Валентина Пономарева Грандмастер

Какой смех... самый-самый?

Вы можете гадать: дружеский, сочувственный, непритязательный, искренний… еще какой-нибудь.

Но! Есть такие маленькие человечки, мудрецы и глупыши одновременно. Они называются ДЕТИ. А по-моему, больше им подходит другое название: детки-конфетки. Потому что это наслаждение: наблюдать за ними, общаться, учиться и получать удовольствие.

Когда-то мудрый и талантливый человек Корней Чуковский составил книгу «От двух до пяти». Читаешь — улыбаешься, а то и хохочешь в голос: и не только от непосредственности суждений, а порой и оттого, что взрослые оказываются голышом перед этим славным малышовым народцем, из которого произошли все мы, без исключения.

Только пару примеров из той книжки — по памяти, но смысл сохранен точно:

Приходит старушка в семью сына, а внучек ее с порога спрашивает:

 — Бабушка, а где же черти?!
 — Какие черти, миленький?
 — Ну, мама когда увидела в окошке, что ты идешь, сразу сказала: «Опять бабку черти несут!» …

Выходит из сельской чайной мужик и принимается отвязывать свою лошадь. Вдруг случившийся на ту пору рядом мальчонка, впервые приехавший из города, подбегает к нему и заявляет:

 — Дяденька, эта лошадь дальше не поедет.
 — Это почему же она не поедет? — спрашивает удивленный хозяин.
 — А из нее весь бензин вытек.

С тех пор утекли годы и даже десятилетия. Но ведь каждый день и каждый час, и даже каждую минутку дети в разных концах планеты высказывают что-то такое, что вызывает как минимум улыбку взрослых. Хохотать иной раз и нельзя: попадешь в «щель непонимания». Лучше сохранить в памяти, чтоб потом посмеиваться радостно при удобном случае (а лучше всего, записать где-нибудь, чтоб не забыть!). «Удобный случай» может возникнуть в самое неожиданное время… и даже когда на душе тяжко, грустно и безрадостно. Милые словечки, вроде бы «невпопадные» во взрослый язык, могут совершить чудо: разгладят тревожные морщинки на лбу, всколыхнут любовью душу…

Вот моя маленькая коллекция.

Детский сад на даче. Девочки играют в «дочки-матери». Одна отлучилась «в магазин за продуктами», другая, держа на ладошке горстку божьих коровок, оголтело кричит:
 — Маша, Маша, иди скорей, а то у меня все коровы расползутся!

Мальчонка приходит после выходных в детсад и радостно сообщает в свободную минутку воспитательнице:
 — Мы вчера с мамой так играли, так играли, что она мне все волосы размешала!

Девочка прибегает из садика и во всю мочь кричит:
 — Мама, мама, Катиной маме уже сорок лет, а она до сих пор жива…" - Маме этой деточки на ту пору как раз грохнуло 39…

Другой дошколенок, тайно влюбленный в воспитательницу, перед ней густо краснеет и бледнеет, просто слова вымолвить не может, а своей маме по секрету сообщает:
 — Вот я вырасту большой, пойду в армию служить, мне дадут красивую форму, я ка-а-ак появлюсь перед Валентиной Ивановной… и скажу, что люблю. Она тут же пойдет за меня замуж.

Трехлетняя малышка подходит к присевшей на минутку маме, внимательно смотрит на нее, гладит по голове и говорит:
 — Мамочка, милая, ты устала. Отдохни, побегай!

Мальчишка-трехлетка, будучи впервые в московском зоопарке, кричит через стекло белому медведю: «Зачем же ты в такую грязную воду полез!», потом у вольера со слонами, показывая на хобот, заявляет: «Ох, какой у него большой хво-о-ост», а у загона кабанов, спрятав ручки за спинку, предлагает мне, своей кровной тете: «Погладь его!». Я гляжу на него внимательно и говорю протяжно:

 — А-а-ага, се-е-ей-ча-а-ас. Сам-то трусишь, что ли?! Или я глажу кабана, или мы идем покупать тебе шарик. Что выбираешь?

А вот еще.
 — Мама! Я тебя люблю так сильно, как гадюка кусает…

Четырехлетний советский мальчик конца 1970-х из актерской семьи бредит цирком и мечтает, что у него будет свой. Причем настоящий. По-своему понимая необходимость «финансирования проекта», он просит маму:
 — Дай мне, пожалуйста, мамочка, 20 копеек.
 — Зачем, дружочек?
 — А я пойду в метро, кину монетку в автомат, и он мне мно-о-ого денежек даст…

Не-е-ет, это не все. С тем мальчишечкой еще интереснее было. Я играю на пианино, он подходит и говорит:
 — Что ж тут такого? Я бы и сам так смог. Тут просто клавиш слишком много, у меня дома на детском пианино — поменьше.

Милые, славные, искренние деточки… вырастают… и пишут сочинения. Ох и ах! Сколько лет классике этих «шедевров»!

…Он подошел к подушке, на которой лежала ее голова, и сел на нее…
…Дубровский имел сношение с Марьей Кирилловной через дупло…
…Бедная Лиза рвала цветы и кормила ими мать…

Играем в города с девочкой-подростком. Она уверенно называет слово: «Вьетнам».
 — Деточка, это государство.
 — Неправда, это столица Лаоса. Могу показать в атласе.
 — Милая-хорошая, покажи, я мечтаю это увидеть!

Ну, Вьентьян, а какая разница?! Так похоже…

Как бы то ни было, детки-конфетки, получая жизненный опыт и взрослея, вместо милых сердцу «серничек» начинают говорить о ресницах, которые необходимо густо накрасить, вместо заводных машинок грезят о настоящих… и никогда уже не купятся на то, что если позвать поезд в метро, то он тут же примчится, а если крикнуть ветру «Не ветряй!», то он сразу успокоится.

Да, вырастать и взрослеть — это неизбежно. Но пусть в них остается, как и в нас, хоть чуточка чутошная сказочного мира детства.
И тогда мы будет смеяться без злости, улыбаться без ехидства, радоваться — без злорадства. Давайте, а?
]

Обновлено 12.03.2008
Статья размещена на сайте 10.03.2008

Комментарии (18):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: