива. Благодаря этой переписке, мы узнаем не только о широте интересов каждого члена этой семьи, но и самые достоверные сведения о жизни целой плеяды людей, которые жили рядом и были вхожи в туманяновский дом. Это были писатели, художники, музыканты, актеры, общественные деятели, это были гости из России — В. Брюсов, К. Бальмонт, С. Городецкий, А. Дживилегов и другие.

Обновлено 16.09.2017
Статья размещена на сайте 23.07.2013

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Роль Валерия Брюсова в истории русско-армянских отношений трудно переоценить. Он имеет полное право считаться сыном двух народов.

    В рамках этой темы позвольте вспомнить о том, что в начале 30-х годов, как бы предчувствуя нелегкую судьбу своего сына Льва Гумилева, Анна Ахматова пишет стихотворение «Подражание армянскому»

    Я приснюсь тебе черной овцою
    На нетвердых сухих ногах.
    Подойду, заблею, завою:
    "Сладко ль ужинал, падишах?

    Ты вселенную держишь, как бусу,
    Вышней волей аллаха храним.
    И пришелся ль сынок мой по вкусу
    И тебе, и деткам твоим?"

    Как утверждают специалисты, в армянской поэзии нет подобного стихотворения.
    Близко по смыслу четверостишие Ованеса Туманяна:

    Мне во сне одной овцой
    Задан был вопрос такой:
    "Бог, дитя твое храни,
    Как на вкус был агнец мой?"

    Да оба текста содержат примерно один и тот же смысл, но это все же разные стихотворения. И если бы Ахматова не переводила с армянского, не знала бы Армению и ее историю, то вряд ли четверостишие Туманяна могло стать основой для стихотворения "Подражанием армянскому".