Ляман Багирова Грандмастер

Где поджидает счастье? Третья мечта. Часть 2

Лера радовалась счастью дочери (или принуждала себя радоваться), радовалась четырехмесячному внуку. Вот и исполнилась ее вторая мечта. Только мать ошиблась — с внуком нянчиться не пришлось.

М. З. Шагал, «Визит к бабушке и дедушке», 1916 г.
Источник: artchive.ru

Перейти к предыдущей части статьи

Жил он вместе с родителями далеко за синими морями (в прямом смысле), и запас Лериной любви и преданности сосредоточился на воспоминаниях о пухленьком, смеющемся малыше с кудряшками и крохотной родинкой на подбородке. Кора с мужем и сыном приезжали раз в год, заваливали подарками.

Лера и мать смотрели на них с обожанием и грустью. Молодая семья была совсем из другого мира — звонкого, стремительного, жестокого и яркого. И так же как одноклассники когда-то ощущали «недоступность ограды» Леркиных мечтаний, она сейчас сама столкнулась с нею.

Всякий раз после отъезда внучки с семьей мать Леры устало опускалась в кресло и говорила как бы внутрь себя.

— Что уж, нет уж… Отрезанный ломоть. Ах, Коронька… Вот помру я, одна ты куковать будешь…

— Мама, ну, пожалуйста, — молила Лера.

— Нет уж, что уж… Подай лекарства. Выключи телевизор. И свет притуши, глаза болят.

Мать подолгу могла сидеть в полутьме, без звука. Никуда не хотела выходить. Почти не говорила. Ей нравилась тишина, а Леру она пугала. Мать словно готовила себя к последнему торжественному акту своего существования, готовила тщательно, с достоинством, но перечеркивала этим Лерину жизнь. Перечеркивала беззлобно, но с такой безнадежной интонацией, что Лере хотелось повеситься.

— Вот помру я — одна на старости лет куковать будешь… Куковать, куковать…

Лере казалось, что в мозгу у нее сидит огромная мерзкая кукушка и без устали долбит: «Одна, одна, одна…»

Она поймала себя на мысли, что ей хочется подольше не возвращаться с работы. Благо той было много, и требовала она предельного внимания. Лера была бухгалтером. Когда-то бесконечные сметы и таблицы были ей ненавистны. Сейчас она благодарила судьбу, что может подолгу задерживаться над их составлением.

С уходом матери Лера ощутила сиротство, горечь и облегчение. Мама… Самый родной, самый близкий по крови человек. Мамочка, в твоих глазах загорались звезды, ты умела радоваться малому. В тебе было так много любви. Отчего же ты под старость стала так беспощадна к своему ребенку? Или старость вообще беспощадна?..

Лере исполнилось пятьдесят. Далеко за синими морями у нее была дочь, двадцативосьмилетняя красавица Кора, и уже два внука — семилетний Антоша — Энтони, и двухлетний Дан. Они приезжали по-прежнему раз в год, и Лера радовалась им, и Кора настойчиво звала ее к себе, но Лере ехать не хотелось. Что-то властно и мягко привязывало ее к дому. Он словно врос в нее корнями, и отдирать его надо было бы с кровью. Да и вторгаться в быт дочери тоже не хотелось.

Жизнь медленно, но верно превращалась в однообразный ритуал. Чашка кофе по утрам, бутерброд с сыром, маршрутка № 6 до вокзала, оттуда на метро две остановки до работы. И вот она, родимая — сметы, графики, таблицы.

Жизнь должна была бы нестись, мчаться, устремляться в сияющий полет или плыть — медовая, тягучая, с прерывистым дыханием страсти, но ни в коем случае не переваливаться, медленно переползая изо дня в день. А получилось так, что именно переползает. После работы — магазин, по выходным — уборка и рынок. Иногда можно пойти в гости, иногда встретиться со школьной подругой.

— Или уезжай к дочери, или заведи себе кого-нибудь, — не выдержала как-то подруга. — Так и закиснуть недолго.

— Как завести? — усмехнулась Лера. — Как котенка, мышонка?

— Козленка! — съехидничала подруга. — Чем мужик от козла отличается? Практически ничем. Следовательно, заведешь козленка. Кстати, мышат не заводят, они сами заводятся.

— Спасибо, посоветовала и просветила! — улыбалась Лера.

— Я серьезно, а она хихикает! Помолодеешь, расцветешь. Только многого от них не жди, об идеалах забудь, довольствуйся тем, что они могут дать. Живи проще — и люди к тебе потянутся. Ты думаешь, почему в сказке Иванушка именно в козленочка превратился? Не в бычка, не в крокодила, а в козленка! Усекаешь, к чему я?.. Так что веди себя соответственно, в облаках не витай, а там, глядишь, все и наладится.

— Не могу я так. Не мое. Не могу я без любви. Я не кокетничаю, правда, не могу.

— Ага! Мечта номер три? Две мечты исполнились, теперь самое время третью реализовывать?! Ну, продолжай в том же духе. Одной ногой будто на земле стоишь, а другую в небо закинула. Светлое климактерическое будущее приветствуешь? Тогда определись — или туда, или сюда. Полтинник бабе, внуки уже, а она все о любви мечтает! Не, ну, правда же!

Лера хохотала от души, но слушаться подругу не торопилась. Не получалось как-то…

Пятница 27 октября выдалась холодной. Моросило. Лера вышла из магазина с сумками и поплотнее запахнула пальто. Боже, какое чудо, что завтра суббота, не надо с утра никуда идти и трястись в маршрутке. Сейчас еще один переулок, пересечь двор и она дома.

