Константин Кучер Грандмастер

Чем опасны танцы в малознакомой местности?

Во времена моего безоблачного детства и лучезарной юности достаточно популярными были летние лагеря. Пионерские там, лагеря труда и отдыха, спортивно-оздоровительные. Наверное, нет среди моего поколения людей, которые хотя бы по разу не съездили в те учреждения летнего детско-подросткового отдыха. Кто добровольно, с легким сердцем и чистой душой, а кто и добровольно-принудительно. Раз родители сказали — «надо», куда от этого денешься?!

Фото: Depositphotos

Но если малышню и разных там пионеров в лагерях привлекало что-то типа вечернего костра с печеной картошкой, разных походов и соревнований, то у народца постарше уже были свои приоритеты. И не на последнем месте среди них стояли… Танцы!

Ну, а что вы хотите? Гормонов уже достаточно. И играют они в здоровом теле, как молодое вино. И выплеснуть их куда-то вроде бы надо. А тут… Танцы, шманцы, прижиманцы. И не только прижиманцы. Танцы — это же такое мероприятие… На котором того же самого адреналина — более чем!

Ну, а если кто не верит… Так вот и история из жизни соответствующая.

В тот раз были мы в лагере труда и отдыха под Краснодаром. Суток трое до тех мест по железной дороге добирались. Хорошо хоть, без пересадок, минуя Москву. Устали, естественно, прилично.

Но в первый же вечер… Многие ещё и вещи распаковать не успели, как кто-то из знающих принес новость в клюве: «Пацаны… Суббота ведь сегодня! В поселковом клубе, как пить дать, танцы!»

Ну, народ и ломанул. Даже не подпоясавшись. Причепурились, вылили на себя по полбанки одеколона каждый и усвистали на эти самые танцы. Только мы их и видели. Ну, ушли и ушли. А те, кто остались, занялись каждый своим делом: «Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал».

Но не успели мы ещё и до половины своих дел сделать, как вваливается в домик (а нас в домиках на четыре входа поселили) один из тех, кто совсем недавно ушел. Вваливается весь такой всклокоченный, с выбившейся из-под ремня брюк рубашке… Вваливается и запыхавшимся голосом в два или три этапа выдает: «Мужики… Эта… Наших там… В клубе… Бьют!»

Ну, мы все дружненько подскочили и галопом, на всех парах — в клуб.

Прибегаем, а там… Ни-ко-го. Наши все разбежались кто куда, а местные — за ними. Отлавливать их по поселку. В общем, так, не солоно хлебавши и не размявшись почти, если ту нашу пробежку за разминку не считать, мы и вернулись обратно в лагерь.

Но это — мы. А был у меня там, в лагере, приятель. Тот самый, что потом со мной на огурцах в паре работал. Витей его звали. Маленький такой. И в очечках.

И вечно он от всей толпы на одни шнурки отставал. Вся толпа сорвалась, побежала, а Витя ещё ботинки шнурует. В тот раз точно так же получилось. Мы все убежали, а Витя минут через пять, после того, как шнурки завязал, — за нами.

Толпа-то нормально до клуба добежала. И обратно точно так же, без эксцессов, уже неспешной походкой, в лагерь вернулась. А Витя, пока к клубу неспортивной трусцой пробирался, в одном из поселковых переулков нос к носу столкнулся с местными, что за нашими, из клуба сбежавшими, гонялись.

Естественно, обрадовались местные до невозможности. О, попался-таки, один из этих, городских танцоров. И обступили они Витю плотным и не очень дружелюбным колечком. А местные, надо прямо сказать, не чета нам, городским хлюпикам. Все, как на подбор, крепенькие такие парни. Мышцы, накачанные на подъем рессорой от колесного трактора «Беларусь», — буграми. И тут перед ними — Витя. До метра даже с кепкой не дотягивает. Да ещё и в очечках.

Ну, местные обступили его, смотрят недружелюбно. Но… Смотри не смотри, от того Вите ни холодно, ни жарко. И они это тоже прекрасно понимают. Вроде как пора и мочилово начинать. Но так просто, ни с того ни с сего, без какой видимой причины… Неправильно это как-то, не по-пацански.

Один из местных, видимо, старший между ними, и спрашивает Витю: «Слышь ты, пацан. Если я тебя сейчас по балде хрясну, ты это… Того… С первого удара с копыт слетишь?»

А Витя посмотрел на него внимательно… Подошел поближе, чтобы лучше разглядеть, очечки поправил. Ещё раз посмотрел…

И пока он все эти манипуляции делал, местные стояли молча и даже почти не шевелясь и смотрели на него внимательно.

В общем, поправил Витя очки, ещё раз посмотрел на этого громилу местного и говорит ему так тихонечко, голоса не повышая, предельно вежливо, но с некоторым сожалением: «Нет, Вы знаете, навряд ли. Навряд ли, я с первого удара упаду. Но со второго»… И снова очечки поправил. «Но со второго… Вполне может быть».

Местные этот Витин монолог выслушали внимательно, постояли молча минуты три, переваривая услышанное. А потом… Потом ка-а-ак заржут: «Ой, парни… Держите меня десять человек! Ну… Ну, ты, пацан, даешь!»

Отсмеялись они так всласть минут пять, а потом развернулись на сто восемьдесят и побежали прочь от Вити. Искать по поселку остальных наших. Танцоров несостоявшихся.

А Витю потом, всю оставшуюся смену, никто из местных даже пальцем не трогал. И если вдруг встречался по поселку тот, кто той истории не знал, ему очевидцы (или хорошие друзья очевидцев) с почтением в голосе объясняли: «Это тот. Тот самый. Который с первого Мишаниного удара не падает».

Обновлено 16.02.2019
Статья размещена на сайте 6.02.2019

Комментарии (7):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Знакомая картина...
    Но Вите повезло, легко отделался.
    А если вспоминать, то Витя хитрый оказался, опытный. Обычно в пацанской среде "очкариков" не били сразу.
    Сломает очки-ему же дома достанется, все же понимали.
    Поэтому я, тоже как очкарик, снимал очки, как свою готовность к драке.
    Всё было по-честному

    Оценка статьи: 5

    • Может, и хитрость. По прошествию стольких лет трудно сказать. Но что-то мне подсказывает, что это просто была у Вити, на его счастье или беду, такая особенность характера: обстоятельность.
      По окончанию смены кто-то из нас оставался на вторую, кто-то централизованно, в компании иных, точно таких же, вывозился с сопровождающих к местам постоянной дислокации. Но были и такие, как я, которые после смены уезжали без каких сопровождающих к дедушкам или бабушкам. Видимо, при подписании договора с лагерем, родители таких давали что-то типа своего согласия - мол, не возражаем, что мой сын (дочь) имярек такой-то, по окончании смены самостоятельно уедет туда-то. Наверное, как-то так. Точно не помню, но не суть.
      А суть в том, что ещё во время смены, в один из выходных, я (естественно, с разрешения лагерного начальства) поехал в Краснодар, чтобы на ж/д вокзале, в кассах предварительной продажи билетов, купить себе билет до Белгорода. Естественно, за компанию со мной, увязались ещё человека 3-4. И Витя в их числе.
      Купили мы билет мне, вышли с вокзала, а там на привокзальной площади - тележка такая с тентованным навесом, и с неё какая-то тетка в белом переднике продает... ХАЧАПУРИ! Мы все, естественно, ни сном, ни духом, - что это такое. НО!! Очередь к этой тележке довольно приличная. Значит, вещь, стопудово, - стоящая. Да и куда нам торопиться в выходной день? Обратно в лагерь, что ли?!
      Ну, мы проверили денежную наличность по карманам и встали в хвост очереди к этой тележке.
      А очередь такая... Немного нервная. Как только какая заминка у тележки, народ начинает вопить: "Ну, что встал?!! Получил требуемое и отошел! Не задерживай очередь!". Да и сама продавщица, тоже, тетенька такая... Не промах: "Ну, что встал? Я тебе не Сберегательная касса, медяков у меня нет, а если пяти копеек так жалко, то вон, троллейбусная остановка. Съезди до центра и обратно, меди полные карманы будут! Тогда и подходи за хачапрури. А сейчас... Не мешай, не задерживай очередь!!".
      В общем, любая задержка в месте непосредственного получения хачапури ни продавщицей, ни очередью никак не приветствовалась. Естественно, и мы это прекрасно поняли. Приготовили мелочь, чтобы без сдачи на пару хачапури, стоим, ждем своей очереди. И... Наконец-то... Подошла она! Тот из нас, кто с деньгами, уже приготовился, чтобы с ними расстаться, но тут...
      Тут на передний план выходит Витя, оттесняет в сторону того, который с деньгами, подходит к тележке, поправляет очки и наклоняется так, что от верхней поверхности тележки, к которой прикреплена какая-то небольшая бумажка, и до его глаз остается сантиметров 15... Вот Витя наклоняется к этой бумажке и... И начинает водить головою слева направо и обратно. Водить и читать вслух: "Хачапури такие-то, цена такая-то, мука пшеничная столько -то грамм, яйцо - два штуки, сыр столько-то грам"... Ну, и т. д.
      Как только Витя выдвинулся вперед, наклонился к тележке и стал вслух, размерено читать про эти хачапури... И продавщица, и вся толпа в очереди, все (и мы в том числе) - замерли. Можно, было бы подумать, что всех парализовало, если бы весь народ не повторял синхронно за Витей движение головой - слева направо и обратно.
      И вот Витя читает, все стоят, молчат, только головой водят из стороны в сторону.
      Читал Витя, читал. Минуты три-четыре, не меньше. Но наконец-то, прочитал всё, что было написано на бумажке рядом с лючком, из которого продавщица доставала хачапури... Прочитал, поднял голову, подумал. Ещё немного подумал, потом поправил очечки, посмотрел вниматель

  • Ага, тогда это казалось страшным.
    Смешно это только теперь, после 90х, когда нужные(т.е. ненужные) люди просто исчезали, предварительно подписав документы дарения жилплощади.
    И - нету тела - нету дела... Сколько народу по лесам зарыто в овражках всяких...

    Оценка статьи: 5