Игорь Ткачев Грандмастер

Тоска по матери. Часто ли мы вспоминаем наших матерей?

Ты исчезла так же внезапно, как и появилась. Отрывистая автоматная очередь дурного телефонного звонка, до удивления нежданного, ударила в упор, по барабанным перепонкам и тут же, прямо в сумасшедше колотящееся сердце, пронзила холодным током до самых пят и взметнулась пулей обратно, до звона в ушах, до головокружения, до головокруШения. И в трубке лишь хриплое и совершенно чужое «Целую. Пока», — словно из другого мира, с другой планеты, из другой жизни. И протяжные гудки. Пип-пип-пип…

Я знаю, что подобрался, дополз, доковылял по этой непростой и часто чужой мне жизни, до той черты, у которой мне надо, необходимо, просто невозможно не сказать то, что мы, хорошие и плохие сыновья, одинаково никогда не говорим нашим самым дорогим женщинам. Нашим матерям. То, что они заслужили слышать уже только тем, что мы живем, дышим, радуемся этой жизни; слышать каждое утро, после восхода солнца, и каждый вечер, после его заката. Слышать и чувствовать исходящее от нас, в каждом нашем жесте, в каждом движении, в каждом взгляде. То, что наши матери заслужили больше всего на свете. И то, что они никогда не слышат. Такое сложное и до некрасивости простое — «Спасибо за все. Я тебя люблю».

Как передать тебе свою щемящую, оглушающую похмельным безмолвием тоску, что наступала всякий раз, как только ты исчезала? Как рассказать о немом томлении забившейся в угол одинокой души, такой маленькой и никому не нужной, томящейся в застенках ненавистной плоти? Как передать свое скулежное, в закоулках раненного сердца, скорбление по тебе, единственной на этом свете женщине, которая никогда меня не предавала? Которая никогда меня не пре-да-ва-ла… Ни-ког-да…

Как рассказать тебе о своей неумелой любви и шершавой нежности к тебе, той, которая радовалась, когда радовался ты, печалилась, когда печалился ты, умирала, когда умирал ты…

Как передать тебе то, что меня распирает, разрывает изнутри и заставляет прятать свои влажные глаза, чтобы не выдать себя. Как?

Сколько раз я говорил себе, что я всё смогу, я всё выдержу, перенесу, что я взрослый, я сильный, что мне никто не нужен, что я, что мы, что… Только для того, чтобы всякий раз, едва разобрав в трубке хриповатое «Целую. Пока», я превращался в маленького мальчика, беспомощного, одинокого маленького мальчика, в коротких шортиках, робко стоящего у покосившейся деревянной калитки нашего старенького дома, в лучах медленно угасающего майского солнца, ожидающего свою маму с работы и боящегося, что она не придёт…

Когда я закрываю глаза и думаю о тебе, я вижу тебя все такой же молодой и красивой, как ты была тогда, когда мне было десять лет, столько, сколько сейчас твоей внучке, с красивой прической и на высоких каблуках, с усталой улыбкой, возвращающейся в наш старенький дом, когда я уже начал было бояться, что ты не придешь.

Или я вижу тебя медленно идущей по нашей улице, словно со стороны, откуда-то сзади и сбоку, словно ты — это ты и не ты, и еще кто-то, еще много-много других женщин, других матерей, у которых такие же сыновья, такие же заботы, так же неполная семья и сын-двоечник, и нехватка денег, и какие-то чужие мужчины, которым никто не нужен…

Я смотрю на тебя, словно я — парящий над землей дух бесплотный, и мне так жалко тебя, и так я преисполняюсь нежностью и тоской, я так тебя люблю, что вот-вот не смогу, не выдержу и умру…

Тоска… дикая, январская тоска наполняет мое высохшее сердце, подкатывая грубым комком к горлу…

Дом осиротел… Тебя нет в нем… Тебя, той, что еще два часа тому была здесь, и чье тихое сияние наполняло его. Он еще хранит твое тепло. Где-то по углам еще витает эхо твоего голоса, хотя я и не слышу его. Скатерть на столе хранит отпечатки твоих рук, хотя я не вижу их. В воздухе витает твой запах…

Я подхожу к столу и медленно провожу рукой по скатерти. Я всматриваюсь и вслушиваюсь в углы комнаты. Я вдыхаю воздух…

Ты снова исчезла так же внезапно, как появилась. Автоматная очередь противного звонка, глухие «Целую. Пока» — и вот я снова маленький мальчик, в шортиках, у калитки нашего старенького дома, но нигде нет тебя… Тебя нигде нет… Нет… «Целую. Пока».

Обновлено 28.12.2013
Статья размещена на сайте 30.11.2010

Комментарии (29):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Игорь Ткачев, статья цепляет уже с первых строк своей искренностью и теплотой. А к концу текста так я вообще прослезилась. Умеете вы нащупать нужную нотку души.

    Оценка статьи: 5

  • Игорь, я свою маму похоронила 5 лет назад, а по прежнему накатывает волна когда слушаю Далиду http://www.playcast.ru/view/1233665/f9bced186339042d066c2e3d0eb16fbcc6e2d21fpl. Статья получилась! Сердечно написана, читается на одном дыхании! Нечего здесь размусоливать. Должно ж быть хоть что-то святое /светлое/.

  • Спорите о вечном?

    "Если мать еще живая
    Счастлив ты, что на земле
    Есть кому, переживая,
    Помолиться о тебе".
    Е. Смольянинова

    автору статьи - спасибо

  • Игорь Ткачев, я не собираюсь вас осуждать, зря вы так обороняетесь. А вот с этим:"На кой ляд нужны добродетель и доброта, если о них никто не узнает, кроме того, кому они напрямую предназначались?" не соглашусь. Это - вопрос выбора - быть или казаться. Тут уж для кого что важнее. Кто-то делает добро, не задумываясь, как это выглядит со стороны. Это - его внутренняя потребность. А кто-то озабочен лишь тем, чтобы об этом знали все, чтобы оценили, признали. Обычно это свойственно людям, не имеющим внутренней опоры, они ее ищут вовне. Так о каком тут добре или добродетели речь? Не может быть настоящее -показушным, наигранным, ну не может, и все! Я это, кстати, не о вашей статье, а о явлении в целом. И Пушкин тут не аргумент. Вы бы еще вспомнили времена, когда мужчины утопали в тончайшех кружевах, ювелирных украшениях и париках с буклями. Впрочем, мы сейчас к этому, кажется, возвращаемся. Не сердитесь на меня, это - только моя оценка, она никого ни к чему не обязывает. Может, действительно, пора о своих чуствах кричать на каждом перекрестке. Уж и не знаю.

    Оценка статьи: 3

  • Игорь Ткачев, Шикарно, сейчас позвоню маме. После смерти папы она у меня осталась одна.

    Оценка статьи: 5

  • Комментарий скрыт
    • Вероника Н., поскольку она упорно исчезает раз за разом, значит, слава Богу, она жива. И еще можно успеть все сказать. Поэтому супертрагизм, с которым написана статья, не очень понятен.

      Оценка статьи: 3

      • Татьяна Гусева, "супертрагизм" в том, что мы в разных странах. В том, что видимся все реже и реже.

        Впрочем, то, что для одного совершенно нормально, другого убивает. И говорим мы по-разному, и видим, и чувствуем.

        • Игорь Ткачев, понятно. Но взрослые люди с такими обстоятельствами нередко встречаются. К тому же - кто знает, живи вы вместе, какими были бы ваши отношения? Часто чем больше расстояние, тем крепче родствнные узы. Хотя ваша итальянская привязанность к матери мне по душе.

          Оценка статьи: 3

          • Татьяна Гусева, да полноте Вам. Никакой итальянской привязанности. Всего лишь накатило, вот и размазал сопли, в угоду общепризнанному.

            Согласен, что живи мы вместе, то все было бы иначе. Через разлуку, и она, и я, взглянули на все по-новому.

            • Игорь Ткачев, а вот это зря. Мать всегда стоит выше пафоса. Перелюбить мать нельзя, недолюбить грешно. Особенно понимаешь как мало теплого сказано когда матерей теряем. Не надо стыдиться любви к матери, пусть будет стыдно тем, кто считает это излишне пафосным. И пусть дамы знают, что тот сын, который недолюбил свою мать, жену уж точно любить не будет. Поэтому мой бесплатный совет всем женщинам - культивируйте и подогревайте любовь своих мужей к их матерям - вам это вернется настоящей любовью.

            • Игорь Ткачев, с кем не бывает? А статья - как всегда, у кого-то найдет отклик, у кого-то нет. Так что все нормально.

              Оценка статьи: 3

              • Татьяна Гусева, вот видите, кого-то мой пафос сподвиг (как Юрия Ляха-).

                • Игорь Ткачев, вижу, как мотиватор статья - действует. Типа социальной рекламы "позвони матери" . А излишний пафос все равно напрягает.

                  Оценка статьи: 3

                  • Танечка - если позволите - этот лишний пафос, в тот момент, у меня звался "искренность".

                    Одни, - извините за вульгарное сравнение, - наливают тетке водки, а потом молча на нее залезают. А другие, ведут в театр, читают свои стихи, целуют руки. и, возможно только потом... Пафос, понимаете ли-)

                    Своей маме я никогда ничего подобного не говорил и не писал.

                    • Игорь Ткачев, придерживаюсь мнения, что любовь не нуждается в демонстративности. Почему-то трудно верить в чувства, когда они - на показ. Интересный у вас подход: то, как вы пишите в статье - не пафос, а театр, стихи, поцелуй, т.е. все, что только для двоих, а не для посторонних - это пафос. Хотя, если вы поведете даму в театр, предваритеьно развесив на улицах об этом баннеры и растяжки, затем в фойе театра начнете во весь голос с чувством читать стихи свей любимой, а потом вытащите ее на сцену и там будете лобзать ей руки, возможно, это и будет пафосно. Только вот будет ли "только потом"... А маме-то напишите! Ей все равно будет приятно. Даже несмотря на то, что мне это показалось пафосным.

                      Оценка статьи: 3

                      • Татьяна Гусева, да все просто - откинув наши заумные антимонии: что написал, то и прочувствовал (а сколько рекомендаций получил: для одних не пафос - наоборот, для других - явно пафос, который день меня страются перевоспитать-).

                        И потом, не можете Вы знать, насколько искренне или пафосно сие написанное. Плохо, что написанное? Что выставлено на всеобщее?

                        Не буду Вас ни в чем убеждать. Все равно каждый, даже самый Вумный, все примеряет на себя. На свою жизнь, свои обстоятельства, свое настроение.

                        Порой нет ничего глупее разговора двух умных людей-)

                        • Игорь Ткачев, не должны вас так расстраивать рекомендации. Я не сомневаюсь, что вы писали искренне. А вот надо ли было это выставлять на публику - опять же, решать вам. У меня по этому поводу свое мнение, вам нравится обсуждать свои чувства со всем миром - тоже ничего страшного. Всегда найдутся люди, готовые это понять. Вы правы, каждый пропускает любые явления через себя. Например, я бы это написала именно маме. Ей-то это важнее услышать от вас, чем, например, мне или другим читателям. Но вы считаете иначе, ситауция - ваша, и вам - виднее.

                          Оценка статьи: 3

                          • Татьяна Гусева, они меня вовсе не расстраивают. Свое устоявшееся мнение на данный счет я имею. И, кстати, готов к тому, что, как правило, в искренности видят эксгибиционизм, в доброте - слабость, и т.д. Отчего то вспоминается монолог Печорина на эту тему-).

                            Ничего дурного в проявлении не самых худших качеств не вижу. Наоборот, считаю, что о них надо не молчать, лелея их где-то в глубине сердца, под толстым слоем общепринятых лицемерия и лжи, а именно проявлять. На кой ляд нужны добродетель и доброта, если о них никто не узнает, кроме того, кому они напрямую предназначались? (Только не бейте меня по мордасам Христом и Библией - у меня несколько иное, свое, мнение). Я считаю, что мы слишком выставляем свое дурное, и не считаем это зазорным. А стоит нам показать свою человеческую сторону, как часто поднимается негодование, начинают воспитывать.

                            Мой пафос сподвиг одного комментатора позвонить своей маме. Другого написать письмо. Разве это дурно? А если бы я затаился и прошептал на ушко той, кому предначначал свои слова, и чтобы мир ни-ни, а?

                            Не понимаю, что в этом дурного. Тем более, что я не кривлялся.

                            Потом, знаете, например, правда не перстает быть правдой, не превращается в полуправду или ложь, только от того, что о ней сказали, не сказали, сказали не так, не там, не тогда и т.д. Она либо есть, либо ее нет. Искренность или пафос не мимикриют в своем качестве от того, кому, когда и зачем они предназначались. Главное, что породило это чувство. Точка.
                            Завтра мои слова всплывут в новом контексте, под новые настроения, ... в публичном доме. И что?
                            Еще раз: правда, искренность, чушь собачья - зависит от воспронимающего их таковыми. Вы увмдали пафос, исходя из Ваших воспитательных, социальных, настроенческих и почих факторов. Я же все представляю несколько иначе.
                            Сегодня же выйду на улицу и заору во всю глотку: мама, я тебя люблю! Живи сто лет!

                            ПС Были у нас Бунин, Толстой, Пушкин, если бы не эксгибиционировали свои чувства? У них ведь "почище будет"-)

  • Слишком пафосно. Так куда она все же исчезала?

    Оценка статьи: 3

    • Татьяна, слишком пафосно? Очень интимно и слишком откровенно... Щемяще, душевно, трогательно.

      Мне страшно подумать, что моя мама когда-то покинет этот мир. Хотя, конечно, знаю, что каждый из нас непременно уйдет - это единственное событие, которое происходит с каждым человеком со 100% гарантией.

      Не долюбить, не досказать все то, что сказать ей должна, не докохать - вот чего боюсь больше всего. потому каждый день стараюсь отдать ей хотя бы капельку того, чего она достойна.

      Когда-то я точно так же стояла тихо у забора детского сада и ждала свою мамочку... Весь день... И маленькое детское сердечко заходидось в восторге, когда из-за угла дома показывался знакомый силуэт...

      Слишком пафосно?

      Оценка статьи: 5

  • Такое не комментируется и не оценивается. Все мы стоим в шортиках у калитки где-то. Одинокие ли? Нет, пожалуй. Берем на себя бремя старших в семье и прем его...Дай нам бог делать это не хуже, чем они