Люба Мельник Бывший модератор

Что было, когда не было фотографии? Камера-обскура, камера-люцида...

В западноевропейской живописи существует такой жанр — ведута. Вам ведь, дорогой читатель, приходилось видеть старинные картины или гравюры, на которых изображены панорамы городов, городские улицы, отдельные здания, словом, архитектурный пейзаж, — и изображения эти очень детальны, подробны, точны. «Будто фотография!» — восклицают иногда зрители. И оказываются почти правы.

«Почти» — потому что это не будто фотография, а… протофотография, предфотография. Фотография — без сложного объектива, без фотопластинок и пленок, без проявки, печати и фиксирования в химрастворах. Фотография в исконном своем значении — светопись. Только зафиксированная карандашом художника!

В те времена, когда еще неизвестна была фотография, существовал все же способ почти фотографически точной фиксации тех или иных объектов. Занимались этим обычно художники, используя камеру-обскуру.

Что такое камера-обскура? Это, как объясняет словарь, «светонепроницаемая коробка с небольшим отверстием в центре одной из стенок; установив коробку отверстием к к.-л. предмету, можно наблюдать на противоположной стенке его изображение». Использование камеры-обскуры для «точных натурных зарисовок» распространено было довольно широко.

Я заинтересовалась этой темой, когда мне в руки попал рукописный дневник протоиерея ростовского (Ростов Великий) Успенского собора Андрея Тихвинского. Добросовестный священнослужитель записывал день за днем все, что казалось ему достойным внимания.

…Передал в Яковлевский монастырь заказ на финифтяную икону, наказал звонаря-пьяницу, разобрался с художником, неправильно реставрировавшим старинную икону, озаботился осушением территории, окружавшей храм, сопровождал по Ростовскому кремлю московского инженера, писал донесение о пожаре в духовном училище, обсуждал с церковным старостой контракт на серебряный оклад для царских врат…

А еще — в 1824 году замыслил организовать производство гравированных изображений Ростовского кремля — для того, чтобы приезжающих в Ростов паломников обеспечить картинкой на память о посещении древних ростовских святынь. Соборный протоиерей рассчитывал, что с выполненного художником рисунка будет выгравировано изображение на медной доске, с которой и отпечатают тысячу эстампов. Обойтись это «на нашей бумаге», «лучшаго мастерства» должно было в 400 руб., «среднего» — в 250 руб.

Для того же, чтобы выполнить рисунок для эстампа, — протоиерей решил изготовить камеру-обскуру. Андрей Тихвинский описал, и как делал сам прибор, и как выбирал точку, откуда должен был сниматься «вид». Самым подходящим «возвышенным местом», откуда можно было снять «вид собора с частию Архиерейского дома», Тихвинский счел «колокольню всесвятскую» — колокольню Всехсвятской церкви, ныне не существующего храма, стоявшего на северо-запад от собора. Выполнять же работы по «сниманию вида» предстояло ростовскому художнику Василию Григорьевичу Юрову.

Кстати, спустя без малого век после этой «съемки» с той же колокольни Ростовский кремль фотографировал С.М. Прокудин-Горский.

Видимо, и для А. Тихвинского, и для В. Г. Юрова это дело было новым, — вывод о том, что «есть надежда» на успех предприятия, протоиерей Тихвинский сделал лишь после того, как Юров произвел «первый опыт снимания вида с собора и ворот соборных святых с оградою» 17 мая 1824 года. Работа по съемке «вида» была выполнена В. Г. Юровым в июне 1824 г. Рисунок стал основой для печати гравюр. Весьма вероятно, что с этого рисунка Юрова был изготовлен в том же году финифтяный образ «с видом собора и дома архиерейского для поднесения Высокопреосвященному Аврааму», тогдашнему архиепископу Ярославскому и Ростовскому.

Впрочем, это для двух ростовцев в 1824 году камера-обскура была в новинку. Для художников, особенно для тех, кто специализировался в жанре ведуты, это был вполне обычный инструмент. Само явление, на котором основана «работа» камеры-обскуры, было известно уже в седой древности. Художники использовали этот эффект и непосредственно — для того, чтобы, попросту говоря, «обвести» картинку, и опосредованно — изучая перспективу, оптику передачи изображения, физиологию зрения.

Известно, что с камерой-обскурой экспериментировал Леонардо да Винчи, в «Трактате о живописи» он писал: «Когда изображения освещенных объектов проходят через маленькое круглое отверстие в очень темную комнату… вы будете видеть на бумаге все те объекты в их естественных формах и цветах». При помощи темной камеры изображал Венецию Каналетто, создатель жанра так называемой венецианской ведуты. Голландец Ян Вермеер использовал этот инструмент при подготовке к работе над пейзажами, портретами, в бытовых зарисовках. В биографиях других художников мы нередко встречаем упоминания об их интересе к этому оптическому прибору.

Достоверно известно, что именно благодаря камере-обскуре в середине XVIII века известный «ланкартный гравер и в перспективе мастер» Михаил Махаев сумел в достаточно короткие сроки выполнить для готовившегося к 50-летию Петербурга альбома две десятка «першпектов» столицы, а затем, из-за очевидного успеха этой работы, получил подобные заказы — по «снятию видов» окрестностей Петербурга, шереметевской усадьбы Кусково, а также вида Московского кремля. Камерой-обскурой пользовались при подготовке «Атласа Архангельской губернии» конца XVIII века, — в изготовлении пятидесяти «видов» городов и монастырей России.

Камера-люцида, обозначенная в заголовке, — это, конечно, как уже могли догадаться особо чуткие к языкам читатели, камера уже не темная, а светлая. Принцип ее действия тот же, что и у камеры-обскуры, в устройство лишь добавлена призма. В итоге этот прибор, изобретенный в 1807 г. Волластоном, позволял даже не очень твердым на руку рисовальщикам делать портреты, обладающие главным для немалого числа заказчиков качеством — схожестью с оригиналом.

Камера-обскура стала в наши дни фотоаппаратом. Фотографы-профессионалы, впрочем, удрученные предельной автоматизацией фотопроцесса в современных камерах, пытаются от достижений цивилизации вернуться к истокам. Потому используют, например, стеноп — самодельный фотоаппарат, у которого нет… объектива! Вместо объектива такой аппарат имеет лишь маленькое отверстие — как у камеры-обскуры.

Зачем профессионалу, вооруженному цифровой зеркалкой, такая архаика, спросим мы, профаны. И получим ответ: во-первых, такая съемка обеспечивает ортоскопичность изображения — то есть полное подобие объекта натуре; во-вторых, снимки получаются с очень большой ГРИП — глубиной резко изображаемого пространства.

Видимо, как раз такой, какую обеспечивали «мастера перспективы» в своих «першпектах».

Обновлено 30.07.2018
Статья размещена на сайте 14.03.2009

Комментарии (14):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: