Сергей Курий Грандмастер

Как исчез объективный мир и появился субъективный идеализм?

Сразу оговорюсь, что полностью раскрыть в одной-двух статьях такую сложную тему, как субъективный идеализм, решительно невозможно. Однако оставлять ее на откуп спекулянтам всех мастей и фильмам наподобие «Матрицы» тоже как-то не хочется. Ведь прежде чем самому размышлять над такими скользкими вопросами, как «Реален ли мир, который я вижу?», или «Есть ли что-нибудь вне моего сознания?», не мешало бы узнать или вспомнить, что по этому поводу уже думали неглупые люди прошлых времен.

Начнем с забавного и, вместе с тем, показательного факта, что субъективный идеализм, как направление, сформировался намного позже объективного идеализма — в XVII—XVIII вв. Большинство эллинских философов чаще всего рассуждало в совершенно противоположном направлении. В пику будущим субъективным идеалистам, ставящих в основу всего индивидуальные ощущения, греки наоборот чаще всего рассуждали об обманчивости и недостоверности наших чувств.

К примеру, Парменид вообще заявил, что мир сам по себе абсолютен, «полон» и неизменен, а все изменения — лишь иллюзия, вызванная нашими чувствами. Истину мы узнаем лишь из «божественного откровения», которое познается разумом.
Платон писал о нас и нашем мире, как о «копиях», эманациях (от позднелат. emanatio — «истечение, исхождение») Истинного Идеального мира. В индийских религиях привычный нам мир тоже предстает как «иллюзорный покров Майи» в противоположность Божественному Абсолюту.

Успех фильма "Матрица" пробудил интерес к вопросам, поднимаемым субъективным идеализмом. (Кадр из фильма "Матрица") Была, конечно, в эллинском мире и философия скептицизма, но ее отношение к внешнему миру было еще далеко от положений субъективного идеализма и заключалось в утверждении всё той же ненадежности человеческого познания — правда, доведенной до крайней степени. Мол, кто его знает, каков он, этот мир, на самом деле? Так софист Горгий утверждал, что ничего не существует, а если что-либо и существует, то оно непознаваемо, и даже если существует и познаваемо для кого-либо одного, то он не может передать свое знание другим. Как говорила Эллочка-людоедка, мрак!

Как видите, в целом древней человеческой мысли представление о том, что вне нас ничего не существует, было просто чуждым. Как мне кажется, причиной этого было то, что в те времена индивиду было трудно помыслить себя совершенно автономным, вне связи с обществом и Богом — именно проявляясь в ином, взаимодействуя через иное и иных человек обретал смысл и стимул существования.

К XVII—XVIII вв.еку, когда европейское общество, мыслимое (пусть и на интуитивном плане), как сакральное единство, стало обществом автономных буржуа-индивидов, эгоистов, чье единство держится на, так называемом, «общественном договоре», когда католическую идею «коллективного спасения» (спасения через Церковь) сменила протестантская идея «личного спасения» — именно тогда и оформилась в умах мыслителей идея о индивидуальном сознании, как источнике Истины, а следовательно и всего, что раньше мыслилось иным.

Р. Декарт (1596-1650). Свой постулат "Мыслю — следовательно, существую" он называл "первым и вернейшим заключением". (Художник: Франс Хальс) Исходным пунктом любого субъективного идеализма стало знаменитое положение Рене Декарта — «Cogito ergo sum» («Мыслю — следовательно, существую»). Интересно, что к данному утверждению Декарт пришел вовсе не с целью отринуть объективность внешнего мира. Цель была другая — найти самую достоверную, неопровержимую, исходную точку для дальнейшего человеческого познания — то, что в математике называют аксиомой — утверждением, не требующем доказательств. Далее Декарт тоже действовал как математик — выводил из этой аксиомы существование и Бога, и материи, и внешнего мира.

Иное дело — субъективные идеалисты. Кстати, 12 марта 1685 года можно по праву назвать Днем Субъективного идеалиста, потому что именно тогда на свет родился основатель этого философского направления — епископ и философ Джордж Беркли. Это о нем другой великий Джордж — Байрон — когда-то иронически писал:

«Епископ Беркли говорил когда-то:
„Материя — пустой и праздный бред“
Его система столь замысловата,
Что спорить с ней у мудрых силы нет,
Но и поверить, право, трудновато…»

Беркли, в отличие от эллинов, сомневающихся в истинности наших чувств и ощущений, напротив, назвал их единственным достоверным источником мировосприятия. В результате все предметы становились лишь «комплексами ощущений» («идеями»), существующими только в нашем уме. Отсюда Беркли сделал довольно забавный вывод — «Esse est percipi» («Существование — есть восприятие», то есть, чтобы вещь существовала, она должна кем-то восприниматься). Грубо говоря, камень на пустынном необитаемом острове существовать не может, ибо никем не наблюдается.

Интересно, что своей философией Беркли, как и Декарт, не собирался потрясать основы религии. Напротив, ее целью была борьба, как против, набиравшего тогда силу, материализма (о какой существующей до нас и вне нас Вселенной может идти речь, если Вселенная — лишь комплекс наших ощущений?), так и тех скептиков, которые считали, что ощущения лгут и мир непознаваем. Ведь если именно ощущения и составляют реальность бытия, то значит познание этого бытия более чем доступно. Материализм Беркли не любил особенно — говорят, даже когда-то с ненавистью пнул камень — опровергал, так сказать, его материальность.

Следующий знаменитый субъективный идеалист Давид Юм поступил более незамысловато — он тоже сказал, что человек познает лишь свои ощущения, а по поводу того, откуда берутся эти ощущения, просто махнул рукой — мол, «от неведомых причин».

Неудивительно, что все эти замечательные рассуждения таили в себе опасность превратить мир личности в жутковатый кошмар вселенского одиночества и вселенской же шизофрении. О том, как философы из этой ситуации выкручивались — я расскажу в следующей части статьи.

Обновлено 11.03.2010
Статья размещена на сайте 22.02.2010

Комментарии (9):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Философия штука полезная. Вот есть притча:
    Иммануил Кант завещал, чтобы над его могилой поставили маячок с вечным огнем. Мол, пусть все помнят о светоче чистого разума. Благодарные горожане, естественно, этот завет выполнили. А потом грянула Мировая война, и против бомбежек было затемнение. И во всей Восточной Европе горел только маячок Канта. Бомбардировщики отлично по нему пристреливались.

    Оценка статьи: 5

  • Сергей Курий, всё это бесплодные философские споры. Иделисты правы или материалисты - всё равно завтра надо идти на работу и что-то там делать.
    Как однажды Фейербах
    Поругался с Гегелем
    Разорвал на нём рубах
    И ударил мебелем.

    • Комментарий скрыт
      • Ирина Баумане, можно, конечно, начитавшись сочинений разных философов мнить себя эдаким свехчеловеком (блеск и величие Наполеона из дурдома). Только реальных знаний философия почти не даёт, ибо давно уже, ещё с тех пор как от неё отпочковалась натурфилософия, позже распавшаяся на естественные науки (математику, физику, химию, астрономию и т.п.) в философии остался один пустой кокон. Так, общие рассуждения, причём у каждого философа свои. Фихте,например, считал философию научным самонаблюдением творчески этической активности личности (во как закручено). А вот Аббаньяно рассматривал её как "поиск сути бытия непосредственно самим человеком", (что-то наподобие поиска чёрной кошки в темной комнате).
        Что это за наука в которой ни одина из школ не озабочена единством своей науки. Физики, химики, математики почти не спорят друг с другом - естественные науки едины. Зато в философии споры идут тысячелетиями и без всяких успехов.
        По большей части это просто бесплодные умствования, которые их авторам кажутся вершинами человеческой мысли.

  • Сергей Курий,
    !
    • Лейбниц очень любил вышивать крестиком, однако ввиду лёгкого тремора был вынужден подолгу вдевать нитку в иголку, поэтому каждый раз, когда заканчивалась нитка, он усердно молился: Господи, только бы они совпали; так появилось учение о предустановленной гармонии.

    • Лейбниц очень любил вышивать сидя у окна, однако ему каждый раз мешал Спиноза, который нагло стучал в окно и показывал очередное письмо Декарту, которое любил перечитывать по несколько раз, отмечая особенно удавшиеся пассажи; этим Спиноза так надоел Лейбницу, что тот решил даже заколотить ставни; так родилось учение о монаде.

    Оценка статьи: 5

  • По мне так нелепая идея. Я так понял - суть в том, что существует только то, что я вижу. Закрою глаза - и вы все исчезнете. Абсолютно бесплодно, бездоказательно и неопровержимо.
    Но Матрица - на мой взгляд не пример субъективного идеализма. А лишь пример того, что знания о мире могут формироваться исключительно на основе ощущений. И реальный и виртуальный миры в фильме вполне материальны )
    Тут больше подходит железный обходчик из Baccano.

    Оценка статьи: 4

    • Тимур Шакиров,
      Я писал, что "Матрица" заставляет задуматься над проблемой субъективного идеализма.
      И мало, кто обращает внимание на слова отрицательного персонажа-предателя (на то он и отрицательный) про то, что лучше он будет есть вкусное виртуальное мясо, чем реальные сопли (или что там они ели). Смешно, но 99,99 % людей - и отрицательных и положительных, если перед ними поставят такой выбор, без сомнения выберут виртуальное счастье. Во многом потому, что комплекс личных ощущений для них и есть самая, что ни на есть правда.

      • Сергей Курий, аха, Матрица всего лишь продукт ширпотреба, пусть и красочный и даже в чем-то философский. Только большинство зрителей, увы, даже не думали о глубинной философии, когда пялились в экран телевизора. Хотя Матрица вовсе не дурацкая поделка, а очень даже умная такая штуковина))

        Оценка статьи: 5

        • Маргарита Зингер,
          "Матрицу" я привел, как просто самый легкодоступный и массовый продукт. Фильм мог бы быть более оригинальным, но с середины превратился в очередное "кунг-фу". Ну а про остальные части сказать вообще нечего. Смесь псевдоумной схоластики, перемежаемой мордобоем.

  • Комментарий скрыт