Юрий Москаленко Грандмастер

Евдокия Голицына: как «ночная княгиня» примирила Пушкина с «Отечеством моим»?

15 августа 1780 года в семье сенатора Ивана Измайлова и его супруги Александры случилось прибавление в семействе — родилась дочь, которую назвали Евдокией. Родительской лаской она оказалось почти обделена — отец скончался, когда девочке не исполнилось и семи лет, мама прожила на три с половиной года дольше. Так Дуня и ее младшая сестренка остались сиротами. Дуняша была отдана в семью брата отца Михаила Михайловича Измайлова, где и воспитывалась. А мать ей фактически заменила старшая сестра Ирина (в будущем супруга небезызвестного графа Воронцова).

Надо сказать, что Михаил Михайлович с большой любовью относился к сироте, позволяя ей делать то, что заблагорассудится. Она использовала доверие дядюшки тем, что ночи напролет читала Руссо и решала сложнейшие математические ребусы. Годам к 15 она имела блестящее образование, имела на всё свой взгляд и, рассуждая о вещах, которые редко интересовали девушек ее круга, могла заткнуть за пояс куда более опытных краснобаев. Пожилой дядюшка называл ее красавицей-чудачкой Авдотьюшкой.

Император вмешался в судьбу…

Между тем, судьбой сироты был обеспокоен и Николай Борисович Юсупов. И он нашел блестящий выход — попросив заняться устройством барышни императора Павла I. В любимчиках у императора ходил князь Сергей Михайлович Голицын, кавалер едва ли не всех российских орденов. У него было одно замечательное качество: он всегда смотрел в рот Павлу и угадывал все его желания. Князя давно пора было женить, так как он успел к тому времени заслужить репутацию известного ловеласа и сластолюбца, вот только на невесте не мог остановить свой выбор — не было настолько богатой, чтобы могла составить ему пару.

Услышав, что «девушка Евдокия» созрела для вступления в брак, Сергей Михайлович Голицын сделал все возможное для того, чтобы такой лакомый кусочек не пронесли мимо его рта. Сначала он попытался решить эту проблему самостоятельно, но несколько попыток «уломать» родню потенциальной невесты окончились ничем — слишком уж подмоченным было реноме князя. Осталось только надеяться на то, что государь подставит свое надежное плечо. Так и произошло — своим высочайшим повелением Павел I «рекомендовал» князю Голицыну обвенчаться с Евдокией Измайловой.

Теперь ничего не мешало заключению этого брака. Разве что явное нежелание невесты связывать себя узами Гименея с «жалким и ничтожным человеком», каким она считала царского любимца. И хотя старшая сестра Ирина старалась как-то поддержать Евдокию, утверждая, что ее к замужеству никто не неволит, невеста очень эмоционально прореагировала на таинство венчания: едва к ней приблизился жених, она упала в обморок. Причем в такой глубокий, что свадебную церемонию пришлось на некоторое время отложить. Но, в конце концов, 19-летней Евдокии пришлось сочетаться узами брака с 25-летним камергером Сергеем Михайловичем Голицыным.

Приготовления оказались напрасны…

Сергей Голицын мечтал заполучить в жены Евдокию Измайлову. Прогадал... Жених основательно подготовился к первой брачной ночи. Будуар, в который молодая супруга должна была пригласить законного мужа, был драпирован желтым цветом, тем самым, который так любила Евдокия. Но просвещенная девушка попросила мужа не провожать ее в будуар, а дать ей немного времени подготовиться. У Сергея Михайловича, который считал, что главное дело сделано, не возникло никаких подозрений. Он ушел в свои покои с тем, чтобы вернуться через час. Но двери будуара были закрыты. Он тихонько постучал, произнес томно: «Евдокия…» Но молодая супруга так и не отворила двери.

Князь не стал поднимать шум: известие о том, что ему, человеку, не знавшему отказов, показала фигу собственная жена, разлетелось бы по Санкт-Петербургу с быстротой молнии. Ладно, спишем все на то, что молодая жена переволновалась. Но на вторую и третью ночь все повторилось, как отражение в зеркале…

На четвертое утро Сергей Михайлович собрался написать письмо воспитателю Евдокии — Михаилу Михайловичу Измайлову — с тем, чтобы пригласить его к себе и покончить с этим сумасбродством жены. Но к удивлению своему он обнаружил, что ни в одной чернильнице нет чернил. А потом к князю постучался дворецкий и попросил его заглянуть в опустевший будуар — все стены и потолок были густо заляпаны чернилами. Кляксы были еще «свежие», а вот Евдокии Ивановны и след простыл!

Он пытался понять причину, из-за чего она так холодна с ним. Он заваливал ее цветами и молил об одном — вернуться в супружеское гнездышко. Но взбалмошная Евдокия отмалчивалась, и лишь однажды бросила незадачливому мужу: «Вы хотели жениться на мне против моей воли? Чего же вы теперь от меня хотите!» После чего г-жа Голицына укатила за границу, чтобы избежать репрессий со стороны императора.

История умалчивает о том, где и когда на ее пути встретилась цыганка, которая взяла руку княгини и, глядя ей в глаза, заявила: «Дорогая, ты умрешь ночью…»

Некоторые источники указывают на госпожу Ленорман. Помните знаменитый диалог?

— Госпожа Ленорман, Вы заблуждаетесь! Вы не знаете обычаев нашей страны. Я — дворянин, а в России дворян не вешают, — с изысканным поклоном молодой человек в военном мундире с пышными аксельбантами с серебряными наконечниками отошел от гадалки.

 — Я редко ошибаюсь, мсье Муравьев, — сухо, с достоинством ответила та. — Для Вас Государь сделает исключение, не волнуйтесь!

Но мне кажется, что г-жа Ленорман к г-же Голицыной никакого отношения не имеет. Хотя, так или иначе, с момента гадания Евдокия Ивановна никогда не ложилась спать ночью! Она всегда спала днем, а ночью бодрствовала. Потому за ней и закрепилось прозвище «Ночная княгиня».

…В марте 1801 года император Павел I приказал долго жить. Вернее, не приказывал — его просто убили участники дворцового переворота. С его смертью Евдокия посчитала себя свободной от всяческих обязательств и прислала князю Голицыну письмо с просьбой дать ей развод. Он, памятуя обиду и учитывая тот факт, что Евдокия очень богатая женщина, отказал ей в этом.

А что же «фамусовское» общество? Старики «времен Очакова и покоренья Крыма» ее, естественно, осуждали. А молодежь была целиком и полностью на ее стороне; те князья и графы, которые не перешагнули 25-летний рубеж, прекрасно понимали, что во сто крат женщину лучше завоевать, чем иметь послушную куклу в руках…

Любовь, похожая на сон…

Михаил Петрович Долгоруков - блестящий генерал, но неудавшийся супруг Да, любовь сразила ее наповал, когда она встретила 25-летнего блестящего князя Михаила Петровича Долгорукого, человека, которым гордилась не только его семья, но и вся Россия. Третий сын генерала от инфантерии князя Петра Долгорукого еще в 16-летнем возрасте участвовал в Кавказском походе графа Валериана Зубова, сражался в полку старшего брата в Персии, потом служил в Грузии, в 17 лет был уже капитаном, а в 20 лет — полковником.

В начале 1800 года князь был отправлен в Париж в свите генерала от инфантерии графа Спренгпортена. Красивый и всесторонне образованный, тогда еще подполковник, он был очень остроумен, галантен и учтив, особенно при обращении с дамами. Очень скоро он стал всеобщим любимцем самых значительных салонов Парижа. Что там говорить о простых смертных парижанках, если Долгорукий пользовался восхищением первых дам французского двора — его ценили Жозефина Бонапарт, Каролина Мюрат, г-жа Сталь и другие прелестницы.

Да что там говорить о дамах, если сам Бонапарт захотел лично познакомиться с человеком, от которого парижанки сходят с ума. Юный князь вел беседы с таким достоинством и стал таким интересным собеседником, что Наполеон уделял ему достаточно много внимания. Кстати, и звание полковника было ему присвоено досрочно, после того, как Долгорукий получил лестную оценку Бонапарта.

