Лана Тернер Профессионал

Я милого узнаю по походке? (Русские в Нью-Йорке)

Центральный из пяти островов Нью-Йорка — Манхэттен — на карте выглядит, как канва для вышивки. Улицы и проспекты образуют ее геометрически четкое плетение. Только Бродвей пересекает остров произвольно, словно кто-то бросил на эту канву, по забывчивости, крученую яркую нить. Пронумерованная сетка улиц — логика города. Бродвей — его эмоции. Нью-Йорк между логикой и эмоциями не выбирает. Он всегда ищет компромисс.

В Даунтауне, в том месте на берегу, куда причаливали когда-то первоэмигранты, стоит памятник основателю города. Известно, что это — английский мореплаватель Генри Хадсон (Гудзон, то бишь). Памятник сооружали ему. Но когда на постаменте уже отчеканили имя, возроптала итальянская община, напомнив городским властям, что за сто лет до появления у этих берегов благопристойного Хадсона судьба занесла сюда Джованни Верезано, пирата, возможно, мерзавца, но главное — итальянца; а значит, первенство все-таки принадлежит не Хадсону, а ему. И вот вам парадоксальное решение властей: на постамент с именем англичанина ставят бюст преступного Джованни, а рядышком статую Истины — мол, история рассудит.
Это памятник искусству компромисса.

Жаль, что неизвестным остался для меня финал бурной жизни итальянского «основателя» Нью-Йорка: по одним рассказам, он был за свои многочисленные преступления повешен, а по другим — его съели туземцы. Неприкаянная душа пирата витает над Бродвеем. Днем и ночью полыхает рекламой эта улица мюзиклов и порнушек, роскошных отелей и крохотных магазинчиков, маня витринами и располагая прохожих к непринужденной трате денег.

Во время экскурсии по Манхэттену, пока гид расписывал красоты архитектуры, а мы на них глазели, у одной из дам разрезали сумку. Ее муж сетовал: «Ну, какая чудачка, носит с собой по городу драгоценностей на 10 тысяч долларов!».

Это был калифорнийский миллионер, эмигрант из Союза. Двадцать лет назад он заложил основы процветающего бизнеса, попросив жену засолить несколько банок помидоров, огурчиков и бочку капусты — так, как она умела это делать еще на родине. К счастью, талант не отберешь, как отбирались у эмигрантов деньги и вещи. Огурчики хрустели, помидоры манили упругостью и цветом, капуста пела, обливаясь соком, — все это им удалось очень удачно продать ближайшему ресторанчику. Получили следующий заказ. Сейчас семья владеет фабрикой по засолке овощей, снабжая благословенный город Лос-Анджелес тем, под что всегда приятно пропустить стопарик.

Между нами, пешеходами, говоря — нигде я не видела прежде столько падких на зрелище ротозеев. В Вашингтонском сквере каждый «шизик» может выступать на любую тему и сколько угодно. Всегда найдутся «братья по разуму», готовые слушать. Не знаю, отпустится ли мне грех праздного любопытства, но и я глазела там на все, что ни попадя. Мне очень понравился высоченный, со всклокоченной гривой старик в красных трусах, певший в сквере дивным баритоном оперные арии.

Что касается зрелищ более благородных, то они дороги. Самый дешевый билет на бродвейский мюзикл стоит не меньше 40−50 долларов. В «Метрополитен-опера» я купила входной на третий ярус. Как всегда, опоздала. Бегу вверх по шикарной, обитой вишневым бархатом лестнице, а девочка-служащая уже закрывает дверь. «Я вас очень прошу, пожалуйста», — пытаюсь, запыхавшись, вспомнить что-нибудь жалостливое по-английски, чтоб впустила. Стоит, как столб.
 — Вот черт, — ругнулась на родном, не выдержав, — как обидно!
 — А что я могу поделать? — говорит она мне на чистейшем русском, — впущу, так меня же и уволят!
Тут из зала вышел другой охранник порядка. Пока дверь открывалась, удалось с такой скоростью просочиться в щель, что никто из них и глазом не успел моргнуть. Вот так. Знай наших! А что я могла поделать?

Кстати, про «знай наших». «Наших», действительно, отличишь в любой толпе, по одежде. В магазинах — по активному интересу к вещам: все потрогают, прикинут, вернутся и снова потрогают… В метро — по любопытству, с каким они оглядывают каждого сидящего и стоящего. Наш взгляд всегда что-нибудь выражает. Какую-нибудь эмоцию. Взгляд американца функционален. Для чего нужны глаза? Чтобы ими смотреть. Ноги — чтобы ими ходить. А мы разговариваем глазами, жалуемся, критикуем…

Дело не в национальности, а в социуме. Американский тип поведения, а обществе более рационален. Этому учат. Что бы ни случилось, на вопрос «Как дела?» всегдашнее «Файн». И если помираешь, тоже «Файн», иначе тебя запишут в неудачники и будут сторониться, как чумы. Мне всегда казался образцовым этот тип поведения «удачника», эта привычка улыбаться, несмотря ни на что. Легкая дистанция со всеми, даже близкими: непривычно, взяв кого-то за пуговку, оплакивать злодейку-судьбу или, напившись, выяснять «А ты меня уважаешь?». И только там, узнав, сколько они, бедные, платят психоаналитикам… я поняла, что все в этом мире справедливо, то есть — ничего не дается даром.

«Наши» и одежда — тема особая. Пожилая американка Руфь, случайная собеседница в метро, не рассчитывая больше меня увидеть, забавно посплетничала про манеры эмигранток с Брайтон-Бич: «Представь: зима, все бегут на работу. Они тоже — в царской шубе до пят. Как в театр. Или лето, жара. Они — в синтетике, да еще вот на таких каблуках!». И добавила по-русски: «Крестьянки…». Я понимаю, там не принято носить то, что стесняет движения, главное достоинство — удобство. Это рационально. Но как же шубу, как же шубу-то не показать?!

У нас вот как бывает: душа вдруг заноет, чего-то запросит, бросаешь дела — и ну слушать музыку… Всласть… А там это принято делать регулярно. Регулярно питаться. Регулярно получать удовольствия. После очередного светского выхода они спрашивают друг друга: «Вы получили удовольствие?» — «А вы получили удовольствие?». И в голосе некоторое беспокойство, словно уплатили за билет сто долларов, а удовольствия им выдано на девяносто пять.

У американцев свои причуды, а у русских — свои. В Нью-Йорке, на Уолл-стрит, рассматривая мощную статую быка, символизирующего силу и упорство этой знаменитой улицы, я увидела напоминание о родной сторонке. Бык очень гладкий и чистенький. Только на боку у него чем-то острым выцарапано «Таня», а на лбу — «Вероника».

Обновлено 27.10.2007
Статья размещена на сайте 20.09.2007

Комментарии (21):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • тип поведения а обществе - перепутан предлог.

  • +5!
    Особенно понравился последний абзац, про быка.

    Оценка статьи: 5

  • 5+ Было интересно!

    Оценка статьи: 5

  • Хорошо, добро и с юмором - пять!

  • Хорошо написали
    Только пару недель назад водила приятельницу из Канады по Бродвею, и на мюзикл, она говорит, что только ради этого стоило съездить в Нью-Йорк
    А вот насчет Брайтона могу рассказать из первых рук, у нас тут офис уже 3 года.
    Надо различать Брайтон дневной на неделе, Брайтон вечерний, Брайтон летний и Брайтон воскресный.
    Разная публика, разный Брайтон. А насчет американцев, сейчас очень многие приезжают специально в русские магазины, затовариться вкусной пищей. Хотя "русскими" эти магазины уже не назовешь, тут и польские и румынские и другие продукты, на любой вкус, откуда бы вы не приехали.
    Начала писать отзыв, и поняла, что надо написать про Брайтон, это отдельное явление в американской жизни.
    Постараюсь не откладывать на долго.

    Оценка статьи: 5

    • Анечка, жду. У самой руки зачесались. Пол-семьи живет в Бруклине. Это что-то особенное, как говорят в Одессе. А Бродвок? Летом? А наши? Мне интересно, какие слова Вы найдете, чтоб вот так выдохнкть этот бродвокский аромат. Давайте-давайте! А пару русских ресторанчиков? А русские мульки? А менты русские? А хасидские боро? Эх, Бруклин - жемчижина у моря!.

      • Ой, насчет слов, Лаура, тут сложнее, все годы, что я в интернет-бизнесе, учусь писать. Вначале, даже что бы пост на форуме написать, тратила часы
        Когда-то в школе, моя учительница по литературе сказала про мои сочинения, "все математически точно, но никакой божьей искры..."
        Но я постараюсь И фотографии сделаю

        Оценка статьи: 5

  • Нью-Йорк, Нью-Йорк...

    Оценка статьи: 5

  • 5 интересно и красиво

    Оценка статьи: 5

  • Приятно читать. Что-то в последнее время этнография такая валом пошла - интересно.

    Оценка статьи: 5

  • Ну, наши, прожившие в Америке долго, отличимы с бОльшим трудом...

    • наши бывают разные. Бывают полностью ассимилировавшиеся и запрещающие своим детям, рожденным уже в Америке даже разговаривать по-русски.
      Бывают и те кто принял с любовью две культуры и живут любя обе свои родины, не выбирая между ними и принимая их как есть - со всем плохим и хорошим.
      А бывают еще живущие в руских районах много лет, но за него ни ногой, на принявшие жизнь здесь, постоянно нудящие как все здесь не так и как плохо... (назад при этом - ни ногой!) . Вот эти точно узнаваемы

      Оценка статьи: 5

  • Лана, спасибо. Забавно и вобщем-то правдиво. И при это не злобно, а на удивление мило и добродушно. Улыбнулось в душе. Особенно про шубы Как есть. И рестораны наши - это отдельная песня. Сервис наш - кухня европейская. Мой американский муж резвился там как дите наблюдая за танцующими как в последний раз в жизни. Но... Какие есть. И хорошо что вы об этом ТАК написали.

    Оценка статьи: 5

  • Увековечен Джованни да Веррацано еще и знаменитым мостом Веррезано, соединяющим остров Бруклин ( Заячий остров) с островом Статтен Айленд. Сейчас это чудо архитектурной техники и красоты является объектом № 1 для потенциальных тер.атак. Увы.
    Бруклин - маленькая Одесса. Полухасидский - полупривозный. Интересная история - раньше там жили зайцы.потом пришли черные, название осталось, зайцев не стало, а стало черное гетто. Белых туда нога не заносила. Но пришли наши ребята... и теперь у черных свой новый уютный район. Харлем . Даже надземка имеет обводную ветку, чтобы не дай бог не проезжать через это гноище города.
    А русских видно по головным уборам. пуховые беретки и норковые шляпки. Даже если зимой плюсовая температура.На пляжах - по обилию бриллиантов на руках, ушах и шеях. По излишней косметике.По манере влезть без очереди, по привычке разбавлять бензин ( и такое было). С завязаными глазами отличу любого белого от нашего белого.
    Бруклин, еврейский магазинчик. Сдуру входит американец, что-то говорит...Слышишь, Хаим, я давно знала, что здесь говорят по-английски, но не до такой же степени!
    Вы очень хорошо написали, читается легко и весело. 5. Спасибо