Во дворе на мокрых детских качелях сидел мужчина средних лет. Худощавая, высокая и сутулая фигура его напоминала издали сломанный циркуль. Он был сосредоточен и смотрел в землю.

Лера мельком кинула на него взгляд и прошла мимо. Потом притормозила шаг и вернулась.

— Вам плохо? Вы кого-нибудь ищете?

Мужчина поднял на нее лицо. Оно было уставшим и каким-то помятым. «Пьяный, что ли, — обеспокоенно подумала Лера. — Только пьяных мне не хватало! И, как назло, никого поблизости нет».

Мужчина опередил ее.

— Не бойтесь. Я сейчас уйду. Сердце прихватило немного.

— У Вас лекарства есть?

— Да, уже принял. Сейчас отпустит. Спасибо.

Лера потопталась немного и спросила:

— Может, Вы голодный? Вы когда ели?

— Я завтракал, спасибо.

— Что?

— Бутерброд с кофе.

Лера поражалась своей настойчивости и покладистости, с какой мужчина отвечал на вопросы. Со стороны могло показаться, что строгая моложавая учительница распекает провинившегося пожилого ученика.

— Где Вы живете?

— Сейчас нигде. Я ушел из дома.

— С женой нелады?

— Дочь. Она нашла себе человека и привела его к нам, потому что тот ушел от жены. А мы с ним не поладили. А дочка плачет. Она его любит и боится потерять.

— А Вы?

— А я ушел, чтобы им не мешать. Мне от того, что она плачет, легче не становится.

Лера присела рядом на скамейку.

— Нет, так нельзя. Может, она волнуется и ищет Вас. Надо позвонить.

— Надо, — покорно протянул мужчина и снова уставился в землю.

Несколько минут прошло в молчании. Быстро смеркалось. Вдруг Лера решительно встала.

— Идемте! — скомандовала она.

— Куда?! — мужчина оторопело посмотрел на нее.

— Домой ко мне. Что же Вы будете так сидеть? Вот и дождь начинается. Я Вас покормлю. Потом решим, что делать. Вас как зовут?

— Александр, — он все еще хлопал на нее глазами, и по куртке его стекали первые капли дождя.

— А по отчеству?

— Сергеевич.

— Всегда любила Пушкина и Грибоедова! Вставайте, Александр Сергеевич. Идем! — Лера поражалась своему напору. Никогда раньше за ней этого не водилось.

— Неудобно, что Вы? — Александр Сергеевич мялся, Лера упорствовала, и теперь со стороны могло показаться, будто две фигуры исполняют причудливый танец на мокром щебне. Наконец, он махнул рукой и поплелся за ней.

— Переодевайтесь, — Лера достала из шкафа тапочки мужа. Гостевых у нее не было. — Мойте руки, сейчас обедать будем! Полотенце на крючке. А потом позвоните дочери. Думаю, все образуется.

— Не образуется. Не тот он человек. А дочка любит его.

— Тогда будем думать, что делать. Идите в ванную.

Он умывался долго, и в кухню доносилось блаженное отфыркивание. Лера разлила суп по тарелкам, поставила на стол корзинку с хлебом и миску с квашеной капустой и помидорами.

— А Вы… не боитесь? — Александр Сергеевич появился в дверях ванной, розовый от умывания. — Вот так приглашать в дом совершенно незнакомого человека. Время-то сейчас какое…

— Нет, — Лера остановилась на ходу, подумала немного, — Не боюсь. Вас не боюсь.

— Почему?

— Не знаю. Но не боюсь. Идите к столу.

Потом они ели, пили малиновую наливку, а потом чай. Александр Сергеевич рассказывал о дочери, о том, что он вдовец, что прожил с женой без двух дней двадцать пять лет и что дочь унаследовала от жены волосы цвета каленой меди и темно-серые глаза. А Лера рассказывала о Коре и о своей бесхитростной жизни.

Потом он звонил дочери, но той не было дома, а с ее сожителем ему разговаривать не хотелось. И Лера поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы дочь его искала и чтобы он уходил.

— Ну, я пойду. Спасибо Вам.

— Куда? — спокойно и даже как-то иронично протянула Лера. — На ночь глядя? Оставайтесь. Постелю Вам в комнате дочери. Она там жила, пока замуж не вышла. Завтра утром решим, что делать. Если захотите, я с Вами поеду, разберемся на месте у Вас дома.

— Спасибо огромное. Неловко очень. Простите.

— Оставайтесь. Утро вечера мудренее. Завтра все решим.

Время, до сих пор лениво переползавшее изо дня в день, кажется, встряхнулось и пошло рысью! А потом и галопом. Третья мечта метнулась синицей в небо и осторожно опустилась рядом с Лерой. Пусть не журавль, но ведь и не ворона же! И не долбящая мозг кукушка.

— Ты идиотка, что ли? — подруга слов не находила от ярости. — Кто он такой? Откуда? Ты его знаешь? Вдруг он маньяк какой-то? Нет, хороша тихоня, привела постороннего мужика в дом, он живет у нее неделю, а она сияет. Нет, ну, что ты хихикаешь, можешь объяснить? Правильно о тебе в школе говорили — Лерка с придурью. С придурью и есть!

— Не знаю, — улыбалась Лера. — Просто все хорошо.

— Ну-ну… Попомнишь еще мои слова.

— Нет. Я просто чувствую, я знаю. Все будет хорошо!

Обновлено 28.07.2018
Статья размещена на сайте 26.07.2018

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: