Ляман Багирова Грандмастер

Михаил Светлов. Как жил и творил поэт со светлым псевдонимом? Часть 2

О своем детстве Михаил Светлов рассказывал с неизменным лукавым юмором: «Мой отец приволок в дом огромный мешок с разрозненными томами наших классиков. Моя мама славилась на весь Екатеринослав производством жареных семечек. Книги предназначались на кульки. Я добился условия — книги пойдут на кульки только после того, как я их прочту. И тогда я узнал, что Пушкин и Лермонтов погибли на дуэли».

Теплоход «Михаил Светлов» ru.wikipedia.org

В его комнате на стене висел единственный портрет нежно любимого им Маяковского. О Маяковском он говорил всегда с большим уважением, а о его портрете — как о единственной для него ценной вещи, с которой он никогда не расстанется. «Маяковский — это мое прошлое, настоящее и будущее», — говорил он.

Вообще, добрый юмор сопутствовал ему всю жизнь, помогал выживать и не покинул и в последние часы жизни и борьбы со страшной болезнью. Так, например, Светлов считал, «что главный помощник воспитания — юмор». Он говорил, что «свойство всех детей — нарушать установленное». Поэтому он считал, что это нарушение надо показать в смешном виде и продемонстрировать ребенку, что он в своем нарушении «не столько грешен, сколько смешон». Поэтому, когда его единственный сын Шурик-Сандро (от брака с роскошной Родам Амирэджиби, сестрой известного грузинского писателя Чабуа Амирэджиби) как-то выпил чернила и все были в шоке дома, он спросил: «Ты действительно выпил чернила? Глупо. Если пьешь чернила, надо закусывать промокашкой».

Вот так — юмор и лукавая усмешка всю жизнь. Давайте смеяться, чтобы не плакать.

Во время войны (хоть он и был освобожден от военной службы) добровольцем ушел на фронт, стал работником военной прессы. Писал очерки, статьи, стихи, корреспонденции. Как-то рассказал об одном эпизоде с неизменной улыбкой…

Однажды получил боевое задание командира. Когда вернулся с задания, командир ему сказал: «Говорят, что был такой огонь, что голову нельзя было поднять?» Я ответил: «Можно было поднять голову, по отдельности».

Светлов воевал на 1-м Белорусском фронте, где, как он говорил, «совершенно непонятным образом взял в плен четырех немцев». С девятым танковым корпусом дошел до Берлина.

Рассказывал, как однажды разведчики взяли его с собой в разведку. На обратном пути они попали в артналет. Светлов вспоминал: «Я нашел недорытую ямочку. Девять десятых моего туловища было подставлено фашистской артиллерии. Когда огонь утих, я поднялся и пошел к своим. И вдруг слышу: «Майор! А майор!» Я покорно подошел. «Это правда, что Вы написали «Каховку»? «Правда». «Как же Вас сюда пускают?» Я был так взволнован, что ушел, не узнав его имени и фамилии».

Простота, скромность? О, да! Но исключительно не позволял панибратства. Известен один ставший анекдотом случай. Как-то в ЦДЛ к нему подошел незнакомый начинающий поэт и — то ли от лихости, то ли от смущения (синдром «храброго зайца»!) — стал хлопать Светлова по плечу и развязно называть Мишей. Светлов лучезарно улыбнулся и ответил: «Ну, что вы, молодой человек, со мной так церемонитесь? Называйте меня просто — Михаил Аркадьевич!»

В день своего шестидесятилетия в 1963 году на юбилейном чествовании он сказал: «Хотите, я вам скажу, за что вы меня любите? Вы меня любите за то, что я могу прожить без самого необходимого, но без лишнего не могу. Вы понимаете?»

Прошел юбилей. Светлов начал болеть. Очень болела нога. Ходил с палочкой, его без конца обследовали.

Откуда бралось его мужество? Разговоры о своем недуге он еще умел сводить к шутке. Но, увы, болел он давно, терпеливо перенося все немыслимые боли, которыми сопровождалась его болезнь (рак легких).

«Зачем, Мишенька, ты куришь? Брось, ведь это вредно тебе», — говорили ему друзья. Это было вскоре после того, как ему удалили опухоль. «Знаете, я решил, если результат анализа будет хороший — брошу. Если нет — зачем лишать себя последнего удовольствия?»

И неистребимая доброжелательность, как яркий луч, горела в нем до конца. Вспоминала одна из его давних знакомых Ю. Язвина: «Как-то еще до больницы я приехала к нему домой. Парадная дверь была отперта. Поэт сидел согбенный на кровати, опершись на палочку. Рядом с ним был какой-то мужчина. Это оказался точильщик ножей. „Покорми его, — сказал мне Миша. — И возьми в тумбочке деньги и отдай ему, у него трудная жизнь, дома больная жена и дети“. Я сделала все это. Душевная щедрость его, даже в минуты своих нестерпимых болей, была у него необъятная. Для него не существовали никакие ранги. Он просто любил людей».

У Гете есть замечательное определение путей поэта: «Сначала поэт пишет просто и плохо. Следующий этап, когда он пишет сложно и тоже плохо. И наконец, вершина поэта, когда он пишет просто и хорошо».

А может, это применимо и просто к человеческой жизни? Когда все мы доходим до единственной нашей сияющей вершины, когда живем мы просто и хорошо, радуя других и радуясь сами. Ну, просто потому, что иначе уже невозможно.

Светлов говорил: «Некоторая грусть необходима веселью, как молибден стали. Хорошая грусть лучше плохого веселья. Радость не бывает в чистом виде. Настоящая радость — это гибрид прошлого с настоящим. Ничего не пережив, нельзя радоваться». Он писал: «Мне хочется, чтобы после моей смерти кому-нибудь на земле стало грустно. И чтобы этот кто-нибудь снял с полки томик Светлова и, молча, полистал его».

Его не стало 28 сентября 1964 года. Прощание было в его любимом Доме Литераторов. «Что бы ни было, эти стены, как минимум, еще один раз меня увидят. Но увижу ли я их?» (Дом литератора). Юмор и за вечным пределом не оставлял его.

***

Как люблю тебя я, молодую,
Мне всегда доказывать не лень,
Что закат с зарею не враждуют,
Что у них один и тот же день!

Эти стихи были написаны в апреле 1964 г. за 4 месяца до конца жизни. Какое надо было иметь мужество, какую молодую душу, всю обращенную только к жизни.

Когда-то в «Комсомольской правде» была напечатана статья, в которой Светлов писал, что убежден в том, что люди после его кончины загрустят. Статья эта кончалась словами: «Не надо мне памятников. Я весь, со своими кровеносными сосудами, хочу всегда быть с людьми, со всем человечеством. Неважно, что это не получилось. Важно, что я хотел этого».

Отряд не заметил
потери бойца
И «Яблочко» песню
допел до конца.
Лишь по небу тихо
сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя.

Новые песни придумала жизнь. Да, новые…"Не до нас ей, жизни торопливой", — верно подметил Блок еще в начале 20-го века. И все же был такой поэт — Михаил Светлов. И если в нашем мире хоть на грамм прибавилось доброжелательности и любви к людям, то в этом его заслуга, его талант и открытое людям сердце.

В статье с искренней благодарностью использованы воспоминания современников о М. Светлове.

Статья размещена на сайте 4.06.2015

Комментарии (6):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Сергей,Владимир, спасибо вам огромное. Вы просто снова подарили мне атмосферу поэтических вечеров, той несказанной радости, которая уходит, к сожалению, струится как песок сквозь пальцы.
    Владимир, вашу статью прочитаю непременно. Спасибо, что сказали о ней.
    А то, что Светлов ответил "Принеси пива, рак у меня уже есть" - это свидетельство в первую очередь, заботы о Человеке. Чтобы ближний не расстраивался. И в последние минуты думать о том, что переживания ближнего важнее собственных страданий.
    Светлая ему память. Действительно, светлый человек был. И свет его был выстраданным, оттого и добрым и целительным.

    Оценка статьи: 5

  • В наши прагматичные дни почему-то рухнул интерес к поэзии. Давно ли были встречи с поэтом на шоу у В.Соловьёва? Кто числится властителем дум и чуЙвств? Вот есть Димон Быков, но он красуется в обойме оппУзиции, хотя излагает гладью.
    Автору задание "с задних рядов" - написать о поэтах-кумирах наших дней. Мне нравятся Егор Трубников и И.Губерман.

    М.Светлов воплотился "в пароходы, строчки" и долгую память о себе.

  • Спасибо огромное, Марк и Мария!
    За теплые слова, за память о замечательном поэте.
    Марк, очень точно сказал про Светлова Шаламов.
    Светлов как-то остановил его, и, протягивая руку, сказал:"Подождите. Я, может быть, плохой поэт, но я никогда никого не предал, ни на кого не донес"
    Шаламов подумал, что для тех времен, это действительно был подвиг.
    А Светлов был очень хороший поэт. Светлый.

    Оценка статьи: 5

    • Владимир  Жестков Владимир Жестков Грандмастер 18 июня 2015 в 01:53 отредактирован 18 июня 2015 в 01:59

      Вы знаете Ляман, а одно из самых моих любимых стихотворений Михаила Аркадьевича - "Советские старики". Позволю себе процитировать часть его:
      И, по-старчески живописен,
      Завяжу я морщин жгуты,
      Я надену десятки лысин,
      Только будь молодою ты!

      Неизменно мое решенье,
      Громко времени повелю —
      Не подвергнется разрушенью,
      Что любил я и что люблю!

      Не нарочно, не по ошибке,
      Не в начале и не в конце
      Не замерзнет ручей улыбки
      На весеннем твоем лице!

      Кровь нисколько не отстучала,
      Я с течением лет узнал
      Утверждающее начало,
      Отрицающее финал.

      Как мы людям необходимы!
      Как мы каждой душе близки!..
      Мы с рожденья непобедимы,
      Мы — советские старики!

      И несмотря на то, что страны, в которой жил Михаил Аркадьевич, уже нет, а я сам уже сильно повзрослел, и с того самого печального момента, когда мы прощались с Михаилом Аркадьевичем в ЦДЛ, прошло уже чуть более полусотни лет, я его очень часто вспоминаю и не редко цитирую. Он был действительно по-настоящему очень светлым и безудержно оптимистичным человеком. Не знаю читали ли Вы мою статью о нем в ШЖ "Разве здесь нельзя курить?", по-моему ее так назвали при публикации. Там я вспомнил об одной неизвестной шутке Михаила Аркадьевича, о которой мне рассказывала моя ныне покойная тетя. Лично мне к сожалению не удалось с ним встретиться при жизни, хотя я слышал его неоднократно на вечерах поэзии, которые в начале 60-х годов длились, по-моему, чуть ли не целый год, перетекая из одного зала в другой. Мне он ни разу не показался маленьким и щуплым. Хотя возможно он и был небольшого роста, не знаю. Но мне он казался достаточно высоким, потому, что на сцене он держался так естественно, так независимо, что на рост никто и не смотрел, все слушали его хрипловатый, прокуренный, наверное, голос. Я до сих пор очень печалюсь, что его нет с нами. Спасибо Вам за еще одно напоминание о Михаиле Аркадьевиче.

      Оценка статьи: 5

  • Автору - большое спасибо за обе статьи, очень душевно написано.

    Оценка статьи: 5

  • Замечательная статья о замечательном поэте. И - замечу - поэте с очень непростой судьбой.

    Оценка статьи: 5