В 1805 году князь, выполнив поручение императора в Берлине успел как раз к битве под Аустерлицем. Здесь он был ранен пулей в грудь навылет, не покинул поле боя и заслужил орден. И так всю свою короткую жизнь Михаил Петрович блистал не только в светских салонах, но и на поле боя, и считался одним из самых бесстрашных офицеров.

Могли они не встретиться с Евдокией Голицыной? Вряд ли! Их страсть была настолько всепоглощающей, что Евдокия тут же написала мужу, прося у него разрешение на развод. Но Сергей Михайлович, памятуя прежние обиды, развода жене не дал. Тогда она назло законному супругу и всему свету в открытую начала жить с Михаилом Петровичем, рассчитывая на то, что со временем все образуется.

Но их счастье было так коротко! Во-первых, встречались они не очень часто: все более-менее крупные сражения того времени не обходились без участия князя, а, во-вторых, как и предчувствовала Евдокия — бесшабашность Долгорукого на поле боя не могла продолжаться очень долго. 15 октября 1808 года шведское ядро пронзило князя насквозь, превратив жизненно важные органы в месиво! Такое ранение было несовместимо с жизнью — Михаил Петрович был сражен наповал.

Бедняжка Голицына не знала, что, даже если бы Долгорукий остался жив, его судьба была бы все равно решена: в князя страстно влюбилась великая княжна Екатерина Павловна, и государь Александр Павлович не противился их браку, о чем поспешил уведомить князя. Но фельдъегерь прибыл в стан русских войск на два дня позже гибели Михаила Петровича. Два месяца спустя, 1 января 1809 года, в Петербурге состоялась помолвка великой княжны Екатерины Павловны с принцем Георгием Ольденбургским, а в апреле того же года — бракосочетание.

От Пушкина — к запрету картофеля!

Александр Сергеевич Пушкин - несостоявшийся любовник А что же Евдокия Ивановна? Она была безутешна. И больше никому не раскрыла своего сердца. Она жила сначала в столице, где открыла свой литературный салон, в котором побывали все известные поэты и писатели того времени. Одно время юный Александр Сергеевич Пушкин хотел занести ее в список своих любовных побед, но княгиня, в отличие от молодых барышень, не позволила себе увлечься набиравшим популярность поэтом. Зато приучила его к любви к Отечеству, о чем свидетельствуют такие строки поэта:

Отечество почти я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел,
И примирен с отечеством моим.

А.С. Пушкин, ода «Вольность»

Война 1812 года изменила судьбу Евдокии Ивановны. Она стала ярой патриоткой, демонстративно появлялась на балах в сарафане и кокошнике, выпускала патриотические брошюры. В 1819 году она открыла салон. Он просуществовал до 1825 года. Вот как писал в своих воспоминаниях Петр Вяземский:

«Княгиня была очень красива, и в красоте ее выражалась своя особенность. Она долго пользовалась этим преимуществом. Не знаю, какова была она в первой своей молодости; но и вторая и третья молодость ее пленяли какою-то свежестью и целомудрием девственности. Черные, выразительные глаза, густые темные волосы, падающие на плеча извивистыми локонами, южный матовый колорит лица, улыбка добродушная и грациозная: придайте к тому голос, произношения, необыкновенно мягкие и благозвучные — и вы составите себе приблизительное понятие о внешности ее. Вообще красота ее отзывалась чем-то пластическим, напоминавшим древнее греческое изваяние. В ней ничто не обнаруживало обдуманной озабоченности, житейской женской изворотливости и суетливости. Напротив, в ней было что-то ясное, спокойное, скорее ленивое, бесстрастное».

После восстания на Сенатской площади, когда усилилось гонение на близких княгине людей, она покинула столицу и поселилась в Париже. Впрочем, на чужбине она выдержала не так-то много, вернулась в Россию. Еще и для того чтобы возглавить поход против разведения в России картофеля…

Она встретила вторую половину XIX века, а потом тихо умерла. Случилось это 30 января 1850 года. Как вы думаете, когда это произошло: днем или ночью?

Обновлено 28.12.2013
Статья размещена на сайте 11.08.2009

Комментарии (5):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: