Константин Кучер Грандмастер

Как им там, в Европах разных, живется? О романе Михаила Гиголашвили «Толмач»

На днях наткнулся в Интернете на пару-тройку рецензий, в которых речь идет о той самой книге, что и я недавно прочитал. О романе «Толмач» Михаила Гиголашвили. Отзывы, честно сказать, не самые лестные. Типа: «Жаль денег, потраченных на это «произведение». Или: «…Извините, не смогла дочитать до конца». И стало как-то немного обидно и за сам роман, и за Михаила Гиголашвили.

Михаил Гиголашвили Источник

Автор он, вообще-то, как на мой, неискушенный взгляд, интересный. Умный, зоркий и наблюдательный. С хорошим, внятным, живым современным языком и прекрасным чувством юмора, временами опасно приближающимся к грани, за которой есть шанс свалиться в штопор сарказма, но никогда не переходящим эту грань.

Да и сам эпистолярный жанр, в котором написан роман, на мой взгляд, не может не вызвать интереса у современного читателя. Помните, как Ноздрев говорил Чичикову: «Давненько, давненько не брал я в руки шашек»? Встраивая классику в наш век всеобщей беспроводной телефонии и тотальной эсэмэсизации — давненько, давненько не писали мы писем!

А почему бы не посмотреть, как это раньше делалось, на примере героя Михаила Гиголашвили, пожилого художника, когда-то приехавшего с выставкой своих картин в Германию, да так, больше правдами, чем неправдами… Хотя какая правда без толики неправды? Они же не мед и дёготь, которые вот уже сколько столетий никак поладить не могут?! В общем, приехал, а уехать сил уже никаких не осталось. Вот он, художник этот, и пишет из Германии письма своему другу, поэту, к нам, в Россию. И уже в этом, на мой взгляд, заложен тот подводный камень, наталкиваясь на который часть читательской аудитории отторгает роман Михаила Гиголашвили.

Обратили внимание: художник пишет поэту. Один мужчина — другому. При этом априори он исходит из того, что через плечо к нему не заглядывают никакие, даже самые обворожительные, глазки. И при этом предполагает что-то подобное и по отношению к своему другу. Он же ему пишет, а не его подружкам. Тем более, не зная, какая из них у того нынче. А когда мужики беседуют между собою… Пусть даже и на расстоянии, но беседуют. А женщин вокруг нет. Так почему бы к месту и не употребить какое просоленное словцо? Но к месту! Которое не через два слова на третье — а тогда, когда это, действительно, надо. Какой русский не любит быстрой езды? Или не знает русской латыни? А если не первое и не второе — то русский ли он вообще-то?!

Вот чтобы мы не сомневались, автор временами и дает нам понять, что и он знает.

Ну, и когда два мужика — между собой, то не затронуть тему «о женщинах»… Никак нельзя! Невозможно просто. И если по ходу этого разговора подруги нашего героя временами выглядят или смешно, или нелепо… То кому из женщин это может понравиться?! Обратили внимание, что в рецензиях-то… «Не смогла».

Но опять же — все мы время от времени попадаем и в смешные, и в нелепые ситуации. Но это ведь совсем не значит, что мы плохие. Вот и о «Толмаче» не стоит пренебрежительно. Или, тем более, плохо.

Хороший роман. Достаточно интересный. Каждая глава в нем — это отдельное письмо главного героя своему другу. Причем каждая из них обязательно состоит из двух частей, на которые плавно распадается и само эпистолярное повествование, и, по итогу, роман в целом. В первой части главный герой рассказывает художнику о своих болячках… А у него постоянно что-то где-то в каком-то органе, но обязательно болит. Типа как намек всем нам, ещё не добравшимся до этой сладкой и вожделенной Германии. Или какой другой Европы. Не езжайте, мол, парни. Козленочками станете. За бугром ведь — лекарств всяких… А ими…

«…скорее убить, чем вылечить можно. А у нас было пять лекарств, зато от всех болезней: анальгин — от болей, корвалол — от сердца, валерианка — от нервов, бисептол — от воспалений, а но-шпа — от всего остального. А тут!.. И такого, и сякого, и разэтакого!.. Не привык советский организм к такому ненужному разнообразию, тонкостей этих заморских не понимает, неадекватно реагирует».

И чтобы ещё больше убедить нас в собственной правоте, в том, что не надо бы нам туда, рассказчик тут же показывает, как там у них. И как добропорядочные, законопослушные бюргеры любое хорошее дело могут довести до такого абсурда, который даже в самом кошмарном сне… Нет, не приснится!

То ли дело у нас. Мы, может, и не такие добропорядочные, зато до Берлина дошли. А это — железобетонный аргумент. Который немцам и крыть-то, собственно, нечем.

Ну, а вторая часть каждой главы и романа в целом, это — истории наших бывших сограждан, которые по той или иной причине хотели бы остаться в Германии. Сначала временно. А потом, даст бог, и постоянно. Насовсем! Вот они и рассказывают немецким чиновникам от иммиграции разные истории, одна другой хлеще да гуще. Как у нас, в России, им всем плохо до ужаса и ещё хуже. Ну, а главный герой — слушает все эти истории, потому как время от времени его приглашают в лагерь для беженцев в качестве переводчика. Толмача то бишь. Слушает он и нам, вернее, другу своему, поэту, рассказывает.

А мы слушаем, да на ус мотаем… Да неужели? Это у нас так-то? И вот так плохо?! А может… И не так всё плохо, как о том рассказывают где-то? Вон, вчера воду горячую дали. В соседний дом. А через неделю, может, и нам… А там, глядишь, к теплу подключат. И на фиг тогда нам в эту Германию? Может, лучше опарыша купим? И — на рыбалку…

Обновлено 5.11.2015
Статья размещена на сайте 22.10.2015

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Интересно. Если попадется книга, обязательно почитаю.

    Оценка статьи: 5

    • Спасибо, Маргарита. Мне очень приятно, что рецензия Вас заинтересовала. Но, обратите внимание, по её тексту я упомянул, что женские отзывы в Сети об этой книге Михаила Гиголашвили, довольно прохладные. Поэтому, со своей стороны, прежде, чем открыть "Толмача", я бы посоветовал Вам обратить внимание на книгу Елены Минкиной-Тайчер "Эффект Ребиндера".
      Есть книги, которые «не отпускают». Знаешь… Хорошо знаешь – завтра на работу. И дел будет… Выше крыши! Поэтому желательно, чтобы голова была светлая, а сам бодрый и целеустремленный. Но для этого… Надо лечь спать пораньше. Прямо сейчас. Или – максимум, через полчасика. Но какое «спать»? Какой Стамбул, где до конца матча всего 15 минут, а «Локомотив» проигрывает?!! Пусть и в один мяч , но проигрывает… Какое, если ты переворачиваешь страницу за страницей, а оно… НЕ ОТПУСКАЕТ! Потому что… «Ну, ещё главку»… Ещё страничку! Две… Нет, пять страничек! Но перелистывается одна, вторая… Пятая страница. И ты начинаешь новый отсчет: «Ну, ещё страничка… Только Одна! Две»… И не уйти, пока не узнаешь – а что там, дальше? Как всё сложится? Не сложится?
      Вообще-то, таких книг – не очень много. Но «Эффект Ребиндера» Елены Минкиной-Тайчер – как раз из таких. И пусть Вас не пугает её суховатое, физико-техническое название.

  • И ещё немного о языке романа. Он, на мой взгляд, настолько яркий, образный и метафоричный, что, будь моя воля, я бы большую часть произведения порезал на цитаты. Вот, как вам, например, это:
    ...соломоново решение приходит на ум Валаамовой ослице, когда ее уже на бойню волокут.
    Или это:
    Кстати, знаешь, когда наступит мировой голод? Когда китайцы научатся есть ложками.
    А вот ещё:
    …русские долго запрягают, а потом никуда не едут!
    Или:
    Думать позитивно. И на жизнь не дуться, как тараканы – на подгоревшие спагетти

    И этот "цитатный ряд", уверяю, можно продолжать до бесконечности. Даже без каких-либо песнопений.
    Вот, например, характеристика, которая по тексту романа дается нам, русским, одним из немецких чиновников:
    Как русские наивны!.. Я испытываю к ним симпатию за это. С ними легко работать. Они доверчивы, как дети. И мечтательны. Раньше верили в коммунизм, теперь – в то, что Германия всех примет и обогреет…
    А что? Разве не верно? И мечтательны. Есть такое. И доверчивы. Не без этого...