• Мнения
  • |
  • Обсуждения
Ляман Багирова Грандмастер

Что такое Таузское нашествие? Несколько крохотных брызг памяти... Часть 2

Вспомнились они только на следующий год. Брату тогда было месяцев шесть. Позвонила та самая мамина Флора и, узнав, что брат уже родился, начала поздравлять. И туманно намекнула, что «всем скажет и все придут нас поздравить». Мама как-то не восприняла эти слова всерьез. А зря…

Через неделю она позвонила снова и сказала, что она «со всеми» придет завтра и чтобы мы ничего не готовили, они придут «просто чай выпить». Когда так говорят, надо чтобы на столе было как можно больше!

Целый вечер мы с мамой готовили, поручив брата заботам бабушки, благо, та была в отпуске и срочно, по нашему вызову приехала к нам. Папа сбился с ног, доставая из-под полы (советские времена, 80-е, талоны на масло, сахар, мясо!) кур, мясо, рыбу, рис для плова, майонез, горошек и прочую снедь. Пятиметровая кухня нашими с мамой совместными усилиями превратилась в химико-технологическую лабораторию, где все булькало, кипело, скворчало, тушилось, пеклось и строгалось! Я взяла на себя салаты, мама — горячие блюда, бабушка, в перерывах, когда спал брат, взбивала крем для тортов! Папа таскал!

Приготовления закончили в четыре утра! Учитывая, что конце мая в Баку уже довольно жарко, а кондиционеры тогда могли позволить себе немногие, можете себе представить, в каком мы были состоянии. Ах, да — воду тоже давали по часам, поэтому душ пришлось отложить до утра.

В нашей трехкомнатной городской квартире смежными были две комнаты — гостиная и спальня. Гостиная могла вместить 15 человек, более тесно — 20. К часу Икс папа приставил к обеденному столу еще и кухонный, выдвинув его в спальню. Получилось 30 посадочных мест. По количеству домочадцев гостеприимного сельского дома.

Последние приготовления. Стол ломится от всевозможных затейливо украшенных яств. Мы принарядились. Брат в оранжевом махровом комбинезончике сидит у мамы на груди, как на стульчике. Все в порядке, все готово!

Звонок в дверь. Папа открывает дверь и… растерянно оборачивается на маму. У мамы округляются глаза. Бабушка тоже замерла.

Вся лестничная площадка, и 4 (!!!) лестничных пролета внизу были заполнены людьми! Приехали не только 30 домочадцев, но и замужние дочери с мужьями и детьми, двоюродные сестры, братья, тети-дяди, и даже ашуг. В общем, весь тот народ, который побывал в доме у хозяев за время нашего к ним визита! Я особо не считала, но больше семидесяти человек было точно.

Увидев моего брата, который совершенно мирно сидел у мамы на груди, вся эта толпа дрогнула и в один голос закричала «Ай, Аллах!!!» (выражение восторга по поводу ребенка).

Мой достаточно крикливый в то время брат онемел и быстро, словно маленькая оранжевая обезьянка, сполз по маме и уполз в неизвестном направлении, но вглубь дома! (Это зрелище я запомнила на всю жизнь!) Мама была так ошеломлена, что даже не обратила на это внимания. Она оцепенела и только машинально подставляла лицо под бесчисленные чмоканья гостей. Кстати, потом мы так забегались, таская все новые и новые блюда, что обнаружили брата только глубокой ночью, после ухода гостей, мирно спящего под кроватью!

В ход пошел мой письменный стол, кровати сдвинулись в угол, спешно притащили стулья от соседей, накрыли скатерть, достали посуду. Гости уверяли, чтобы мы не беспокоились и они спокойно могут разместиться и на полу. Ну, их дело уверять, а наше дело их не слушать и накрывать на стол!

Вопрос со стульями был кое-как решен. Оставался самый главный вопрос — хватит ли еды? Упаси Бог от такого позора, чтобы гостей в доме нечем было бы накормить вволю! В ход пошли все припасы: икра, лечо, соленья…

В какой-то момент папа снова кинул растерянный и вопросительный взгляд на маму: мол, еды хватит? Мама сделала знак глазами — на исходе! При том, что мы наготовили с расчетом, чтобы осталось еще на два дня.

Папа, ни слова ни говоря, быстро спустился в магазин под домом, где у него был знакомый завмаг. Завмаг долго вздыхал, но, под конец, выдал папе из закромов восемь синих кур с болтающимися шеями и лапами. Разделали их тут же в магазине, дома заниматься этим был некогда. Мама сразу кинула их вариться — жарить было тоже некогда, и пошла развлекать гостей пением и игрой на пианино. Бабушка в это время лихорадочно жарила картошку, я сновала с салатницами и тарелками из кухни в гостиную. Гости слушали и ели.

Вот, наконец, поспела курица и картошка. Бабушка все это выложила на два огромных блюда, украсила сверху зеленью, присовокупила к курице соус из алычи, и гости, дружно возопив, что им уже не влезет, …снова принялись есть.

К счастью, эта была последняя перемена блюд. За ней следовало разливанное море чая с тортами и пирогами. Не ударили в грязь лицом!

По-моему, гости рассчитывали еще и переночевать. Но собственными глазами убедившись, что размеры городской трешки никак этого не позволяют сделать, отправились к каким-то своим городским родственникам. Дальнейшая судьба их расселения мне неизвестна.

После 20-минутного обряда целования, дарения подарков, провожания и клятвенных заверений, чтобы мы друг к другу почаще приезжали, мама в изнеможении опустилась на пол и сказала, что это был первый и последний раз, когда она поехала погостить в район и пригласила в ответ к себе. Папа, присевший рядом, поддержал ее. Бабушкино лицо не выражало ничего, кроме вековой мудрости. Брат спал под кроватью. В квартире был разгром, его мы убирали и мыли весь следующий день.

А я?.. Я за всем этим наблюдала и запоминала. И если брызги памяти иногда окатывают меня своей пенной влагой, я стараюсь думать о них с нежностью, с доброй улыбкой, как о части нашей жизни, ушедшей навсегда и оставшейся навеки…

Статья опубликована в выпуске 2.10.2015
Обновлено 22.07.2020

Комментарии (49):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: