Мне в этом отношении, можно сказать, повезло. Или не повезло. Не знаю, сравнивать не с чем. «На картошке» я не работал. Наверное, хватило той, что у деда с бабулей росла на огороде. Десять соток. Солидный такой «кусочек». Пока выкопаешь, выберешь, просушишь, отсортируешь (зверью, на еду, семенная), ссыплешь на хранение в погреб… Какие там семь потов?! Тут и куда больше сойдет!
Так или иначе, но «на картошке» я не работал. На первом курсе нас посылали в совхоз «Щеглово» (Всеволожского района Ленинградской области) на уборку черноплодной рябины. Но там на День работника леса (если кто забыл или не знает — третье воскресенье сентября) произошел довольно серьезный инцидент с местными, которые, обидевшись, что их не пригласили на студенческий праздник жизни, порезали двоих парней из наших.
![Зрелые плоды Аронии черноплодной Зрелые плоды Аронии черноплодной](https://www.shkolazhizni.ru/img/content/i259/259703_intext.jpg)
Видимо, опасаясь, что у этого инцидента может быть логическое продолжение, деканатское начальство больше в «Щеглово» нас не посылало, со второго курса перебросив на уборку моркови в Парголово (Выборгский район Ленинградской области).
Да, на парголовских полях было куда как неуютнее, чем на щегловских. В «Щеглово» — черноплодная рябина. А значит — кусты. И в их зарослях тихо, уютно, какие бы непогодные страсти не бушевали за пределами рябиновых посадок. А парголовские морковные поля открыты всем балтийским ветрам. И день вроде бы относительно теплый, солнечный, но… Ветерок-то… Прохладный! И на открытом морковном поле никуда от него не спрячешься!
К обеду так замерзнешь, что зубы сами собой начинают выбивать что-то типа фламенко, как те кастаньеты. Только совсем не веселое. Испанцам-то хорошо. У них тепло, даже жарко. Поэтому днем у них — сиеста, о которой на наших морковных полях никто и не слыхивал.
Нет, так-то перерыв на обед был. И нам даже молоко привозили. В бидонах, холодное. И батоны — один на двоих. Только никто обычно не обедал. Передовики время терять не хотели: быстрее дневную норму выполнить и в общагу, общагу, общагу! Уж там-то на газовой плите и чего горяченького можно разогреть.
Ну, а я не обедал, так как после холодного молока пальцы настолько дубели, что переставали гнуться. Нож сам из рук выпадал. И сил его удержать после этого молока… Ну, никаких не было! И так крайне низкая производительность после обеда стремительно падала до нулевой отметки…
Но! Мы уже на втором курсе учились. А потому успели физику сдать и третий закон термодинамики знали так, что — от зубов! А что он гласит? Ну-ну, вспомнили? Там про сообщающиеся сосуды. Если отсюда столько-то вытекло, то вот сюда… Столько же натекло. И, соответственно… Безвыходных ситуаций не бывает!
Если мы в колхозе работаем — значит, поселок должен быть. Колхозникам-то жить где-то надо? А если они живут под крышей, значит… На голову им ничего не капает и в помещениях тепло. Значит… Не книжки же они в теплых сухих помещениях читают? Для этого вон — читальный зал, про который мы с Витей уже хорошо знали.
Ну, в общем, где взрослые, там и детки. А если детки — им где-то учиться надо. Вот я на следующий обед и спрашиваю бригадира, что молоко с батонами нам привез:
— А школа у вас в поселке есть?
— Есть, как не быть?!
— И где? Далеко отсюда?
— Да нет. Во-он, за теми домами. Максимум пять минут неспешным шагом.
— У нас обед?
— Обед.
— А батон есть и молоко пить обязательно на морковном поле?
— Да нет, конечно.
— Ну тогда мы пойдем с Витей, пройдемся с батоном по поселку. Посмотрим, что у вас за школа. Обед же, как и положено по Кодексу законов о труде, час?
— Да-да, конечно.
— Ну, тогда мы пошли. Через час будем. Может быть. Вить… А ты что задумался? Пошли. Встали с пустых морковных ящиков и пошли. Вон, в ту сторону, куда бригадир рукой махнул.
Встали. Пошли. И точно, может, и не через пять минут, но довольно быстро… Смотрим — стандартное двухэтажное здание из белого силикатного кирпича. И к бабкам поселковым ходить не надо. Без них понятно — школа. Заходим, перед крылечком подошвы сапог о какую-то железку почистив. Никакой тебе вахты, охранников с дубинками, турникетов. Какие нафигсон охранники, турникеты, дубинки?! Школа. Тут разумное, доброе и вечное сеют.
Зашли. Дальше идем на запах. Хотя и без него понятно: столовая где-то тут, рядом, на первом этаже. Да вот она!
На раздаче, как обычно, молодые девчонки. Не иначе только-только, этой весной, поварские школы позаканчивали.
— Девчонки… Как тут у вас насчет… Даже не поесть. Пожрать бы чего! У вас что сегодня из съедобного? А несъедобного? Сапожные подошвы в луковом соусе… Есть? Нет?! Ну, как же вы так?! А наверное, считаетесь уважаемым заведением… В соцсоревновании по итогам прошлого года победили? А вот в луковом соусе — нет. Безобразие просто какое-то бесформенное! Ладно, несите, что там у вас есть. И гарнира… Гарнира — побольше. Чтобы с горкой был. Нет, Монбланов ихних нам не надо. Вы же помните советскую классику: «Чужой земли нам не нужно ни пяди!» Пусть они подавятся своими Монбланами! Но если горки гарнира наш Казбек будут чем-то напоминать… Очень даже! Что?! И первое есть? А компот? Вот и его — тоже. Несите. И за хлеб! За хлеб — не забудьте. Шесть толстых кусочков — каждому!
Если честно, я даже не помню, во что нам тот знатный обед обошелся. Полтинник на двоих? Или копеек по тридцать с каждого?.. Не больше! И те с нас взять забыли.
Девчонкам так приятно было смотреть на людей, которые… Едят! Пионеры, они же только и умеют, что булочками бросаться. А тут… Пришли и… Едят! Чудо-то какое, до сей поры никем из столовских не виданное. А им же приятно. А то они думали, что готовят невкусно, раз пионеры не едят. А оказывается, очень даже вкусно!
И когда напоследок, рассовав по карманам две нарезанные на куски буханки белого хлеба… Там, мол, в полях. Народ работает. Товарищи наши. Холодные. Голодные. А норму надо выполнять. А норма с утра и до заката. Знаете же, какие у вас морковные поля…
— Ой, знаем, знаем. Не к ночи будь они помянуты.
И уже на выходе из столовой, обернувшись, я все-таки решился. И задал девчонкам тот самый вопрос, который, не знаю, как Витю, а меня уже после гарнира беспокоить стал:
— Девчонки… А если…
— Что, если?! Да уж говори, не тяни резину! Ну, чего замолчал?
— Девки… А если завтра… Если завтра мы не одни придем. Накормите?..
— Ой, студенты… Да приходите! Хоть всем институтом.
— У нас не институт. Выше берите. Академия!
— Ой, да те же самые яйца, только сбоку! Всех своих академиков приводите. Накормим! Только с двенадцати до часу не приходите. У нас большой обед. Пионеров кормим. А они — булочками кидаются. Ну, а нам… булочек жалко. Мы им уже списанные, зачерствевшие даем. Не приведи Господь, попадет какая из них вам по голове… Пионерами станете. Никакой дальше учебы у вас не будет. Какая учеба с дыркой в башке?.. В общем, поняли? Или до двенадцати, чтобы поесть успели. Или после часа приходите.
Ну, а дальше — картина маслом. Илья Репин, «Не ждали». Не ждали на морковном поле нашего с Витей возвращения. А мы — вот, нарисовались, нежданно-негаданно:
Самолет летит,
Колеса стерлис-ся.
Вы не ждали нас,
А мы приперлис-ся…
Сытые и довольные. Аж щеки лоснятся. И без слов все понятно.
Ну, наши девчонки как-то тактично промолчали. Или не за то просто подумали?! А пацаны сразу: «Где были?» Я им все и рассказал без утайки. Витька же — сибиряк. Молчун. Из него иной раз и клещами не вытянуть. Вот мне и пришлось… Как обычно! За двоих отдуваться.
В общем, назавтра… Не только мы с Витей в ту школу пошли. Всем, кто за нами в колонну по двое встал, я дорогу показал. До самого порога довел, дверь распахнул и пальцем в сторону раздачи ткнул: «Вот тут… Тут кормят!»
А уж девчонки столовские как обрадовались!
В общем, не бывает безвыходных. И в колхозе — жить можно. Особенно, если гарнира — с горкой. И подливой — сверху. Да! И компот. Компот — обязательно!
А вообще тема эта нескончаемо-интересная. В бытность Союза часто отправляли народ на сельхозработы. Помимо всевозможных приключений, обусловленных в первую очередь неуёмной энергией молодости и безграничной свободой, конечно же интересно вспомнить и случаи, связанные с кормёжкой.
После второго курса в стройотряде в Пензенской области мы строили железную дорогу к кирпичному заводу. Особо привлекательной еда не была, т к готовилась нашей же студенткой, вызвавшейся стать поварихой, взамен ударного труда по забивке костылей, перегонке шпал и рихтовке путей.
Два светлых пятна всё же было на сером фоне будней. Первое- это когда на дорожной ухабе из промчавшегося грузовика выскочил двадцатикилограммовый ящик-брус сливочного масла. А второй раз, когда с другом мы на городской свалке обнаружили целую плантацию картофеля. Оказалось что она на свалке преспокойно прорастала из всяких очисток. До мыслей о солержании в ней всякой дряни вроде тяжелых металлов мы в силу возраста, а может превентивного голода, осоденно не заморачивались, ели всем отрядом довольно успешно.
А второе воспоминание- в армии. В 73-м году Казахстан пообщел вырастить и сорать целый миллиард пудов пшеницы. Вот нас тогда, солдат и согнали надолго в пыльные и жаркие поля. Чесались от стерни нещадно, да и жара была страшная, но...
Каждый день на роту нам привозили в грузовике живого барана, от которого оставались рожки да ножки...
До сих пор помнится....
Оценка статьи: 5
0 Ответить
Не греши, на однокурсницу, Володя!!
Готовили девчонки, как умели. А что умения к тому времени было немного, это - даже не четверть дела. Снабжались-то они откуда?!! Лично у нас закупались в ближайшем ОРСовском магазинчике, в поселке, на полках которого, кроме водки и вермута, лежали только серые от пыли макароны (продувать обязательно!) и... Маргарин. И - ВСЁ!!
Вот и приготовь из этого что-то вкусное. Задача, как на мой взгляд, прямо скажем, - невыполнимая. Хорошо, хоть что-то съедобное варили. И то - ладно.
На снимке. Стройотряд ЛТА. Лето 1981 г. Коми АССР, где-то под Микунью. Мы помогаем нашим однокурсницам-поварихам мыть котлы и кастрюли на речке.
0 Ответить
Собственно, снимок. Почему-то не прикрепился к комменту. Пришлось его - отдельно.
0 Ответить
Да никто, Костя, и не грешит на девчонок, готовили как могли, молодцы! Тем более из того, что было в ОРСе ж/д. Поэтому тем и памятнее воспоминания о случайно доставшемся трофее в виде выскочившего из кузова подпрыгнувшего на ухабе грузовика ящика сливочного масла и свежего молодого картофеля, выросшего на городской свалке Кузнецка из глазков картофельных очисток.
А вот с ассортиментом вашего поселкового магазинчика у вас совсем кучерявая жизнь была! "Водка и вермут...", это же надо, лафа сплошная! У нас в радиусе полёта шальных мыслей только яблочное вино присутствовало местного Сухановского винсовхоза, жуть неимоверная.
Ну а раз ты откопал раритетное фото, то тогда- алаверды!
Это как раз на той самой "железке", стройотряд, 1976-й год.
Тот,, который сидит на фото вторым слева, ещё кудрявый и абсолютно холостой, с сигаретой, потому что перекур, это я.
Оценка статьи: 5
0 Ответить
Классное фото. Немного завидно.
Мы с Витькой на технологической практике работали сучкорубами УЖД третьего разряда. Вывозка в этом леспромхозе была по узкоколейке. И мы строили усы.
Есть магистраль, от неё отходят ветки, которые заходят в тот или иной лесной массив. А уже от ветки к конкретному месту рубки (выделу, делянке) идет ус. Магистраль - константа. Ветка - тоже, более-менее. А ус - вещь по своей сути временная. Вырубили в этом месте, этот ус не нужен, нужен в другом, в том, где будут рубить через месяц-два.
Поэтому, - самое яркое впечатление той практики. Зачем новые рельсы (Р-18, редко, но тоже встречались Р-24), если можно их снять с уже не действующего уса и установить на строящийся?!! Как рельсы отдирают от шпальной основы? Идет мотовоз, за ним на крепком тросе волочатся две кошки (устройство с загнутыми крюками). одна кошка вдоль одного рельса, вторая - вдоль другого. Своим крюком кошка цепляет накладку, но мотовоз-то... Не останавливается. Медленно движется вперед. Кошка срывает накладку, она и пара костылей, ранее удерживавших накладку, с огромной скоростью летят в разные стороны. Те самые, которые "черт их знает". А мы втроем лежим ничком на полусцепе, прицепленном к мотовозу, на который потом будем укладывать рельсы, носом в доски его пола, накрыв голову руками и умоляя Господа Бога, которого, хорошо знаем - нет, чтобы он все эти накладки и костыли (расходный материал) отправлял куда подальше, в лес. К чертям собачьим!!
Ты представляешь? И все это, я - только ради того, чтобы сказать, как я тебе завидую. У меня с той практики - ни одной фотки. Хотя был. Был фотоаппарат!! Лень было таскать его с собою на работу. Вот, дятел же был когда-то с деревянной башкой. Которая тогда не болела. Зато сейчас... Нет, правда, обидно!!! И немного завидно более мудрым и трудолюбивым товарищам.
0 Ответить
Это ты правильно, Костя, от молока колхозного отказался, больно уж оно жирное. То, которое у них "пей -не хочу" из огромных алюминиевых бидонов.
Знакомое дело...
Действует исключительно коварно на всех без исключения невзирая на пол, возраст, профсоюзный стаж, предпочтения в литературе и гастрономии, цвет волос и сетчатки глаз. На производственной практике после четвёртого курса часть нашего цеха на Челябинском металлургическом заводе отправили на день в подшефный совхоз. Кстати, тоже на морковку определили. В обед-то и привезли злосчастные бидоны с фермы и хлеб с хлебозавода. Ну и пошло-поехало..., Процесс проявился правда уже к окончанию работ, когда домой поехали. Никаких "девочки налево, мальчики направо", это было бы совсем не гуманно. Тем более вокруг была "степь-да степь", куда бежать?...
Короче правильно, Костя, что вы с Витьком от молока отказывались, как в воду смотрели!
Я бы его на месте ООН вообще повсеместно запретил для употребления, особенно студентам из общаги.
Больно уж оно коварное...!
Оценка статьи: 5
0 Ответить