Юлия Индиктор Мастер

Конрад Аденауэр. Мальчиш-Кибальчиш или Мальчиш-Плохиш?

«Плывут пароходы — привет Мальчишу! Пролетают лётчики — привет Мальчишу! А пройдут пионеры — салют Мальчишу!» Эти строки вспомнились мне, когда я читала статью о проводах в последний путь великого человека, героя новой Германии канцлера Конрада Аденауэра (1876−1967).

Уинстон Черчилль и Конрад Аденауэр, 1956 год, Бонн фрагмент фото из Федерального архива Германии, commons.wikimedia.org

25 апреля 1967 года при огромном скоплении народа в Кёльнском соборе состоялось отпевание, а потом гроб с телом покойного был доставлен на катер. В сопровождении кораблей, самолётов, под залпы артиллерийского салюта процессия двинулась вверх по Рейну к Бонну. Здесь в деревне Рёндорф он прожил 35 лет, здесь он был похоронен.

Проводить в последний путь 91-летнего патриарха прибыли главы всех государств со всех континентов. Не было только представителей СССР и его союзников. «Правда» дала сообщение в несколько строк о кончине бывшего канцлера, в очередной раз назвав его реваншистом, милитаристом и антикоммунистом.

Первый канцлер возрождённой Германии — фигура неоднозначная. Политические противники нападали и критиковали, более 20 тысяч карикатур было опубликовано при его жизни (он реагировал холодно: «Спасибо за внимание»). Сторонники восхваляли и поклонялись, сравнивали с Рузвельтом, Черчиллем, Бисмарком (он качал головой: «Нет, его сапоги мне великоваты»).

Он стал главой государства в 73 года, в этом возрасте люди подыскивают себе место на кладбище. История выделила ему для работы тяжелейшее время и место — послевоенная разрушенная, этически скомпроментированная страна. Аденауэр говорил, что только факт воскресения Христа даёт надежду на будущее. Но он смог направить Германию на тот путь, по которому она пришла к своему нынешнему статусу — процветающего, влиятельного европейского государства.

…Когда в семье мелкого служащего городского суда Кёльна родился третий ребёнок, было ясно, что жизнь его будет нелёгкой. Действительно, отец оплатил учёбу в университете двух старших сыновей, а Конраду пообещал деньги только на два года. Тогда тот решил «уплотнить» 5-летний курс, и один бог знает, каких усилий ему стоил диплом юриста. Это потом он со смехом рассказывал, как приобрёл хронический бронхит: «Денег на кофе не было, и поэтому, чтобы не засыпать, я ставил ноги в таз с холодной водой. Помогало».

Работа в органах городского самоуправления Кёльна неожиданно обнаруживает многогранные таланты Аденауэра как крепкого хозяйственника: деловая хватка, трезвый подход к решению проблем большого промышленного центра, увлечённость, умение руководить.

В сентябре 1917 года Аденауэра избирают бургомистром Кёльна, а вскоре политическая ситуация, сложившаяся в городе, проверяет его на прочность: демонстрации революционных солдат и матросов, рабочие, требующие освобождения политзаключённых, паралич транспорта. И всё-таки благодаря умелым действиям бургомистра удаётся избежать анархии и кровопролития.

Поражение Германии в Первой мировой войне превращает её в нищую разорённую страну. Нестабильность правительства, беспомощность властей, морально подавленное население — на этом фоне быстрое восстановление и динамичное развитие Кёльна, сравнительно нормальная жизнь горожан кажется настоящим чудом в масштабах одной страны. В 20-х годах бургомистр процветающего города становится политической звездой.

Кроме того, он был счастлив в личной жизни. Любовь к «жене ангелу Эмме», тёплый семейный дом, куда при всей своей занятости он обязательно заезжал на час-два в течение дня. А потом всё рушится в одночасье — в возрасте 36 лет жена умирает от рака, и он остаётся вдовцом с тремя детьми на руках. Через некоторое время он женился опять, родилось ещё четверо детей, хорошая крепкая патриархальная семья была весьма уважаема в городе. Но боль невосполнимой утраты преследовала его всю жизнь.

Гитлеровский национал-социализм Аденауэр воспринял как временное явление. Какая-то захудалая партия со смехотворной программой и психом-лидером, которого никто не принимал всерьёз, вдруг неожиданно обрела власть над страной. В начале 1933 года он запретил вывешивать нацистские флаги к приезду Гитлера, отказался его приветствовать и приобрел в лице рейхсканцлера личного врага.

В 57 лет он оказался выброшенным из жизни без работы, без будущего, с небольшой пенсией уволенного служащего. Он не общался ни со сторонниками нового режима, ни с представителями оппозиции. Дом, приобретённый в Рёндорфе, стал его убежищем на долгие 12 лет затворничества.

В 1944 году после неудавшегося покушения на Гитлера гестапо арестовало Аденауэра, но по подложным документам друзьям удалось вызволить его из тюрьмы и спрятать в маленьком отеле в горах. Его искали. Не выдержав давления на допросах, жена сообщила, где он находится, и его снова схватили.

Трое его сыновей служили в войсках вермахта на Восточном фронте, но, получив печальные известия из дома, получили отпуск «по семейным обстоятельствам». К счастью, им удалось добиться освобождения отца.

После разгрома фашизма оккупационные власти пригласили Аденауэра вновь занять должность бургомистра Кёльна. 70-летний энтузиаст на пепелище и руинах начал восстанавливать родной город, в котором остались целыми всего 300 зданий и собор. Тяжелейшей задачей было привлечь к работе морально подавленных, голодных, обездоленных немцев.

Легко представить, как часто опускались руки в этой удручающей ситуации. Но он опять шёл к американцам выпрашивать танк, чтобы расчистить проходы в руинах. И опять ломал голову, как уберечь «зелёный пояс» вокруг Кёльна, заложенный им в 20-х годах, который оккупационные власти приказали пустить на растопку.

Тогда он даже не догадывался, что впереди будут ещё 20 лет напряжённой, плодотворной работы: создание успешной партии Христианско-демократический союз (1946), провозглашение Конституции (1949) и то самое «немецкое экономическое чудо», которое стало образцом восстановления экономики для многих стран.

Обновлено 27.11.2013
Статья размещена на сайте 25.11.2013

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: