Преступный мир — статьи по теме

Биографии О чем молчат горничные гангстеров?

О чем молчат горничные гангстеров?

В период с 1976 по 1985 годы главой одного из самых могущественных мафиозных кланов Нью-Йорка, семьи Гамбино, значился Пол «Большой Пол» Кастеллано. Большинству он запомнился своей яркой кончиной, нежели делами при жизни. Его застрелили в час пик прямо напротив ресторана на Манхэттене, где он любил вкушать стейки.

    0

Биографии О чем молчат жены гангстеров?

О чем молчат жены гангстеров?

В одном из эпизодов популярнейшего американского телесериала «Клан Сопрано» главный герой, вымышленный босс клана Нью-Джерси Тони Сопрано, вынужден быстро собрать всю наличность, заботливо распиханную им по укромным уголкам его загородного особняка. Ему приходится даже притащить лестницу, чтобы изъять толстые пластиковые пакеты с деньгами, спрятанные за панелями потолка.

    1

Мир вокруг нас Как итальянская мафия переехала в Америку?

Как итальянская мафия переехала в Америку?

Итальянская мафия зародилась на плодородных землях Сицилии, однако каким образом она перекочевала в Новый Свет? Ведь схожесть сицилийской и американской мафии заключается не только в традициях. Эти организации долгое время были объединены и общими интересами, и «трудовыми ресурсами».

    2

Законы и безопасность У преступности нет национальности?

У преступности нет национальности?

Политкорректно и правильно говорить, что нет. С другой стороны, на бытовом уровне, если не закрывать глаза, то создаётся ощущение, что есть. Наука утверждает: национальность и преступность не связаны между собой. Согласен, нельзя называть нацию — преступной. Но есть криминологический термин — этническая преступность.

    64

Психология Зачем тату зэку?

Татуировка: письмо и визитная карточка

Все проклято — надежды и мечты, Низвергнуто, растерзано раздором До поруганья честной нищеты, До униженья пред богатым вором. Зажала жизнь и выкрутила нас, Из тел все человеческое выжав. Мы пожираем ближнего, стремясь, Одни — нажиться, а другие — выжить. Мне тяжко с вами, бывшие Людьми! Но тяжесть одиночества — не легче: Мы так жестоко изменяли мир… И он теперь — в отместку — нас калечит!

    67