Александр Смирнов Грандмастер

Март 1801, Михайловский замок: как и куда повернула история Европы? Часть 2

В заговоре против Павла, как в таких делах обычно и бывает, переплелось множество интересов. Павел, государь абсолютно законный, ощущал себя самодержцем. И действовал как самодержец, зачастую игнорируя интересы дворянства.

ID1974, Shutterstock.com

Большинство его серьезных решений шло на пользу государству. Исключая некоторые, типа запрета на ношение шляп определенного фасона и подобных. Да и они могли бы косвенно сослужить хорошую службу, в качестве демонстрации силы и позиции императора. В конце концов, Петру I и не такое сходило с рук. Вот только император Павел не был столь жестоким деспотом. Но сейчас речь о другом.

Ни Екатерина, ни Александр не могли позволить себе подобного, вынужденные считаться с дворянством. Екатерина, мало того что захватила трон через заговор, к тому же не имела ни малейшего права на престол.

Александр имел, но похоже, не слишком уж рвался царствовать. Да и совестью мучился, все время помня о своей причастности к убийству отца. И свидетели/участники заговора были живы; и слишком многие знали, как Александр пришел к власти. Или подозревали. Слухи ходили и до того — о том, что Екатерина собиралась Александра сделать своим преемником. Да и убийство Петра III, отца Павла, помнили. Аналогии прослеживались!

Вспомним: мы говорим об отличиях в политике павловского правления от предыдущего и последующего. Во внешней политике это, прежде всего, отказ от завоеваний и поворот в торговых отношениях от Англии к континентальной Европе. Наверное, это во многом поворот от идеологии к прагматизму. Причем поворот мог быть и бывал внезапным — как реакция на изменившиеся условия.

Хотя это было свойственно и его внутренней политике. За 4 года правления — 2179 указов! По крайней мере, попалась мне такая статистика. Конечно, далеко не все они были «внезапными». Многое продумывалось годами, в бытность Павла наследником. В основном — касающееся внутренней политики. И здесь поворот был сразу и принципиальный. Хорошо продуманный и, наверное, потому столь резкий. Суть многих изменений можно выразить кратко: конец вольности.

Екатерина, при всех достижениях, не имела возможности ни проявлять чрезмерную строгость, ни действовать слишком прямолинейно. Даже если и понимала необходимость этого. Она, конечно, «философ на троне», но при этом обладавшая совершенно практическим умом. Вот только, по ее собственному признанию, она всегда учитывала общественное мнение. По сути, абсолютизма-то при ней и не было.

Павел мог себе позволить практически все. Как Петр I, только Петр был тираном. Заговоры и при нем случались, но до реальных и серьезных попыток переворота все же не доходило. Петр не жалел ни себя, ни тем более других. И когда считал нужным, кровь лил без особых сомнений.

Столь же импульсивный Павел легко срывался, отправлял в отставку и ссылал. Редко более того. А после отходил и зачастую возвращал опальных обратно, еще и с повышением и милостями.

С приходом Павла началось резкое закручивание гаек. Естественно, распустившееся за 35 лет предыдущего правления дворянство было, мягко говоря, недовольно.

Екатерина дала… точнее, подтвердила данную ее мужем жалованную грамоту дворянству, с дарованием вольностей. Павел не отменил, но значительно ограничил права и привилегии. Причем его нововведения можно, наверное, назвать унижающими.

По сути, при Павле дворянство во многом утратило положение привилегированного сословия. Введение телесных наказаний для дворянства; лишение части избирательных прав (при выборах в органы местного управления); введение подушной подати и пр. Плюс ограничение барщины тремя днями в неделю; запрет продажи крестьян без земли и с разделением с семьей; надзор за помещиками, дабы не допустить излишней жестокости.

К тому же вся политика Павла с самого начала направлялась на то, чтобы заставить дворян служить. Чего стоит требование к Сенату начинать работу с раннего утра и разобрать скопившиеся с предыдущего царствования тысячи неразобранных дел.

Александр возвратил привилегии.

Либерализировалось отношение к старообрядцам; вообще религиозная политика. Да и за реформы церкви Павел взялся вполне в духе Петра I. Старообрядцам разрешено строить церкви — по сути, это означало их легализацию. Да и факт, что Павел — магистр католического Мальтийского ордена…

С другой стороны, Павел вводит жесткую цензуру, прежде всего — для недопущения в страну революционных идей. Конечно, с перегибами, вплоть до запрета французской моды.

То и другое — не столько идеология, сколько прагматизм. Да, рыцарственность — давнее «увлечение» и мечта Павла, но был во всем этом и сугубо практический смысл. Не просто укрепление связей с Европой и не военное вмешательство в ее дела. По сути, речь шла о совершенно мирном и добровольном присоединении Мальты к России. И не то чтобы объединении православия и католицизма, и не унии, при которой православная церковь, по сути, оказывалась в подчинении. Пожалуй, можно было говорить скорее о проникновении элементов католицизма в православие — но под началом русского императора!

В любом случае, речь шла о мягком, но серьезном влиянии в Европе. В Средиземном море, о выходе в которое русские цари мечтали все следующее столетие. И возможно, это могло стать началом возврата православного влияния в католической Европе.

Но похоже, не это — причина заговора. Первая причина была чисто эгоистической — желание избавиться от «тирана», принуждавшего к службе.

Жесткая дисциплина в армии; в т. ч. борьба с практикой записи в полки малолетних детей, дабы те вступали в реальную службу уже с выслугой и в чинах. Как ни критиковали Павла за введение прусских порядков — может быть, и в самом деле доходящее до чрезмерности. Тем не менее эта система в то время была еще очень эффективна — и в стратегическом плане как именно военное искусство; и в плане массовой подготовки. К тому же прусская дисциплина касалась всех, и офицеров тоже. При Павле введены шинели; довольствие солдат, наконец, наладилось. Просто потому, что перестали (вынужденно, конечно!) воровать. Офицеры, прошедшие Гатчину, после признавались, что требовали от них «можного и должного».

При Александре вначале грянул подъем либерализма, затем Александр снова полез (и не раз!) в европейские дела. Итог — война 1812 г., проникновение в страну либерализма, восстание декабристов… И закономерная новая реакция. С наведением порядка, цензурой и пр.

Продолжение следует…

Статья размещена на сайте 9.03.2015

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: