Татьяна Морозова Мастер

С кем прощался Сергей Есенин в своём стихотворении «До свиданья, друг мой…»? Часть 3

Галину Бениславскую Сергей Есенин называл верным другом и «настоящей заботницей». Он писал ей за восемь месяцев до своей гибели в гостинице «Англетер»: «Галя, милая! Повторяю Вам, что Вы очень и очень мне дороги. Да и сами Вы знаете, что без Вашего участия в моей судьбе было бы очень много плачевного. Это гораздо лучше и больше, чем чувствую к женщинам. Вы мне в жизни без этого настолько близки, что и выразить нельзя».

Однако, возможно, именно участие «заботницы» в судьбе поэта в декабре 1925 года привело к быстрому трагическому концу его жизнь. Подруга Бениславской Полина Бокль вспоминала: «Она считала себя виноватой в его смерти…».

Эта женщина носила отчество и фамилию своего отчима — Артура Казимировича Бениславского. Родилась она на два года позже Сергея Есенина и воспитывалась в детстве сестрой матери Нино, грузинкой по национальности, а об отце, французе Карьере, ничего не знала — связь матери, по слухам, была случайной. Гимназию Галина окончила в Петербурге с золотой медалью и в том же 1917 году вступила в партию большевиков. Рассорившись с приёмными родителями, не принявшими большевизма, она уехала в Харьков в надежде получить там университетское образование.

В Гражданскую войну учёбу пришлось прервать, и по рекомендации отца своей подруги Янины Козловской Галина устроилась в Чрезвычайную комиссию под начало влиятельного юриста Крыленко, где проработала до 1923 года, пока ей не предложили сотрудничество в газете «Беднота», главным редактором которой был Лев Семёнович Сосновский, презиравший поэзию «мужиковствующего» Есенина. Её служба в аппарате Николая Васильевича Крыленко, скорее всего, не касалась отношений с поэтом, хотя по свидетельству близких он побаивался чекистских связей своей «заботницы».

Возможно, именно в роковой день 3 декабря 1925 года Есенин согласился с предложением милой подруги и влиятельных друзей в кожаных куртках: тайно покинуть клинику и отправиться в Ленинград, где ему готовы были оказать содействие в отъезде из России. Было бы странно, если бы «милая Галя», считавшая себя единственным настоящим другом поэта, не приняла участия в судьбе Есенина в это сложное и опасное для него время. Спустя три дня, 6 декабря, Есенин попросил сестру Катю дать телеграмму Эрлиху, чтобы подыскал ему жильё.

Галину Бениславскую нашли умирающей после выстрела в сердце на Ваганьковском кладбище возле могилы Сергея Есенина. Она ушла из жизни после разрыва отношений с сыном Льва Давидовича Троцкого, оставив странную записку: «Самоубилась» здесь, хотя и знаю, что после этого ещё больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет всё равно. В этой могиле для меня всё самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение, которое у Сосновского на поводу".

Друзья, видимо, догадались, что она хотела сказать, и на её могиле появилась надпись: «Верная Галя». Лев Семёнович Сосновский в 1923 году примкнул к троцкистам и в газете «Беднота», им редактируемой, организовал травлю Есенина, постоянно публикуя фельетоны и «письма рабочих», готовых расправиться с «кулацким поэтом». Возможно, она узнала, что влиятельные друзья из ОГПУ, угрожая насилием, пытались за содействие спасению от судебного произвола и отправке за границу склонить Сергея не только к наушничеству, но и к сочинительству под контролем троцкистов.

Галина Бениславская осталась верным другом поэту до последних минут своей жизни, разорвав отношения с Львом Седовым, сыном Троцкого и отомстив другому Льву, перечеркнув его карьеру за травлю Есенина. Старый большевик Сосновский, примкнувший в 1923 году к новой оппозиции, был исключён из партии в 1927 году пятнадцатым съездом ВКП (б) и репрессирован в самый страшный год Большого террора товарища Сталина.

И всё же маловероятно, что строки последнего прощания посвящены «милой Гале»: в Москве у поэта была возможность увидеться с Бениславской и рассказать о своих ближайших планах, если только она сама не была их автором. Именно ей Вольф Эрлих послал 28 декабря телеграмму, чтобы она сообщила Наседкиным о смерти Есенина.

Если «милая Галя» действительно принимала участие в его переезде в Ленинград, то, вероятно, она не смогла себе простить, что вытащила Есенина из частной клиники в это ожесточённое время борьбы Сталина с новой оппозицией на четырнадцатом съезде. Она не закончила своих воспоминаний о поэте, не объяснила, почему решила застрелиться: то ли не смогла жить с чувством невосполнимой потери, то ли с грузом вины соучастия в трагедии. Если она верила, что он сам покончил с собой, то почему не пришла проститься с ним? Почему разорвала все отношения с сыном Троцкого? Почему бросила писать воспоминания о Сергее Есенине, рассказывая о последних месяцах его жизни? Почему уничтожена часть материала, написанного «милой Галей»?

Эти вопросы, скорее всего, навсегда останутся без ответа, как и имя друга, с которым прощался Есенин в своей элегии, написанной собственной кровью. У поэта было много друзей, но некоторые из них развлекались за его счёт, другие предавали, спаивали, завидовали популярности, обкрадывали. Незадолго до гибели у Есенина появились два новых друга, которых он особенно уважал и относился к ним трепетно. Они были очень разные по интеллекту и возрасту, но обоих роднила трогательная любовь к его поэзии. К каждому из них мог обращаться поэт в своей последней элегии: «До свиданья, друг мой…».

Обновлено 25.09.2008
Статья размещена на сайте 17.09.2008

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: