Игорь Ткачев Грандмастер

Нравственность нашего времени. Насколько ненормальное нормально?

«Нормально» — не значит «хорошо», «правильно», «истинно». «Нормально» — лишь норма для сегодняшнего большинства, а нормы, как известно, всегда меняются, часто становясь с ног на голову или наоборот.

hxdbzxy , Shutterstock.com

«Генералу Калашникову, изобретателю автомата Калашникова, исполняется 90 лет. Со дня изобретения им автомата, названного в его честь, во всем мире было продано более 1 миллиона автоматов с его именем. Автомат широко известен более чем в… ста странах мира», — пафосно рассказывает картавый корреспондент РИА «Новости».

«На сегодняшний день автомат Калашникова — самое широко применяемое оружие в Ираке, как некогда в Афганистане. Во времена Вьетнамской войны многие американские солдаты, в чьих руках оказывался автомат Калашникова, отказывались от своих автоматических винтовок, предпочитая им «Калаш», — продолжает петь дифирамбы корреспондент.

В кадре — американский ветеран Вьетнамской войны, рассказывающий генералу Калашникову, как замечательно его оружие, какими превосходными характеристиками оно обладает, как ловко он и его товарищи били из него по быстроногим вьетнамцам, как полюбили его американские «Джи ай».

Далее идут кадры людей самых разных цветов кожи — кто в чалме, просторной тунике и шароварах, кто в хламиде через плечо, кто в грязной униформе неопределенного цвета, но у всех обязательным атрибутом — как гимн славы — безотказный боевой друг — «Калаш».

А я думаю про себя, уж не сбрендил ли от своей чересчур патриотичной любви к русскому оружию картаво сладкоголосый корреспондент заодно с государственным каналом РТР, превознося до небес самое смертоносное ручное оружие всех времен и народов. Ведь упор делается даже не на защиту своей родины и своего народа при помощи этого ловкого чудо-оружия, а бесстыже на применение его в самых бесславных военных авантюрах, переворотах, убийствах. Поистине, «умом Россию не понять». Но и верить в нее уже тоже невозможно.

Идут кадры Афганистана, Чечни, Анголы. Какая-то розовощекая в светлом костюме марионетка врет про чудесное изобретение оружия всех времен и народов будущим генералом на больничной койке — и врет так убедительно, словно она, как минимум, лежала в той же палате, рядом с великим изобретателем.

Многим в России, похоже, больше не осталось чем гордиться (а не гордиться — она уже не может, комплекс утерянного величия), кроме, как автоматами, танками, военными самолетами. Люди с исковерканным геномом. Манией величия и манией преследования. Пускай гордятся. Но только без меня.

Учителя — западло

 — В учителях у нас — одни лузеры, — слышу я откровения эрудированного, образованного человека.
 — А в докторах? — интересуюсь.
 — Такие же неудачники… Ну, за исключением некоторых, которые «воткнулись» в частные клиники, в серьезные больницы.
 — А те, кто с инвалидами работает? В детдомах?
 — Этих вообще не пойму. Задницы старикам подмывать? — говорит серьезный молодой человек.

И я всерьез задумываюсь: «Это в какой стране, на какой планете, в какой вселенной, для молодого продвинутого человека с высшим образованием учителя — западло, врачи — тоже лохи, если не в сверкающей клинике, где откачивают жир страдающим от чревоугодия теткам или делают подтяжку лица скукоживающимся от разврата и пустой жизни звездам. И задницы отцам и матерям подмывать — такое же западло»…

Русский стриптиз — искусство 21-го века

Да-да. Искусство. И не меньше. Недавно явное большинство вполне интеллектуальной дискуссии принялось вполне серьезно мне втолковывать, что «Стриптиз — это красиво. Стриптиз — это нормально. Стриптиз — это искусство». И что это никак не хуже, чем любая другая работа. Сравнили даже с работой в доме престарелых. И не в пользу последнего.

Ну, конечно же, стриптиз — красиво. И, несомненно, абнормальным эту женскую тягу к раздеванию и мужскую — к разглядыванию прекрасного женского тела, никак не назовешь. И мне нравится смотреть на то, как красивая молодая женщина скидывает с себя остатки стыда, запрокидывает головку, поднимает ножку, поводит ручкой. Эх, красиво. Только вот доказывать здесь даже нечего. Потому что любой человек с минимальным эстетическим вкусом и некоторым пониманием души человеческой сердцем понимает эту разницу. А те, кто не понимает — не хотят понимать и сделают все, чтобы не понять.

А может, я, пыльный раритет, не «врубаюсь»? Ради хотя бы поверхностного изучения вопроса виртуально «прошелся» по московским стрип-барам. «Адмирал», «Грезы», еще какие-то. И, несмотря на явную завуалированность пристойностью — легкая эротичность, приятные улыбчивые лица — при более внимательном взгляде осталось ощущение грязи. Потому что среди пристойно эротичных картинок нет-нет, да и мелькнут элементы «хардкора»: женское лоно во всей неприкрытой красе, поза, которую французы именуют «голубка», а русские «нежно» — раком, красный рот, раскрытый, словно… да ничего другого в голову и не придет — как не старайся.

Пытаюсь представить своих знакомых и близких женщин на этой «работе». Не могу.

На всех сайтах приглашение «Присоединяйтесь к нам!» А из-за восклицательного знака так и мерещатся чертовы рога и его же оскал.

И еще везде, даже на сайтах и порталах, не имеющих ничего общего с эротикой и порнографией, тут и там мелькают голые попы, груди, приоткрытые рты. Даже читая последние новости, переходя по ссылкам, то и дело натыкаешься на откровенную порнографию. Тебя словно толкают в эту грязь. Приглашают в свои Содом и Гоморру. И вполне умные люди недоумевают: «А что вам не нравится? Что здесь такого?» И выдают диагноз: «Ханжа!»

«Если моя дочь пожелает пойти по моим стопам, я не буду возражать», — слова стриптизерши. Ну, что ж, ваша дочь — ваше право. Ведь мы живем в стране, где «быть учителем — западло, и врачом — тоже». Это в Южной Корее учителя получают наравне с врачами, а те — как депутаты. И конкурс у них — как у космонавтов. И мужчин среди учителей — столько же, сколько и женщин. А у нас одно слово — западло.

«Вы не понимаете! Стриптиз — это красиво! Это искусство!» Ну отчего же не понимаю. Очень даже понимаю. Нужно приложить немало усилий, чтобы красиво вращаться вокруг пилона, шеста, чтобы уметь возбуждать, соблазнять. А еще представляю, сколько нужно приложить усилий, чтобы обнажаться перед незнакомыми людьми. Возбужденными мужчинами. Подвыпившей публикой.

Чтобы отбиваться от их предложений. И не с родителями познакомить.

Упомянул в диспуте слово «интим». Большинство даже как будто оскорбилось. А что интим и стриптиз в московских стрип-барах уже как-то отделили? И к стрип-танцовщицам в номера несут только охапки красных роз и поэтические посвящения? Это в городе, где, даже устраиваясь на должность секретарши, нужно уточнять «с интимом или без интима»?

Есть категория женщин, которые никогда, ни под каким предлогом и ни при каких обстоятельствах не станут обнажаться при незнакомом мужчине. Ни за какие шиши! Почему-то вспоминается героиня Самойловой в «Летят журавли». Вот таких я безмерно уважаю. А вторых уважать не хочу. Просто не хочу. И объяснять не желаю. Надоело.

Нормально-с…

Обновлено 14.04.2014
Статья размещена на сайте 9.04.2014