Константин Кучер Грандмастер

Почему «Калевала» была создана в первой половине XIX века?

Нельзя сказать, чтобы карельские народные песни (руны) не были известны до Леннрота. Ещё в 1830 г. в своей поэме «Карелия» Федор Глинка писал:

Пастух иль рыбарь на скалах
Поет таинственные руны,
Уж непонятные для нас!

За два года до этого он же в журнале «Славянин» опубликовал перевод записанной академиком А. Шегреном руны о состязании «Вейнамены» и «Юковайны». Но ведь это… Капля. Маленькая капля в безбрежном океане народной поэзии. Многие сотни, если не тысячи рун исполнялись народными певцами-сказителями и жили своей, действительно, непонятной для современного им общества, жизнью.

Для того чтобы свести весь этот поэтический материал в единое, монолитное целое, снять с него покров таинственности и непонятности, должен был появиться человек, которому бы оказался под силу этот непростой и очень нелёгкий труд. Таким человеком стал Элиас Леннрот. Сын сельского портного, родившийся 9 апреля 1802 года в приходе Самматти, что на юго-западе Финляндии, земли которой на тот момент времени принадлежали Швеции.

Правда, когда 12-летний Элиас пойдёт в школу, он уже будет подданным российского императора, а Великое княжество Финляндское — одной из территорий этой империи. Но, несмотря на это, первое, что должен был сделать Леннрот, — ну, хотя бы для того, чтобы понимать учителей — это… выучить шведский язык.

Дело в том, что финского языка тогда, в начале XIX века, как бы и не существовало. И это — несмотря на то, что его основа — финская азбука — была создана Микаэлем Агриколой уже почти три века тому назад! Но… Литературы на нём не было. И в школах ему не учили. Для того чтобы финский язык, поднявшись над диалектами, стал литературным — ещё многое нужно было сделать. В том числе и Леннроту, чей вклад в его становление и развитие сложно переоценить.

Но у любой, даже самой длинной и долгой дороги обязательно есть начало. Тот первый шаг, без которого не будет самого пути. Не сделав его, не пройти дорогу. Не схватить Жар-птицу за хвост и не сделать того, что задумывал…

Вот таким первым шагом Леннрота на долгом и трудном пути создания эпоса «Калевала» стала защищённая им в 1827 году докторская диссертация соответствующей тематики — «Вяйнямейнен, божество древних финнов». Эта дорога займёт у Элиаса много лет и потребует от него упорства, терпения, предельного внимания к народному творчеству.

В поисках рун со следующего, 1828-го, и по 1845 год он совершит 11(!) путешествий. Пешком, где-то на попутной крестьянской телеге или в санях Леннрот пройдёт или проедет практически всю восточную Финляндию, Карелию, Ингерманландию. И во всех этих местах Элиас будет искать, находить, слушать и записывать исполнителей народных песен — рунопевцев. Многие десятки, если не сотни, пели ему. А он слушал и записывал. Для того, чтобы сохранить эти песни. И для своих современников. И для потомков.

Вместе с песнями сохранились и имена тех, кто пел их Элиасу: Онтрей Малинен, Ваассила Киелевяйнен, Мартиска Карьялайнен, Соава Трохкимайнен… И — многие-многие другие. Те, которые, передавая из уст в уста, сохранили и сберегли.

Первый среди равных, один из лучших рунопевцев, как по знанию песен, так и по выразительности их исполнения, — Архиппа Перттунен, которого Леннрот в 1834 году встретил в карельском селе Ладвозеро. Во многом именно эти, ладвозерские, записи стали основой книги, изданной небольшим тиражом (всего 500 экземпляров) в следующем, 1835 году. И пока в ней — 32 руны, 12 078 стихов.

Пока… Все эти цифры — не застывший в своей строгой неприкосновенности литературный стандарт. Они — временный, промежуточный вариант. Несмотря на достаточно длинное, обстоятельное «онаученное» название — «Калевала, или старые руны Карелии о древних временах финского народа»", — сегодня весь мир знает эту книгу как «Старую Калевалу». Старую не столько из-за того, что она — «о древних временах», сколько потому, что четырнадцать лет спустя, в 1849 году, из типографии выйдет ставшая со временем канонической «Новая Калевала». Общее количество стихов которой — 22 795 — будет почти в два раза превышать их число в прежней редакции, в том числе и потому, что 50 рун этой «Калевалы» будут значительно богаче на лирические, свадебные песни, заговоры.

Песен и стихов стало больше, а вот подзаголовок, напоминавший о том, что это «старые руны» — исчез. И исчез не случайно. «Калевала» перестала быть обычным этнографическим сборником старинных песен. Она стала поэмой. Эпосом, созданным не древними сказителями, а Элиосом Леннротом. Человеком, жившим и творившим в XIX веке.

О том, как создавалась «Калевала», — как-нибудь в другой раз. А вот почему именно в первой половине XIX века… Сегодня — об этом.

В нашей жизни нет ничего случайного. Даже, казалось бы, случайные вещи — отнюдь неслучайны. И это — в нашей. В жизни целых народов — тем более. Вот и финский национальный эпос не мог возникнуть на пустом месте. Не было, не было его… А потом, бац — и снесла финская курочка золотое яичко. А сама-то курочка откуда? Из другого яичка? Уже не простого? Золотого?

Вот-вот! Что-то должно было быть до того как. Это — «до того как» — обычно называют «предпосылками». Есть они — будет вам золотое яичко. Даже если вы того совсем и не хотите. Ну, а если желаете… Тем более!

Так и по «Калевале». Возникли предпосылки — и создал её Леннрот. А поскольку появились они в первой половине XIX-го, то и сам эпос — не мог раньше. И не только потому, что Элиас ещё не родился.

Если конкретно по предпосылкам, так, во-первых, в 1809 году закончилось многовековое господство Швеции. А с ним и господство шведского языка, когда практически вся финская литература создавалась на нём. Единицы, типа Ютейни и Каллио, писали на финском, используя для своих стихов метрику народной поэзии. Вхождение Финляндии на правах автономного Великого княжества в состав российского государства стало важным фактором подъёма финского национального самосознания. Пришло время, когда слова «финский народ» стали звучать гордо.

Во-вторых, именно в первой половине XIX века, значительно вырос интерес к фольклору. Народную поэзию собирали не только Э. Леннрот или А. Шегрен, о котором я уже упоминал. В этом многочисленном и славном ряду исследователей карело-финского фольклора по праву занимают почётное место А. Алквист, Я. Каян, М. Кастрен, К. Готтлунд, Р. Полен… И многие, многие другие. А когда-нибудь, но количество обязательно должно было перерасти в качество.

Ну, и… Самое главное. Зарождающейся, начинающей складываться финской нации как воздух было необходимо произведение, которое бы рассказывало и им самим, и их соседям о великом прошлом народа, тем самым создавая крепкий фундамент, основу национального самосознания. Это — с одной стороны. С другой, чтобы были силы идти вперёд, нации следовало показать не менее великое будущее.

Это был социальный заказ, выражающий потребности современного ему финского общества. Леннроту повезло. Он родился в то время и в том месте. Родился, чтобы выполнить этот заказ и дать финнам и карелам символ их национальной культуры — эпос «Калевала».

Много воды утекло с далёкого 1849 года, но и сегодня, 28 февраля, когда вся Финляндия празднует День своей культуры, она помнит о «Калевале», называя этот день её именем.

Но ведь не только наши соседи помнят? Ведь «Калевала», как «Одиссея» Гомера или «Песнь о Нибелунгах», — в общемировой культурной копилке. А значит, и в нашей!
Так может, сегодня стоит не только поздравить финнов с их праздником, но и самим присоединиться к нему?

Обновлено 27.02.2010
Статья размещена на сайте 23.01.2010

Комментарии (19):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Об основной иллюстрации

    Очень интересно подобрана основная иллюстрация к статье. На фото – скульптуры-фонари у центрального входа в железнодорожный вокзал финляндской столицы - Хельсинки. Оригинальнейшее сооружение. Уверен, таких своеобразных зданий не найти больше нигде в Европе.
    Хельсинский вокзал поражает и впечатляет. Последнее – от слова «впечатывается». В смысле – надолго остаётся в памяти.
    Вокзал – грандиозное сооружение розового гранита, увенчанное тяжелой башней. Говорят, оно является одним из наиболее известных произведений финской архитектуры и олицетворяет переходный этап от национальной романтики к функционализму.
    По обе стороны от центрального входа - парные фигуры монументальных атлантов, которые своими мускулистыми руками держат не небесный свод. Шары-светильники, которые в самое темное время года, в декабре, горят по восемнадцать часов в сутки. Они-то, атланты и удерживаемые ими светильники, – на фото, являющимся основной иллюстрацией статьи.
    Вокзал был спроектированный по проекту известного финского архитектора Элиэля Сааринена (Gottlieb Eliel Saarinen) и строился 9 лет – с 1905 по 1914 гг. И когда уже был практически готов, грянула… Первая мировая война. Здание приняло на себя функции военного госпиталя. Естественно, русского. В то время, если кто забыл, Великое княжество Финляндское было составной частью Российской империи. Только после её развала и окончания гражданской войны в Финляндии, в 1919 г., здание начало использоваться, как то и предусматривал первоначальный проект – в качестве вокзала. Постройку выгодно отличали передовые на то время технологии – железобетонные своды входного вестибюля и поперечных холлов, а также простота планировки – заблудиться в вокзале невозможно.
    Кстати, в Выборге – в те времена еще финском городе с финским же именем Viipuri - эксплуатировался вокзал, как две капли воды похожий на Хельсинкского собрата. Младший родственник столичного вокзала по месту нахождения, но старший - по времени строительства. Выборгский вокзал был введён в эксплуатацию уже в 1913 г. Его автором тоже был Э. Сааринен. В проекте выборгского вокзала явно прослеживались черты, характерные для других работ известного архитектора. Например. Если у центрального входа в здание хельсинского вокзала стоят вот те атланты, что на фото, то у входа на выборгский вокзал архитектор установил скульптуры двух медведей.
    К сожалению, здание выборгского вокзала не сохранилось. Он был взорван радиоуправляемым фугасом в конце августа 1941 г.
    Ну, а столичный можно посмотреть не только на фото...

    Оценка статьи: 5

  • Константин Кучер, очень интересно было узнать!

    Оценка статьи: 5

  • Спасибо, Константин, вы приближаете нас к Финляндии. Поздравляю всех финнов с праздником. Не простой у них был путь к своему национальному самоопределению.

    Оценка статьи: 5

    • Спасибо, Виктор! Сегодня же!! Вот только чуть стемнеет и переброшу поздравление в запечатанном пакете по ту сторону пограничного забора...

      Оценка статьи: 5

      • Ого! С пограничниками только поосторожнее!

        Оценка статьи: 5

        • Так, Виктор... Я по ту сторону забора только привет перекидывать буду. А белорусскую колбаску оставлю по эту сторону...
          А от неё та-а-акой духман идёт...
          Надо будет предупредить ребят, чтоб на вечерний обход не брали с собой славных потомков алого пограничного пса. А то могут и без гостинца остаться.
          Я ж тут на свой стах и риск, решил Вашу посылочку разделить. Поздравления - туда, ну, а гостинцы - тут оставить.
          Нам же тоже с чем-то праздновать надо!

          Оценка статьи: 5

          • Ну, юморист, Константин! Только колбаса и у нас сейчас похуже стала. Некоторые производители сою добавляют в таком количестве, что мясо добавлять туда не надо. Всё меняется.

            Оценка статьи: 5

            • Это, Виктор, у вас. До нас всё докатывается с большим опозданием. Может поэтому, но белорусские мясопродукты пока в большом авторитете и, соответственно, спросе. Не далее, как сегодня, сам купил "Свинину праздничную". Купил-то... Максимум, часа два назад. А от кусочка, что принёс из магазина, уже меньше трети осталось.
              Так что не уверен, что сегодня наши пограничники смогут чего-то дождаться...
              Придётся часть привета отдать им... Надеюсь, наши финские друзья на это не сильно обидятся.

              Оценка статьи: 5

              • Комментарий скрыт
                • Может быть, Ирина. Даже и не спорю. Вы и сами оттуда, и территориально сейчас ближе к Белоруссии. Вам - виднее.
                  Просто у нас, как минимум - в Карелии, с белорусскими мясопродуктами проблем нет. Захотел - пошел, да купил.
                  А Белорусского молока, сколько живу - ещё ни разу не видел. И не только молока. Сыр, например, больше украинский или эстонский.
                  Из последних мне нравится Пюхтицкий. Очень вкусный. Кстати, и Рижский сыр бывает. Но!
                  1. Только в торговой сети магазинов "Магнит", а мне это не очень по пути. Специально ехать надо.
                  2. В отличие, например от Пюхтицкого, который продаётся на развес и можно купить столько сколько надо или хочется, Рижский уже расфасован и упакован в вакуум. Хочешь, не хочешь, но бери полкило.
                  Но если я всё-таки попадаю в "Магнит", обязательно покупаю Рижский.
                  Да, он ещё и по жирности разный. Есть обезжиренный. А есть нормальный. С жиром который. Вот этот - ХОРОШ!

                  Оценка статьи: 5