Каким бывает Благовещение?

Все нормально. Конечно, Благовещение одно. По-разному его изображали в живописи. И в разные времена по-разному, придавая значение разным аспектам; и сам сюжет рассматривали под разными углами.

Давайте очень кратко взглянем на иконографию этого, казалось бы, всем известного и ясного сюжета? И почему же оно может быть таким или иным… каким?

Вот, например, один из привычных вариантов.

А вот немного другой.

И такой, с испуганной Марией, как у Боттичелли.

Фантазия художника, конечно, имела место, но не настолько, не в столь важном сюжете и не в эти века.

О Благовещении нам рассказывают Евангелия от Луки и Матфея, а также апокрифические «Протоевангелие Иакова» и «Евангелие Псевдоматвея».

С одной стороны, в религиозную живопись редко включаются случайные детали. Практически все элементы здесь несут смысловую, символическую нагрузку.

С другой стороны, Благовещение — не застывший сюжет, сама эта евангельская сцена развивается во времени, имеет некоторую динамику.

В-третьих, иконография отражает и некоторые, отличные друг от друга, представления об этом сюжете.

Допустим, сама сцена встречи архангела Гавриила и Марии может изображаться как в доме Марии, так и вне помещения. Например, распространенный вариант: «Благовещение у колодца».

Сам сюжет — хотя и апокрифический (в синоптических Евангелиях), но ставший вполне каноническим.

Это не восточная, а западная, венецианская мозаика IX—XIV вв.

А вот тот же сюжет в византийской иконографии.

Отчего-то архангел решил, что Мария меньше испугается, если он заговорит с ней вне дома и оставаясь невидимым: «Радуйся, Благодатная! Господь с тобою, благословенна ты между женами». Но та, естественно, все равно испугалась. И даже отшатнулась. Этот испуг Марии — первый этап сюжета «Благовещения».

Кстати, почему именно у колодца? Во-первых, так в тексте. Но в живописи любой объект приобретает ещё и самостоятельное, прежде всего — символическое, значение. Например, колодец может символизировать источник жизни, каким является сам Христос. Ну да ладно.

Итак, в первый момент Мария испугалась… А кто бы не испугался?

Вот этот сюжет у Симоне Мартини, одного из крупнейших мастеров Позднего Средневековья.

Впрочем, в Евангелии от Луки сформулировано немного иначе: «Она же… смутилась от слов Его…»

Затем ангел возвещает Марии, что «радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами».

Что там дальше? А вот что: Мария «…размыш­ляла, что бы это было за приветствие». Вот это, размышление, и есть вторая стадия сюжета.

Возможно, вот на этой работе XV века:

Третий этап Благовещения — диалог Ангела и Марии и ее вопрошание:

 — …Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.

— Как будет это, когда Я мужа не знаю?

На четвертом этапе мы видим смирение Марии: «Се, Раба Господня. Да будет Мне по слову твоему».

Вот, например, как у Фра Анджелико.

Вот это — важнейший аспект Благовещения. Возможно, самый важный. Мария принимает волю Бога.

Вспомним, какова вообще цель всего происходящего?

• Иисус, безгрешный, своим приходом в образе человека, страданиями и смертью «закроет» грех первого человека, безгрешного тогда еще Адама.
• Мария своим повиновением Богу «закроет» неповиновение Евы.

Наконец, последний этап в развитии этого сюжета отражает (в отличие от предыдущих четырех) не столько эмоции Марии, сколько сам момент зачатия.

Ангел покинул Марию, и здесь она изображается в одиночестве.

Вот здесь на Марию нисходит золотой свет.

Или синий.

Здесь — Святой Дух, традиционно символизируемый Голубем.

А вот сам Бог-Отец.

Итак, у Луки описаны пять этапов Благовещения, в которые Мария проходит пять психологических состояний: волнение/удивление/испуг; размышление; вопрошание; смирение и принятие.

Каждому из этих моментов и уделяли больше или меньше внимания художники разных стран, школ и времен. А значит, и придавали им большее или меньшее значение — в зависимости от ситуации, задач, религиозных течений…

И в завершение вот такое Благовещение, иконографический тип Аннунциата, изображающий Марию одну, без Ангела:

Не исключено, что это — древнейшее известное (III век!) изображение Богородицы, а именно: «Богородица у колодца»…