Юрий Москаленко Грандмастер

Из-за чего Лев Толстой попал в разряд «старых сумасбродов»?

27 июня 1904 года, 105 лет назад, в газете «Московские ведомости» была опубликована статья, автор которой катком праведного гнева прошелся по пацифистскому выступлению Льва Николаевича Толстого, ратующего за скорейшее прекращение Русско-японской войны. Более того, журналист потребовал от правительства обуздать «старого сумасброда» и показать его во всей «безобразной наготе».

Надо сказать сразу — Японией Лев Николаевич «заболел» еще в далеком 1853 году, во время своей службы добровольцем на Кавказе. В те времена ему попались «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 12 и 13 годах». Возможно, писателя заинтересовала сама несуразность ситуации: в то время, когда в России с лета 1812 года отбивали нашествие Наполеона, кто-то умудрился находиться далеко-далеко от Родины — в японском плену! В своем дневнике писатель сделал отметки, стараясь не забыть самые интересные сведения.

Почему японцы полюбили Льва Николаевича?

С прямым носителем японского языка Толстой познакомился значительно позже — в 1892 году, когда философ Грот представил Льву Николаевичу 30-летнего Кониси Масутаро. К тому времени японец прожил в Российской империи девять лет, окончил Киевскую духовную академию (в ней, кстати, был профессором отец писателя Михаила Булгакова), готовя себя к карьере православного священника (еще в юности он поступил в семинарию при русской духовной миссии в Токио), учился в московском университете, постигая философию и психологию.

Кониси очень полюбил русскую литературу, а Лев Толстой казался ему кем-то вроде живого божества. Да что там японец, если вождь мирового пролетариата написал как-то о Толстом: «Какая глыба! Какой матерый человечище!»

Кониси стал часто бывать у Толстого, писателю очень нравилось с ним беседовать о Стране восходящего солнца. Нам всегда кажется, что заграница — чуть ли не рай на Земле, а все живущие там люди — одно сплошное совершенство. Тем более Япония, с ее многовековой культурой. А тут японский гость раскрывал писателю глаза на такие вещи, от которых мороз по коже пробегал.

Например, о том, что жители некоторых деревень во время голода, который случается на островах не так уж редко, начинают есть… друг друга. Или о старинном японском обычае, когда старики, поняв бесполезность своего пребывания на земле, чтобы не мешать молодым и не быть им обузой, покорно уходят умирать в горы.

Масутаро, чуть освоившись, стал «подсылать» к Льву Николаевичу своих соотечественников. Так, в 1896 году, специально для знакомства с Толстым, в Ясную поляну прибыли То-кутоми Иитиро, глава популярного в Японии издательства и журнала, и Фукай Эйго, впоследствии директор банка. Они встретили самый радушный прием, чем были одновременно растроганы и удивлены. Не без их подачи популярность русского писателя в Японии стала расти не по дням, а по часам.

«Анна Каренина» в стране самураев…

Пока "белая кость" танцевала на паркете, граф Толстой пахал. В прямом и переносном смысле слова

В 1902 году к нему обратился ректор той самой духовной семинарии при русской православной миссии Сэнумы Какусобуро с просьбой разрешить ему перевести «Анну Каренину». Толстой ответил согласием, однако выразил большие сомнения в том, что роман станет интересен для японской публики, так как по его мнению, со временем автор осознал, насколько несовершенен его роман. Так сказал Толстой, а сколько среди нас писателей, которые видят в себе почти что идеал?!

27 января 1904 года вспыхнула война в Японии. Лев Толстой с самого начала считал ее захватнической с обеих сторон. Не прошло и месяца, как журналисты одной из американских газет спросили Толстого по телеграфу: «Сочувствуете ли Вы России, Японии или никому?» Он ответил не раздумывая:

«Я ни за Россию, ни за Японию, а за рабочий народ обеих стран, обманутый правительствами и вынужденный воевать против своего благополучия, совести и религии».

Опьяненный патриотическими чувствами, один из его сыновей, а именно Лев Львович, сообщил отцу о том, что собирается поехать на войну корреспондентом, чтобы вести репортажи из района боевых действий. Вместо отеческого благословения сын получил от отца письмо, в котором были и такие строки:

«…всякий нравственный человек должен только стараться устраниться от нее, не участвовать в ней, чтобы не забрызгаться ее мерзостью».

Смерть во время проводов

Весть о начале русско-японской войны была встречена обществом с возмущением и патриотизмом

Толстой очень переживал, что на полях сражения приносятся никому не нужные человеческие жертвы. Однажды к нему пришел крестьянин и рассказал, что у них в деревне только и говорят о страшных бедах, которые принесла война. В ответ Толстой горестно покачал головой:

«Ужасно, ужасно! И сегодня и вчера я плакал о тех несчастных людях, которые, забывши мудрую пословицу, что худой мир лучше доброй ссоры, десятками тысяч гибнут изо дня в день во имя непонятной им идеи. Я не читаю газет, зная, что в них описываются ужасы убийств не только для осуждения, но для явного восхваления их… Но домашние иногда читают мне, и я плачу… Не могу не плакать.»

Надо ли говорить, что при первой возможности писатель выступал против войны! Толстой передает ненависть простых русских людей к войне. Для них — это тяжелое, безысходное бедствие.

«Что вчера на вокзале было, — передает он рассказ крестьянина, — страсть. Жены, дети, больше тысячи; ревут, обступили поезд, не пускают. Чужие плакали, глядючи. Одна тульская женщина ахнула и тут же померла; пять человек детей. Распихали по приютам, а его все ж погнали…»

«Одумайтесь!»

Первый номер газеты "Таймс". 1775 год

27 июня 1904 года в газет «Таймс» появляется статья Толстого «Одумайтесь!». Вот только некоторые выдержки из нее:

Опять война. Опять никому не нужные, ничем не вызванные страдания, опять ложь, опять всеобщее одурение, озверение людей.

Люди, десятками тысяч верст отделенные друг от друга, сотни тысяч таких людей, с одной стороны буддисты, закон которых запрещает убийство не только людей, но животных, с другой стороны христиане, исповедующие закон братства и любви, как дикие звери, на суше и на море ищут друг друга, чтобы убить, замучить, искалечить самым жестоким образом…

Ответом на нее и стал призыв в «Московских ведомостях». Церковь поддержала журналиста «МВ». Что, в общем-то, и не удивительно, так как, до конца жизни оставаясь глубоко верующим человеком, Лев Толстой был отлучен от церкви еще в феврале 1901 года…

Обновлено 30.08.2017
Статья размещена на сайте 19.06.2009

Комментарии (6):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • "Инженеры человеческих душ" очень часто в оценках историко-политических оказывались жутко наивными, поскольку переносили личностную психологию на трактовку механизмов истории. Пытались переносить. Но что интересно, как только гуманитарии приходили во власть, так начинали творить вещи жуткие (тот же Гасахурдия).

  • Толстой и Япония - крайне любопытно. Матерый был человечище. 5

    Оценка статьи: 5

  • Из-за чего Лев Толстой попал в разряд «старого сумасброда»?

    Полагаю, что не попал.

    Если кто и числит его в этом разряде, то скорее всего так себе человечишки.. не постигшие даже малую толику.

    зы
    статья хороша.

    Оценка статьи: 4

    • Сергей В. Воробьев, тем не менее нашлось немало людей, которые в одночасье возненавидели Толстого, конечно, расколоть глубы не удалось, но трещинки по граниту пошли...

  • Век живи - век учись... Ваши статьи, Юрий, образовательно-познавательные. Очень интересно.

    Оценка статьи: 5