Юрий Москаленко Грандмастер

Противоречивый Адриан: можно ли растоптать самого себя за два десятка лет у власти?

24 января 76 года в испанском городе Италика, недалеко от Севильи, в семье одного из римских сенаторов Элия Адриана, двоюродного брата будущего императора священной римской империи Траяна родился сын, получивший при рождении практически имя отца — Публий Элий Адриан. Впрочем, в истории он остался как Адриан.

Судьба не баловала мальчишку почти с рождения, его отец был твердо убежден в том, что сын не должен быть изнеженным, так что едва ли не первыми его воспитателями стали военачальники. С другой стороны, у него была очень образованная мать, которая старалась сделать из сына если не ученого мужа, то человека, разбирающегося в тонкостях искусства, литературы, умеющего отделить зерна от плевел в различных науках.

После смерти отца Адриан практически сразу попал в дом своего двоюродного дяди. Дело в том, что Траян и его жена Помпея Плотина не имели собственных детей, так что к девятилетнему племяннику они относились не хуже, чем к родному ребенку. По большому счету жизнь Адриана в доме родственников не сильно отличалась от той, что была в родном доме: дядя воспитывал из него воина, а тетя следила за тем, чтобы мальчик преуспевал в учебе. В результате появился очень редкий сплав: будущий император еще в юношеском возрасте стал достаточно искусным воином и большим знатоком и покровителем искусства. К тому времени, как Адриан возмужал, его названный отец (в истории не осталось официального документа об его усыновлении дядей) Траян стал первым императором не итальянского происхождения.

Ему нужно было доказать, что он человек неслучайный. И первая проблема, за которую Траян взялся со всем жаром — это борьба с массовым «стукачеством». В ту пору доносчики превратились в целый класс. Новый император распорядился посадить всех доносчиков на наспех сколоченные корабли и пустить их по воле волн. Если выживут, то поселятся на каких-нибудь малообитаемых островах, где сполна узнают, что такое суровая жизнь.

Вторым делом Траян взялся за дороги и гавани: где-то строил новые, где-то ремонтировал. Это привело к резкому подъему торговли. Одну из главных своих задач император видел в том, чтобы Рим перестал зависеть от поставок хлеба из Египта. И, наконец, была проведена реформа власти — Траян состоял в переписке с каждым из своих наместников в регионах, что позволяло ему с одной стороны держать руку на пульсе времени, с другой — оперативно управлять государством.

Эти реформы были образцом для Адриана. Он старался быть похожим на дядю. Единственное, что ему не нравилось в императоре — его захватническая политика. Траян сначала пытался «проглотить» какой-то огромный кусок территории, а потом уже начинал анализировать, а действительно ли Рим так остро в ней нуждается?

Но это были, так сказать, издержки, в основном же Траян продолжал оставаться «народным» правителем, он первым отказался от носилок и передвигался по столице пешком, мог заглянуть к любому человеку в дом, и не делил людей на знатных и простых. А главная его формула жизни сохранилась до наших дней: «Я хочу быть таким императором, какого бы я сам себе желал, если бы был подданным».

Летом 117 года во время очередного «наступательного» похода Траян неожиданно скончался. По мнению большинства историков — от инсульта. Адриан в это время был наместником Сирии и в Рим явно не поспешал. И хотя сенат призвал его в столицу, признав императором, он появился в Риме только спустя одиннадцать месяцев, когда убедился, что его появления все ожидают.

Но первые же шаги 42-летнего правителя вызвали у некоторых сенаторов недовольство. Он решил «не распыляться», как дядя, а предоставил независимость Ассирии и Месопотамии, а Армения перестала быть провинцией, а стала протекторатом. В ответ один из сенаторов — Луций Квиет — организовал бунт, который, впрочем, был быстро раскрыт, а главный революционер казнен. Но на первом этапе правления это было, по сути, единственное насилие со стороны Адриана.

Зато он удивил сенаторов другим. Они понять не могли, каким образом император умудряется держать в голове множество цифр, но Адриан держал там всю отчетность: где что производится, в каких объемах, сколько нужно выделить денег для развития того или иного производства. Словом, стал таким администратором, который не боялся, что его могут провести изначально прижимистые финансисты. Он знал, сколько где произведено, а, следовательно, в каком размере должны поступить налоги. Для любителей погреть руки при сборе средств в казну наступили очень тяжелые времена.

Единственное, что огорчало императора — бездетность супруги, внучки императора Траяна, на которой он женился под нажимом дяди еще в 100 году. Возможно, именно это обстоятельство повлияло на то, что с каждым годом Адриан становился все более жестким. Но эти признаки проявились не сразу, на первом этапе римляне не могли нарадоваться своим правителем. Он был справедливым.

Как человек достаточно образованный, он любил спорить с учеными, философами, лично определяя их компетентность. Те, кто, по мнению императора, отвечали его повышенным требованиям, щедро им награждались и получали право продолжать свою деятельность. Те, кто выявлялся профессионалом только на словах, получали свой «кошт», но им запрещали заниматься какой-либо деятельностью. Порой кажется, что именно такого подхода не хватило строителям социалистического общества. Не хватает его и сейчас, когда во главу угла ставится порой не профессионализм, а политическая или еще какая-либо лояльность.

Но любопытный факт: единственное античное римское здание, которое дошло до наших дней, не превратившись в руины, — это Пантеон, который был перестроен именно при Адриане. Мало кто знает, что еще будучи преемником Траяна, его племянник, находясь на службе в Британии выстроил довольно длинную стену, ограждающую Священную Римскую империю от нашествия варваров. Длина это стены составляла около 80 километров. До наших времен она не сохранилась…

…Хотя император не очень-то верил в прочность камней, больше доверяя бумаге. Часть своего драгоценного времени он уделял написанию книг, в основном биографических, стараясь донести до потомков свою мудрость. Так что «традиция» увековечивания правителя началась не с «Малой земли», «Целины» и «Возрождения». Правда, в отличие от Леонида Ильича Брежнева Адриан поступал прямо противоположно: он писал сам, а потом раздавал книги безвестным литераторам, которые ставили под произведением свое имя и хвалили императора как бы от своего имени. А генсек собирал сначала литераторов, которые потом лепили гениальный образ вождя.

Отсутствие наследника заставило Адриана искать себе преемника. Поговаривают, что именно это и исковеркало психику императора. Ему казалось, что равных с ним все-таки нет. Видя терзания своего правителя, знатные римляне при каждом удобном случае старались «мозолить» тому глаза, словно призывая: «Выбери меня!» Однако чем дольше продолжался выбор, тем страшнее становились страдания. А вскоре Адриана поразила мания преследования, в каждой из «особ, приближенных к императору» он начал видеть своего потенциального убийцу.

Конечно, Адриан защищался. При малейшем подозрении начал казнить государственных мужей с особой жестокостью. Из императора, которого все любили, он превратился в тирана. В конце его правления римляне просто ненавидели этого сумасшедшего.

Он остался в истории не только как «реставратор» Пантеона, но и как беспощадный преследователь христиан, которые раздражали его тем, что постоянно взывали к справедливости. Что тому виной: страшная душевная болезнь или физические страдания, которые с каждым годом становились все тяжелее? Сейчас это уже не установить, все развивалось, как говорится, в комплексе. Последние, кто могли спасти Адриана от бесчестия, были три девочки: Вера, Надежда, Любовь, которых палачи буквально растерзали на глазах у их матери Софии.

Это страшное преступление было совершено в 137 году. А менее чем через год — 10 июля 138 года император Адриан, не в силах переносить острую боль и мучения, распорядился приготовить ему убойную дозу лекарства. Сердце не выдержало. Он был похоронен в грандиозном круглом мавзолее на берегу Тибра, который построил себе еще при жизни. Его приемный сын Луций Элий так и не стал императором, он скончался в том же, 138 году. Кто-то говорит, умер своей смертью, но, скорее всего, не обошлось без «дворцовых переворотов». Империей начал править второй приемный сын…

А пример Адриана учит: от «доброго царя» до тирана дистанция бывает очень даже короткой…

Обновлено 23.01.2010
Статья размещена на сайте 23.01.2010

Комментарии (5):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: