Марк Блау Грандмастер

Где родился Василий Теркин?

В конце 1960-х годов «Литературная газета» зажгла дискуссию о том, каким должен быть лучший советский роман о Великой Отечественной войне. Который можно было бы сравнить — ни более ни менее — с «Войной и миром».

Глядя из нашего прекрасного далека и зная при этом, что в Советском Союзе в области идеологической ничто не возникало случайно, можно предположить, что целью дискуссии была, по-нынешнему говоря, раскрутка романа М. Шолохова «Они сражались за Родину». Романа, еще не дописанного, но уже назначенного партийными идеологами в великие.

Дискуссия зажглась, но не очень-то горела. А потом и вовсе досрочно погасла. Во-первых, товарищ М. А. Шолохов задание партии не выполнил и эпопею на гора не выдал. А во-вторых, эта дискуссия вдруг оживила в писательских кругах слухи о романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Роман этот был арестован КГБ. Вследствие такого необычного ареста в те годы его никто не прочитал.

Но именно по этой причине многие из нечитавших считали роман В. Гроссмана книгой, вполне сопоставимой и по масштабу, и по качеству с классическим романом Л. Н. Толстого. И здесь они не ошибались — скажем мы из своего прекрасного далека.

В любом случае упомянутая дискуссия была пустопорожней. Хотя бы потому, что к тому моменту лучшая книга советской литературы о Великой Отечественной войне уже была написана. Даже если и не считать таковой опальное произведение В. Гроссмана.

Правда, была эта книга не романом, а поэмой. И не поэмой даже, а собранием небольших стихотворных глав, объединенных только общим героем. По имени этого героя книга называлась «Василий Теркин».

Во время войны «Василий Теркин» Александра Твардовского (1910 — 1971) был известен и любим фронтовиками. Простые стихи, составленные из простых слов, легко запоминались. И были эти стихи совсем не «дурками» типа «Смелого пуля боится, смелого штык не берет». А были они настоящей поэзией, которая по определению является разговором человека с Богом. Может быть, поэтому высшую оценку советскому поэту поставил такой абсолютно антисоветский писатель, как И. А. Бунин:

«Какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный солдатский язык — ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!»

Да уж, книга у Твардовского получилась потрясающе правдивая. Это еще один признак настоящей поэзии. Ведь разговор с Богом лжи не терпит. Даже творец уже упомянутой бодрой песенки-дурки про пулю и штык А. Сурков это понял. Свое единственное настоящее стихотворение он написал в пору душевного раздрая, выйдя из настоящего боя. В том неожиданном сражении стихоплету стало ясно: пуля-дура не боится никого, даже специального корреспондента газеты «Красная звезда». Вот и написал он в письме любимой женщине простые и честные слова о том, что «до смерти — четыре шага».

«Василий Теркин» — великое произведение, которое в великие, в общем-то, не метило. Вася Теркин появился в 1939—1940 годах во время войны с Финляндией. Войну эту в Советском Союзе не очень любили вспоминать. С легкой руки того же А. Т. Твардовского она получила название «незнаменитой».

Эту войну начали — что бы там ни говорилось — с одной целью: сделать, наконец, Финляндию «красной». Образец уже был. В сентябре 1939 года произошел почти бескровный «освободительный поход» в Западную Украину и в Западную Белоруссию. Предполагалось, что могучей Красной Армии и для «освобождения» Финляндии много времени не понадобится. Потому-то, наверное, и затеяли финскую компанию не в самую подходящую для войны на севере пору. Военные действия начались зимой, 30 ноября 1939 года.

В эти дни в газете Ленинградского военного округа «На страже Родины» с целью «культурной поддержки» боевых действий организовалась группа писателей и поэтов, среди которых был и Александр Твардовский. В лучших традициях фронтовой пропаганды было решено вывести на страницах газеты этакого лубочного героя-солдата, веселого, умелого, удачливого, ежедневно совершающего небывалые подвиги.

Как назвать героя? Кто-то предложил: пусть будет Василий Теркин. А что? Нормально! Василий — имя достаточно простонародное и русским народом любимое. Кстати, вышеупомянутый Василий Гроссман был совсем не Василий, а Иосиф. Просто в детстве его нянька превратила уменьшительное имя мальчика «Йося» в более понятное для нее «Вася». Чуть позже, при выборе псевдонима, писатель вспомнил этот забавный детский эпизод. Так и появился Василий Гроссман.

Ну и Теркин — тоже понятно почему. Поскольку богатырь и сотрет врага в пыль. О чем А. Т. Твардовский и написал во вступительном фельетоне.

Вася Теркин? Кто такой?
Скажем откровенно:
Человек он сам собой
Необыкновенный.

Богатырь, сажень в плечах,
Ладно сшитый малый,
По натуре весельчак,
Человек бывалый.

Хоть в бою, хоть где невесть, —
Но уж это точно:
Перво-наперво поесть
Вася должен прочно…

Но зато не бережет
Богатырской силы
И врагов на штык берет,
Как снопы на вилы.

Эти «снопы на вилы» взялись из лубочных стихов для солдат времен Первой мировой войны. Подобное «творчество» расцвело тогда во всех воюющих армиях. В России тех лет былинным героем, надевающим немцев на пику, как шашлык на шампур, стал вполне реальный человек, казак Козьма Крючков (1890 — 1919).

С Василием Теркиным произошла обратная история. Задуманный как богатырь, образец боевой и политической подготовки, первоначально был он бестелесным и потому абсолютно неинтересным. Но пройдя через реальные бои Великой Отечественной войны, придуманный Василий Теркин тоже стал реальным. Таким реальным, что тут же у него отыскались живые прототипы, да не один! Более того, именно выдуманный Василий Теркин стал главным защитником своего создателя, когда А. Твардовский попал в опалу, идя наперекор самому идеологическому отделу ЦК КПСС!

И, как это часто случается с реальными людьми, у Василия Теркина возникла путаница с самыми элементарными, что называется, паспортными данными. На вопрос, где и когда родился Василий Теркин, можно дать по крайней мере три ответа.

Первый следует из только что рассказанного. Бравый солдат Василий Теркин, как плод коллективного творчества мобилизованных писателей и поэтов, родился в декабре 1939 года. Место рождения — политодел Северо-Западного фронта, который находился тогда на захваченном у Финляндии западном берегу Ладожского озера в городе Кексгольме. Городе старом и славном, который в 1948 году зачем-то переименовали в Приозерск (не Приозёрск!).

Книжица о подвигах Василия Теркина на финской войне сохранилась. В ней можно отыскать второй вариант необычной биографии. Оказывается, былинный удалец Вася Теркин — паренек из Подмосковья.

Что же касается «настоящего» Василия Теркина, то А. Т. Твардовский сделал его своим земляком.

…не иной какой-нибудь, не энский
Безымянный корешок.
А действительно — смоленский,
Как дразнили нас, рожок!

Это вспомнит всякий, кто читал поэму. А тот, кто читал ее внимательно, назовет место рождения еще точнее. Помните берущую за сердце главу «Про солдата-сироту», о возвращении Теркина в уничтоженную родную деревню Красный Мост?

Варианту, предложенному творцом, конечно, доверия больше всего. Ведь А. Т. Твардовский наполнил поэму о выдуманном Василии Теркине таким количеством невыдуманных подробностей, что внимательный читатель сможет восстановить по ним и биографию героя, и его славный фронтовой путь. Итак, договорились, Василий Теркин — смолянин.

Земля смоленская знаменитыми людьми богата, но с радостью приняла в их число и героя выдуманного. И в 1995 году в центре Смоленска был установлен памятник двум знаменитым землякам: Александру Твардовскому и Василию Теркину.

Статья опубликована в выпуске 2.01.2011
Обновлено 11.08.2019

Комментарии (18):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Спасибо за отличную статью о Василии Теркине, Марк.
    Правда роман Гроссмана лично я за "опупею ранга "Войны и Мира"" - принять не готов.
    Да неплохо написал, да, с упором на антисемитизм. И если бы в 60е напечатали, был бы шум, но на пороге 90х...

    Но, как по мне, то про войну отлично написали Эренбург (НЕ ХУЖЕ Гроссмана), Симонов (много лучше Гроссмана), еще очень неплохо про войну написали Быков, Бондарев, Бакланов и многие другие, хотя - да, это были не "опупеи".
    Разумеется, все строго ИМХО.

  • Вот есть такая картина художника Непринцева - "Отдых после боя", так многие считали, что боец, хорошо заметный в центре композиции - и есть Василий Тёркин.

    • Ну, так и что?

      Денис Леонтьев, до чего же были неправильные эти предки ! Всё считали не так, как надо. И только теперь наступила пора невыносимо правильных мнений и оценок.
      ...За картину спасибо. Можете на досуге поискать сходств с "Запорожцами" И. Репина. Дескать, многое передрал.

      Оценка статьи: 3

  • В ходе написания статьи о любимом поэте и его герое я "накопал" в Интернете довольно много интересных ссылок. Все они опубликованы в моем ЖЖ

    • "Ты помнишь, Алёша ?"

      Марк Блау, к какому "стихоплёту" это обращение К. Симонова ? Из Вашей статьи сочится бестрепетное ёрничание, так модное ныне. "Дурку" о пуле и штыке доказал напр., Вл. Карпов, побывавший в пекле войны. А кто написал "Боевой 18-й год"? Сквозь зубы Вы цедите о 4-х шагах до смерти. Может напишите пошаговую историю "хита" ВОВ "Землянки"? Как она пробивалась до слушателей в условиях военной цензуры? Кто вдохновился написать музыку на слова "стихоплета"? Не автор ли "суровой осени, со скрежетом танков"? Если бы А.Сурков написал только одну "Землянку", и то надо считать оскорблением обзывать его "стихоплётом".
      О В. Тёркине. Ничего нового мы не узнали. Что герой начал жить с финской войны, давно известно. На картине Непринцева "Василий Тёркин" более отвечат образу, чем на лубочной скульптуре в Смоленске. Вон Войнович попытался создать антипод Тёркину - Чонкина. Но в народном сознании Чонкин не останется, напрасные потуги.

      Оценка статьи: 3

      • И поэт средненький, и произведение - не поэзия))
        Редактор - хороший, безусловно. В памяти народной много чего остается. Сталин, Гитлер и Василий Теркин.
        Кстати, память народная - штука неопределенная. Есть народ, который в памяти хотя б имя хранил - умирает, возраст, понимаете ли. Новый народ в школе читает много чего иного.

        Оценка статьи: 5

        • Люба Мельник, на вкус и цвет, конечно, товарища нет. Я - любитель, но вот Дм.Быков - профессионал и весьма А.Т. оценил. Даже связал стихи И.Бродского с довоенными стихами А.Твардовского.
          Мне у Твардовского не менее "Теркина" нравится еще "Я убит подо Ржевом" и "В тот день когда закончилась война". Даже странно, что так глубоко (и просто) человек смог написать в 1940-е годы. И, что характерно, в простоте этой ни разу Генералиссимуса не помянул.

          • Да, о странности. Как раз ничего странного в этом нет, именно в 40-е, когда очень острым было это переживание, - можно было ждать такого отклика.

            Оценка статьи: 5

          • читать дальше →

            Оценка статьи: 5

            • Вы продолжайте !

              Люба Мельник, развенчивать "средненьких" поэтов, у Вас получается ! Фальши "жестокого налёта" до Вас никто не заметил, вкл., Бунина. А Вы тут как раз кстати подсуетились. Можете статейку дать и всех их пошерстить, таких как Я.Смеляков, М Светлов, да мало ли кто попадёт под крутую, горячую руку.

              Оценка статьи: 3

              • читать дальше →

                Оценка статьи: 5

                • Сергей Дмитриев Сергей Дмитриев Мастер 5 января 2011 в 02:48 отредактирован 5 января 2011 в 16:47
                  Кто эти ?

                  Люба Мельник, что "ДО нас это замечали"? Тож на кого-то ссылаетесь, а меня попрекаете. Можете погордиться Вашим, таким своим мнением, как писаной торбой. Подумаешь, "жрец поэзий непролазных"!? - матрона- настоятельница ШЖ.

                  Оценка статьи: 3

                  • читать дальше →

                    Оценка статьи: 5

        • "Средненький поэт"

          Люба Мельник, не может написать "Я убит подо Ржевом". "А судьи кто?" И "редактор хороший" и Бунин восторгался " средненьким поэтом", "память народная - штука неопределённая" - просто новогодний салат оливье.

          Оценка статьи: 3