Татьяна Морозова Мастер

С кем прощался Сергей Есенин в своём стихотворении «До свиданья, друг мой...»? Часть 4

К своим друзьям Сергей Есенин относился бережно и заботливо: мог отдать половину гонорара больному товарищу на лечение. Он будто принял близко к сердцу философию древнего грека Демокрита: «Тот недостоин жить, у кого нет хорошего друга». И друзей истинных было немало у поэта. Вот только отличить их от мнимых товарищей ему не всегда удавалось, и приходилось разочарованно бросать в сердцах: «Сашке ничего не давать…».

«Сашке» (поэту Сахарову), у которого Сергей хранил свой фонд, выпало немало испытаний после смерти выдающегося лирика: он был репрессирован и, освободившись из лагеря, вынужден был жить до самой смерти в Казахстане, работая на стройках. В своих воспоминаниях о Сергее Есенине Сахаров раскаивался, что не смог стать ему настоящим другом: «С ним дружили и пили, брали в долг деньги, которые он никогда, как мне известно, не требовал назад, но люди не хранили и не заботились об участи его большого таланта. И надо сказать откровенно — я первый, может, меньше других думал и беспокоился о поэте…».

Есенин мог бы избежать многих неприятностей в своей жизни, когда бы пользовался советами Демокрита, выбирая друзей осмотрительно и осторожно: «Добрый друг должен появляться в дни радостных событий по приглашению…», «Дружба одного разумного лучше дружбы всех неразумных». Своей «заботнице» Галине Бениславской поэт не раз повторял: «Вы свободны и вольны делать что угодно, … но помните — моих друзей не троньте… Кто угодно, только чтоб это не были мои друзья». Щедрая душа Сергея всегда стремилась отблагодарить своих товарищей, и он не скупился на подарки, угощение, посвящая некоторым из них стихи и поэмы.

В начале февраля 1924 года Сергей подружился с молодым поэтом из Баку Петром Чагиным (Болдовкиным), бывшим в то время вторым секретарём ЦК К П Азербайджана. Они познакомились, вероятно, на вечере у художника Георгия Богдановича Якулова, хотя Чагин ошибочно утверждает в своих воспоминаниях, что у Качалова (знаменитый артист находился в это время за границей). Эту квартиру на «верхотуре» красочно описал Михаил Булгаков в своём романе «Мастер и Маргарита». Утром выяснилось, что поэты перепутали калоши, и Есенин пришёл к журналисту из Баку для обмена. Чагин пригласил Сергея в гости, пообещав устроить поездку в Тегеран и сотрудничество в своей газете.

Больше восьми месяцев собирался Есенин к новому другу и, наконец, 20 сентября, в день памяти 26 комиссаров, появился в редакции газеты «Бакинский рабочий». В тот же день он написал по просьбе Чагина стихи, и спустя два дня «Баллада о двадцати шести» была опубликована: «…Море тоже рокочет песнь. 26 их было, 26». Пётр Чагин перевёз поэта из гостиницы к себе домой и создал условия для творчества, обеспечив быт и возможность заработка. Так у Есенина появился друг из ближайшего окружения секретаря ЦК К П Азербайджана Сергея Мироновича Кирова, ценивший его поэзию и трогательно о нём заботившийся, ничего не требуя взамен за свои немалые хлопоты. Подружился он и с братом Чагина, Василием Болдовкиным, приехавшим как раз в это время из Тегерана: «Что лучше бакинской „осени“, в особенности, когда ты молод?»

Есенин писал свои стихи в Баку на бланках Ц К Компартии Азербайджана из мелованной бумаги. На таком же бланке напечатали для него охранный лист: «В случае обнаружения поэта вне дома в болезненном состоянии… предписывается бережно доставить его в общежитие». Общественное мнение, бывшее «на поводу» у Льва Семёновича Сосновского, и здесь преследовало всемирно известного лирика Руси. Возможно, поэтому организовать поездку в Тегеран Чагин не смог ни в 1924, ни в 1925 году, несмотря на то, что там, в советском посольстве, служил комендантом его родной брат: возражали против неё, по всей видимости, всесильные органы во главе с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским.

С. М. Киров предложил Чагину устроить на даче иллюзию Персии, и в конце июля 1925 года Сергей Есенин вместе с последней женой Софьей Толстой попал в «персидскую сказку» с диковинными растениями и брызжущими фонтанами. По иронии судьбы предсмертная элегия поэта «До свиданья, друг мой …» была включена в трёхтомном собрании его сочинений не в цикл стихотворений 1925 года, а в раздел «Персидские мотивы», как бы намекая, с кем мог прощаться Есенин. И действительно: сборник «Персидские мотивы» (первоначальное название «Рябиновый костёр») поэт опубликовал, посвятив его «С любовью и дружбою Петру Ивановичу Чагину».

Но не с ним, написавшим похвальное предисловие к стихотворению «Русь советская», начинавшееся словами «Тот ураган прошёл. Нас мало уцелело…», скорее всего, прощался Сергей Есенин словами, начертанными собственной кровью. В письме от 27 ноября 1925 года он прозрачно намекнул другу из Баку о своём намерении отправиться в скором времени за границу. Чагин был хорошо осведомлён о пребывании Есенина в Ленинграде: «В конце декабря я приехал в Москву на Четырнадцатый съезд партии. В перерыве между заседаниями Сергей Миронович Киров спросил меня, не встречался ли я с Есениным в Москве, как и что с ним. Сообщаю Миронычу: по моим сведениям, Есенин уехал в Ленинград».

Василию Болдовкину, брату Чагина, тоже было известно, что Есенин собирался уезжать в Ленинград: «Последняя моя встреча с ним была на улице Белинского, около гостиницы „Париж“. Я был у брата в гостинице, и он как раз собирался к нему…». «Через несколько дней я позвонил Сергею домой, мне ответили, что он уехал в Ленинград».

В сентябре поэт был на приёме у Дзержинского, но осталось тайной, что говорилось и что обещалось на этом собеседовании. Феликс Эдмундович был уверен, что многих граждан можно «переломить… и заставить работать честно, не доводя до суда».

Обновлено 1.10.2008
Статья размещена на сайте 26.09.2008

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: