Светлана Медведева Профессионал

Может ли талантливый инвалид стать знаменитым?

Известно выражение — красота спасёт мир. Этот тезис можно оспаривать, можно принимать на веру… Но, если присмотреться к нему внимательнее, станет ясно, что всё в руках самих людей. Ведь красота не появляется из ниоткуда и не становится всеобщим достоянием без посторонней помощи. Её носители — талантливые авторы, облекающие красоту в доступные человеческому восприятию эстетические формы.

Впрочем, талант — явление стихийное. Одарённые личности рождаются повсеместно, вне зависимости от географических широт, государственных границ, экономических выгод и политических настроений. А. С. Пушкин, Т. Г. Шевченко, У. Шекспир, Данте — все они одинаково знакомы и близки представителям земной цивилизации. Для искусства не имеет значения социальный статус и физические недостатки перспективного артиста или поэта.

Тем не менее, если произвести короткий экскурс в историю, можно наглядно убедиться в том, что среди популярных деятелей культуры насчитается едва ли десяток тех, кого принято называть инвалидами. Значит ли это, что социально незащищённые слои населения не могут принимать участие в творческом процессе? Ответ очевиден. Конечно, могут. Мало того — должны, поскольку именно их природа наделила обострённым чувством прекрасного.

Психологией и тифлопедагогикой доказано, что феномены абсолютного слуха, умение ощущать ритм, особенное восприятие красок, развитое абстрактное и образное мышление исполняют компенсаторную функцию, заменяя утраченное зрение или возможность самостоятельно передвигаться. Именно в связи с этим среди незрячих вырастает значительное количество замечательных писателей и музыкантов, а среди инвалидов-опорников встречаются уникальные скульпторы и художники. Недаром в специализированных школах-интернатах и при клубах на инвалидных предприятиях наибольшей организованностью и широкой известностью пользуются кружки художественной самодеятельности, благополучно практикующие хоровое пение, выступления инструментальных ансамблей, выставки рукоделия, театральные постановки и многое другое.

Ради справедливости всё же стоит отметить, что подобное изобилие видимых способов самореализации для незрячих и слабовидящих не может быть полноценным. Точка зрения советской власти на вопрос инвалидности и общественные установки того времени зачастую приводили к таким негативным проявлениям, как иждивенчество и пассивная жизненная позиция. Как показывают результаты проведённых социологических опросов, лишь незначительная часть (около 30−35%) принимает сравнительно активное участие в сфере улучшения условий собственной жизнедеятельности.

Особенно это распространено среди молодых инвалидов, изнеженных гиперопекой родителей и психологическими установками, прививаемыми в школах-интернатах: «ты — слепой, твоё место дома, ты не должен утруждать себя». К сожалению, данный подход до сих пор находит отклик в современной инвалидной политике и государственном законодательстве. Люди с нарушениями здоровья практически лишены перспектив карьерного роста как в сферах интеллектуального труда, так и в области культуры. Сформировавшиеся и укоренившиеся стереотипы диктуют нормы поведения. Согласно им, выставление напоказ физических недостатков неэстетично, постыдно, неприятно.

Однако не всё так пессимистично. Следует заметить, что существует несколько примеров тому, как незрячие и слабовидящие добивались определённых успехов на эстрадном и писательском поприщах. Фамилии певца Зайцева и поэта Асадова хорошо известны в музыкальных и литературных кругах. О них написаны книги и статьи, их мужеством и силой воли восхищались тысячи граждан послевоенного советского союза. Но за вышеупомянутых первопроходцев, безусловно, своё веское слово сказала Великая Отечественная война. И Зайцев, и Асадов — участники боевых действий, награждённые орденами. Впрочем, моральная победа этих действительно сильных и талантливых людей не стала окончательной.

Для учащихся и выпускников специализированных школ-интернатов дорога в большой мир искусства оставалась по-прежнему закрыта, несмотря на серьёзные успехи предшественников. Суть же заключалась в том, что Зайцев и Асадов, герои сражений против фашизма, к моменту потери зрения уже достигли неких вершин, были вполне сформировавшимися личностями, имевшими за плечами соответствующее образование и творческое наследие. Общество довольно безболезненно признало знакомых авторов, не обратив внимания на изменившееся социальное положение.

Пожалуй, первой относительно удачной попыткой, не связанной с предыдущими заслугами исполнителей, стали записанные на бобины концерты группы незрячих студентов курского музыкального училища-интерната для слепых «Курские соловьи». Бурная волна их искромётного и самобытного творчества прокатилась по всему пространству советской страны, подобно горной лавине. И, невзирая на то, что группа существовала неофициально, а записи подпадали скорее под категорию самиздата, чем полноценного культурного явления, вряд ли в 70−80-е годы в СССР удалось бы встретить человека, не знающего «Курских соловьёв». При этом группа не давала официальных гастролей, подвергаясь строгой цензуре.

Таким образом, до середины-конца 90-х годов XX века для тех, кто поступал в инвалидные учебные заведения, путь в мир настоящего шоу-бизнеса заведомо был закрыт. Выход на большую сцену Дианы Гурцкой — слепорождённой выпускницы тбилисского интерната — послужил началом нового этапа в развитии инвалидного мастерства. Конечно, большинство вопросов, связанных с проблемой творчества и самореализации людей с нарушениями здоровья, по-прежнему не решены. А незрячую певицу избалованная публика воспринимает скорее как пикантную диковинку, нежели в качестве профессионального исполнителя.

По счастью, современный технический прогресс шагнул далеко вперёд, открывая перед людьми с физическими недостатками красочные горизонты. Использование персональных компьютеров и открытого доступа во всемирную сеть Интернет значительно облегчают задачу инициативных групп, работающих над внедрением в жизнь проектов по творческой реабилитации инвалидов.

Обновлено 6.09.2008
Статья размещена на сайте 7.08.2008

Комментарии (3):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Марианна Власова Марианна Власова Бывший главный редактор 6 сентября 2008 в 23:11

    Светлана, Вы пишете: "Точка зрения советской власти на вопрос инвалидности и общественные установки того времени зачастую приводили к таким негативным проявлениям, как иждивенчество и пассивная жизненная позиция." А я не знаю ни одного инвалида по зрению от сорока лет и старше, кто был иждивенцем при советской власти. (Исключая тех, у кого при этом имелись другие серьезные заболевания.) Предприятия ВОС тогда работали в полную силу, выпускники интерната практически все попадали на эти предприятия, это давало замечательную адаптацию к нормальной жизни. Поздноослепшие в обязательном порядке проходили реабилитацию, их тоже направляли на предприятие. Сейчас многие учатся и учатся, чему только можно - сложно найти работу в рыночных условиях. Служба занятости занимается инвалидами в отдельном порядке, обучает профессиям, но трудоустроить может редко. Современному рынку нужны продавцы да менеджеры, а в операторах ЭВМ и психологах недостатка нет, примут скорее зрячего. Не устроиться даже в организации, работающие для незрячих, - библиотеки, школы, интернаты... И получается, что огромный потенциал этих людей никому не нужен. А ведь это люди образованные, умные и старательные... Вот и думают они порой - может, лучше было при советской власти радиоприборы собирать с фантастической скоростью и с песнями, да нормально зарабатывать, чем теперь, с двумя-тремя специальностями дома сидеть... А что касается талантов - они как-то даже лучше развиваются, когда свободного времени много.

    • Марианна, мне кажется, что мы с Вами немного по-разному понимаем термин "иждивенец". Дело в том, что советская стратегия в отношении инвалидов была достаточно проста и вместе с тем - на тот период - вполне эффективна. Заключалась же она в предоставлении людям с ограниченными физическими возможностями рабочих мест на специализированных предприятиях, будь то ВОС, МОС, УТОС или БЕЛТИС. При этом УПП всегда финансировались исключительно государством. А, следовательно, выполняли только гос. заказы. Когда речь шла о СССР - огромных территориях и плановой экономике - такая постановка вопроса, вероятно, оправдывала себя. Однако, к сожалению, мне приходилось видеть, что творилось на УПП, в частности, в Одессе. Да, работа была. Низкосортная, вредная для здоровья, отнюдь не интеллектуальная, но сравнительно неплохо оплачиваемая. Где-то, может, и собирали радиоприёмники, но одесское предприятие специализировалось на пластмассовых цветах. Насколько это вредно, не мне Вам объяснять. При этом на предприятие попадали только те, кто не мог или не хотел получать высшее образование. Соответственно, уровень общения и вообще атмосфера, царившая там, производили весьма удручающее впечатление. Так случилось, что моим родителям довелось работать на таком УПП в годы советской власти. Поэтому я говорю об этом отнюдь не по наслышке и не из прочитанного. Алексей прав в том смысле, что на специализированные предприятия в качестве чернорабочих чаще всего попадали неудачники или люди пожилого возраста, которым нужна не столько работа, сколько общение. Но это не совсем по теме. В отношении иждивенчества я имею в виду ту позицию, которая так присуща многим инвалидам. Особенно среднего возраста, хотя и молодёжи сейчас прививается именно такое отношение к жизни. Я говорю о распространённом утверждении, что кто-то инвалиду что-то должен. В частности, государство. Инвалид - это не социальный балласт, как нас к этому приучил советский союз. (Не даром именно при советах начали создаваться так называемые резервации, т.е. районы, где проживали исключительно инвалиды по зрению или инвалиды других заболеваний. Я уже молчу о таком вопиющем ужасе, как спец. проекты домов для незрячих, одна из стадий которых была реализована в Киеве - дома, в которых не было окон, поскольку слепым они ни к чему). Общество и самих инвалидов планомерно подводили к мысли, что инвалид нуждается в особых условиях, особом отношении, особом образовании, особом месте проживания и т.д. Это полностью противоречит тенденциям интеграции и законам реабилитации. Когда относительно здоровый незрячий (не считая отсутствия зрения) входит в трамвай и требует во всеуслышание уступить ему сидение - меня это коробит. Никто из пассажиров не обязан встать и уступить ему место, которое гораздо нужнее, может, беременной женщине или старушке. А нас приучали именно к тому, что нам обязаны уступить. Нас обязаны провести, нам обязаны помогать. По сути, инвалид оказывался в условиях гиперопеки не только со стороны родителей, но и со стороны государства. Сейчас опека со стороны государства ослабла или даже вообще прекратилась, но привычка на неё рассчитывать, увы, у многих сохранилась.

      • Марианна Власова Марианна Власова Бывший главный редактор 7 сентября 2008 в 22:41

        Теперь я поняла, что под иждивенцем Вы, Светлана, понимаете того, кто хотел бы получить помощь от государства. Я-то имела в виду того, кто принципиально не хочет работать. Но я не думаю, что Вы знаете хоть одного работающего инвалида, который отказался бы от своей пенсии по инвалидности. И не считаю иждивенчеством такую пенсию. Обустройство звуковых светофоров, устройство перил и выдача говорящих приборов, подготовка собак-поводырей и курсы по реабилитации - неужели за все это могли бы платить незрячие сами, причем из зарплаты? По-моему, неважно, считает инвалид, что общество всё это ему должно, или не считает - гуманное общество должно заботиться о нуждах людей, учитывая потребности каждого.

        Для Алексея: да, мои сведения об инвалидах по зрению ограничены местной организацией ВОС - чуть больше 800 человек плюс сведения о других организациях - из Интернета. Как мы уже выяснили со Светланой, регионы очень отличались и отличаются в отношении жизни инвалидов.
        УПП часто было первой работой и редко - единственной в жизни. То есть, уйдя с предприятия, незрячий уже мог представить себе, как это - работать среди людей, что требуют начальники и чем это хорошо или плохо - работать. А когда на УПП работы не стало, люди тем более стали осваивать новые профессии - вот только мало кто трудоустроен. Так что противоречия в моем комментарии нет, потому что в нем есть не только начало и конец, но и середина. Противоречит он только Вашим словам "На УПП всю жизнь шли работать неудачники, люди, для которых высшее образование было ненужным или невозможным". Это не везде было так.

        Вы пишете, Алексей: "Никто никогда нигде не приводил "условно здорового" за ручку к работодателю и не настаивал на принятии именно их клиента на работу."
        Водят, бывает. У нас в городе в реабилитационном центре при службе занятости работали именно такие неравнодушные люди. Сейчас еще и выплаты положены предприятиям на обустройство рабочих мест для инвалидов - так что это выгодно, хотя и здесь злоупотребления бывают.